глава31
Глава 31
Как ты смеешь без разрешения делать то, что делаешь, и там, где ты это делаешь.
Дрожит при малейшем прикосновении, но отчаянно флиртует с мужчинами, меняя их одного за другим.
— Скажите им обоим, чтобы оставались на месте.
— Да, генеральный директор!
Когда приказ был отдан, машина замедлила ход. Несколько машин аккуратно въехали на подземную парковку «Унсана».
Когда Ин Бом вышел из машины, мужчины, стоявшие в ряд, низко поклонились и громко закричали.
— С возвращением, сэр!
Секретарь Чан, вошедший в лифт первым, нажал на кнопку 10. Поднимающийся лифт остановился. Ин Бом, смотревший вперёд с бесстрастным лицом, медленно переступил с ноги на ногу.
***
Амин изо всех сил старался прикусить губу, чтобы сдержать слёзы, которые вот-вот должны были хлынуть. На ледяном ветру Амин даже не мог как следует заплакать.
Рядом с ним валялись раздавленные пивные банки, а Хёнсу стоял на коленях.
Его лицо было опущено, губы плотно сжаты, глаза опущены перед секретаршами, которые смотрели на него с пугающим выражением.
Это было всего 5 минут назад.
Пока они разговаривали в непринуждённой обстановке, попивая прохладное пиво, внезапно дверь кабинета распахнулась. Лица секретарей, ворвавшихся внутрь, исказились от ужаса, когда они увидели его и Хёнсу.
— ...А?
Хёнсу и Амин почти одновременно вскочили от удивления.
Один из приближающихся секретарей поднял руку и ударил Хёнсу по щеке. Пиджак, который был на крупном мужчине, взметнулся. Этого было достаточно, чтобы оттолкнуть массивное тело Хёнсу в сторону.
— Ты, сумасшедший ублюдок. Какого чёрта ты делаешь?!
— Простите, сэр!
«Ты действительно хочешь умереть. Я собираюсь позвонить всем парням с 10-го этажа и устроить тебе взбучку, сукин сын».
Хёнсу не стал спрашивать почему или оправдываться. Он сразу понял ситуацию и низко поклонился. Удар пришёлся ему в бок. Даже когда Хёнсу упал на бок, он рефлекторно поднялся и снова поклонился.
— Встань на колени и жди, ублюдок.
— Простите, сэр!
Хёнсу громко закричал и опустился на колени, и Амин быстро опустился рядом с ним. По его бледному лицу, потрясённому до глубины души, катились слёзы. Его белые руки, лежащие на коленях, дрожали, как осиновые листья.
Идиот. Дурак. Тупица. Кретин...
Амин мысленно проклинал себя всеми возможными оскорблениями. Всё это было из-за него.
Ему вообще не стоило предлагать Хёнсу выпить. Он думал, что всё будет в порядке, беспечно и самоуверенно, но, как и ожидалось, всё обернулось неприятностями.
Хёнсу сделал такое любезное предложение, думая только о нём, застрявшем в офисе... От того, что секретарши так грубо обошлись с Хёнсу, у него защемило сердце и выступили слёзы.
«Ик, шмыг, всхлип...»
Из его закушенных добела губ наконец вырвался плаксивый звук. Амин вытер мокрое от слёз лицо тыльной стороной ладони, всё ещё стоя на коленях. Взгляды секретарш были такими тяжёлыми, что он почувствовал, что может обмочиться прямо там.
В этот момент все секретарши повернули головы в сторону двери.
— Вы здесь, сэр!
Офис наполнился их криками. Плечи Амина дрогнули от удивления.
Поспешно подняв голову, он увидел генерального директора. Взгляд Амина, полный ужаса, слегка дрожал.
Прошло всего день или два. Генеральный директор отсутствовал. Но подавляющее давление было таким же, как и в первый раз, когда он его увидел. Одного его присутствия было достаточно, чтобы разорвать и разрушить застывший воздух.
«Кто посмел поставить моего маленького щенка на колени?»
Мягкий голос. Если бы не убийственный взгляд, он мог бы даже показаться ласковым.
Но как только их взгляды встретились, Амин чуть ли не на четвереньках пополз прочь. В его опущенном взгляде читалось острое лезвие.
Шаг за шагом раздавался чистый звук качественной обуви. Мужчина, который подошёл прямо к двум коленопреклоненным людям, нежно погладил Амина по голове.
— Хм? Ты, маленькая дворняжка. Какой господин заставил тебя встать на колени и так плакать?
— Н-нет, я, я сам встал на колени. Простите. Простите, генеральный директор.
Амин поднял руки и умоляюще сложил их вместе. Он пытался смотреть на генерального директора, даже когда по его щекам текли слёзы. Генеральный директор слегка улыбнулся ему.
— Правда? Тогда кто же соблазнил тебя выпить и привёл сюда?
На мгновение у Амина сжалось сердце.
Перед его глазами промелькнул образ Сангчоля, которого заставляли есть сигареты и избивали до потери сознания. Если бы невинный Хёнсу оказался в таком положении у него на глазах, это было бы невыносимо.
— С-генеральный директор, нет. Дело не в этом. Я, я чувствовал себя таким подавленным, что попросил Хёнсу выпить со мной всего одну банку пива. Так что...
