eight
Эмилия лежала на холодном бетонном полу, не в силах встать. Её тело было изранено, и каждый её вдох был мучением. На протяжении последних недель её состояние ухудшалось: физически она ослабла, морально почти сломалась. Но сегодня было немного иначе.
Она слышала шаги в коридоре и, когда дверь скрипнула, увидела его. Его глаза были усталыми, а выражение лица — словно он что-то не понимал, что-то пытался осознать.
— Эмилия, как ты себя чувствуешь? — он подошёл к ней и протянул руку, пытаясь помочь ей подняться. Его действия были осторожными, почти бережными.
Эмилия, слабо откинув волосы с лица, посмотрела на него. Она не доверяла ему, но что-то в его взгляде заставило её поддаться, хоть и ненадолго. Она слабо вздохнула, пытаясь ответить.
— Так же, как и всегда, — её голос был ослаблен, еле слышен. — Это не изменится.
Глеб не сразу отреагировал. Он сидел рядом с ней, будто не зная, что делать дальше.
— Я не должен был тебя сюда привести, — сказал он, его голос звучал искренне, но с оттенком беспокойства. — Но теперь я не могу всё исправить. Я не знаю, как это всё остановить.
Эмилия едва заметно кивнула. Она знала, что его слова не имели значения. Они были пустыми, как и всё остальное, что происходило с ней. Но тем не менее, они запали в её сознание. Почему он начал вести себя так? Почему его слова казались искренними, даже если она знала, что это не изменит её положения?
Но в этот момент всё изменилось, когда в комнату вошли другие. В её жизни всегда было больше жестокости, чем заботы, и Эмилия знала, что не могла рассчитывать на Глеба. Его мягкость была всего лишь слабым светом в её мире темных и холодных дней.
Группировка, которая контролировала её, была беспощадна. Они входили в комнату, где Глеб и Эмилия сидели, как если бы ничего не случилось. Один из мужчин, который чаще всего мучил её, подошёл к ней с коварной улыбкой на лице. Его взгляд был полный презрения и злобы.
— Ну что, ты снова хочешь поиграть в "милую девочку"? — его слова были почти шёпотом, но от них холодок пробежал по её спине. Он схватил её за волосы и дернул, заставив её поднять голову.
Эмилия стиснула зубы, пытаясь сдержать слёзы, но это не помогало. Она не могла бороться с ними. Каждый новый день приносил ей больше боли, и она уже не была уверена, как долго ещё сможет держаться.
Глеб молчал, его глаза оставались темными, полными сожаления, но он не вмешивался. Она не знала, что это означало. Почему он ничего не сказал? Не пытался защитить её?
Над ней продолжали издеваться, а Глеб оставался в стороне. Он не смотрел на неё, как прежде. Он сидел, опустив взгляд, и казалось, что ему было всё равно. Она могла бы верить в его слова, но не могла поверить в действия. Она чувствовала, как её силы ускользают, как её тело теряет способность сопротивляться.
После того как её снова и снова избили, Глеб встал, чтобы что-то сказать. Он подошёл к ней и, на этот раз, пытался осторожно поддержать её, чтобы она могла встать.
— Я знаю, как тебе больно.
Эмилия смотрела на него без эмоций, её тело всё ещё дрожало, но она не могла позволить себе поверить в его слова. Он не мог быть рядом с ней и при этом оставаться чистым. Всё, что он мог сделать — это смотреть и молчать.
Позже, когда они оставили её одну, Эмилия снова оказалась в темной, душной комнате. Она лежала на холодном полу, и её мысли путались. Она пыталась найти способ выйти отсюда, пыталась найти хоть что-то, что могло бы помочь ей вырваться. Но чем больше она пыталась думать, тем больше казалось, что этот мир не оставляет ей выбора. Всё, что ей оставалось — это ждать. Но ждать чего? Ожидание смерти? Ожидание спасения?
Её мысли были туманными, и в какой-то момент она погрузилась в полусон. Это было единственное, что ей оставалось, забыться.