— Вам было скучно в моём кабинете?
— Нет! Это не то, это не то...!
— Должно быть, вам было скучно. Собирать пазлы в моём кабинете.
Его тон был разочарованным. Глаза Амина расширились.
«Тебе следовало что-то сказать. Если ты устала от таких скучных вещей и хотела повеселиться, занимаясь чем-то хорошим с мужчинами».
— Нет, всхлип... правда, правда, это не так...
Его губы дрожали, а сердце колотилось так, словно вот-вот разорвётся. Амин, подползая ближе на коленях, со слезами, струящимися по лицу, отчаянно умолял.
«Это, это было весело. Головоломка была такой весёлой, рыдаю, такой весёлой, что я её закончила. Я хотела показать тебе, хлюпаю... Я положила готовую на стол, у-у-у...»
Вместо того, чтобы тратить время на такие слёзы, он должен был сказать ещё хоть слово, чтобы попросить генерального директора о прощении. Печаль и страх нахлынули на него одновременно, сдавливая горло.
— Почему ты так ноешь?
Мужчина сказал это безразличным тоном, поглаживая Амина по волосам.
— Насколько уродливее ты пытаешься стать, если ты и так такая грязная? Хм?
— Прости, ик, прости, всхлип...
— Генеральный директор, я принёс это.
Мужчина просто протянул руку, чтобы взять предмет, который ему протягивали сзади. Секретарь, который прибежал, запыхавшись, протянул ему кожаный ошейник, который генеральный директор часто надевал на шею Амина.
Он неторопливо надел ошейник на шею Амина, который дрожал и плакал.
«Теперь пора возвращаться. К щенку».
Когда мужчина резко потянул за поводок, из горла Амина вырвался сдавленный звук, и он упал на колени. Когда он поспешно попытался встать на ноги, мужчина прямо сказал:
«На четвереньках».
Амин с раскрасневшимся лицом опустился на колени. Чувствуя на себе взгляды всех присутствующих, Амин нерешительно пошевелил ладонями и коленями.
Мужчина без колебаний выволок рыдающего Амина из кабинета.
«Уф, всхлип, кашель...»
Если бы он хоть немного замедлил шаг, затянутый воротник сдавил бы ему шею. Не в силах угнаться за ним, Амин отчаянно полз по полу, чтобы не отставать от генерального директора, и несколько раз подавился.
Это было поистине жалкое зрелище — его тащили, как собаку. Ему было плохо, но физически он задыхался.
Иногда в офисе он надевал его на шею и гладил по голове, но теперь он понял, что это было просто игрой. Ему никогда раньше не было так страшно.
Только оказавшись в лифте, Амин смог перевести дыхание. Свернувшись в углу, Амин закусил губу, чтобы сдержать слёзы, которые так и норовили вырваться наружу.
«Ик, всхлип, шмыг носом...»
И всё же детские всхлипывания продолжали вырываться наружу. Прикусив губу так, что она стала железной на вкус, Амин украдкой взглянул на выражение лица генерального директора.
Генеральный директор промолчал. Амин глубоко сожалел, снова и снова. Ему хотелось ударить себя из прошлого, который несколько часов назад так беспечно рассуждал.
Когда они вышли из лифта, мужчина потянул за поводок. Амин сдавленно охнул, а затем болезненно закашлялся. Он изо всех сил полз на четвереньках, стараясь не отставать от мужчины.
Наконец, дверь в кабинет генерального директора открылась.
Войдя в знакомое помещение, мужчина небрежно отбросил поводок. Казалось, он говорил, что Амин ему больше не нужен, и выбрасывал его. И снова сердце Амина упало.
«Генеральный директор. Мне очень жаль. Мне так жаль...»
Амин поднял руки, чтобы снова начать умолять. По правде говоря, он был так напуган, что всё казалось ему мрачным. Накануне вечером он уже дрожал от страха, что его бросят.
На этот раз это действительно может быть конец.
Даже самому себе он казался таким бесстыдным. Он не знал, сколько раз уже плакал. Генеральный директор бесчисленное количество раз проявлял к нему снисхождение. Даже сам Амин считал, что у этого человека больше нет причин держать его здесь.
Зная всё это, Амин мог лишь отчаянно умолять. Он знал, что генеральный директор был единственным человеком, от которого зависела его жизнь.
По одному его слову Амин мог либо остаться здесь, наслаждаясь вкусной едой, красивой одеждой и комфортной жизнью, либо быть утащенным в бордель без единого предмета нижнего белья. Единственное, что Амин мог сейчас сделать, — это молить о пощаде своего единственного авторитета.
«Что ты сделал не так?»
Голос генерального директора был монотонным, и было трудно понять, что он имеет в виду. Амин вытер слёзы и отчаянно ответил:
«Ухожу отсюда... нюхаю... без разрешения...»
— Что ещё?
"..."
Он уже не знал, что ответить. Хотя Амин и извинился безоговорочно, он не знал, за что ещё извиняться, кроме как за то, что ушёл без разрешения.
Когда он плотно сжал губы, взгляд мужчины быстро стал холодным.
«Разве я когда-нибудь разрешал тебе пить с мужчинами?»