Плевать на все
────୨ৎ────
"(От лица Йоста)
После того дня мир словно перевернулся с ног на голову. Каждая минута, проведенная без неё, превращалась в пытку, а видеть её отстранённый взгляд было хуже любой физической боли. Я отчаянно пытался держаться, казаться нормальным, но с каждым днём это становилось всё сложнее.
Сон ушёл, словно испуганная птица. Ночи напролёт я ворочался в постели, преследуемый кошмарами, в которых видел только её – испуганную, разочарованную, полную боли. Пытался заглушить внутренний голос, твердивший, что во всём виноват только я, но он звучал всё громче и настойчивее.
Нервы были на пределе. Малейший шум, незначительное замечание, случайный взгляд могли вызвать вспышку ярости, которую я с трудом сдерживал. Я стал раздражительным, вспыльчивым, невыносимым.
Арина и Танту, словно чуткие сейсмографы, сразу почувствовали неладное. Они начали задавать вопросы, осторожные, деликатные, но настойчивые.
– Йост, что с тобой происходит? Ты сам не свой, – говорила Арина, глядя на меня с тревогой.
– Всё нормально, просто устал, – отмахивался я, стараясь не смотреть ей в глаза.
– Не ври, – возражала она, – Я вижу, что тебе плохо. Ты что-то скрываешь.
Но я молчал, не желая посвящать их в своё дерьмо. Я боялся, что они узнают правду, что увидят меня настоящим – сломленным, испуганным, зависимым.
Танту пытался подойти с другой стороны:
– Слушай, если тебе нужна помощь, просто скажи. Мы всегда рядом.
Его слова трогали меня до глубины души, но я не мог открыться. Слишком велик был страх, слишком сильно было чувство вины.
Я пытался отвлечься, заглушить боль, забыться в музыке, в алкоголе, в случайных связях. Но всё было тщетно. Ничто не приносило облегчения, ничто не могло заполнить пустоту, оставленную ею.
Ситуация с Амалией давила на меня, как дамоклов меч. Я понимал, что рано или поздно всё раскроется, что правда выйдет наружу. И тогда... Я даже не мог представить, что тогда будет.
Я был словно загнанный в угол зверь, отчаянно пытающийся выжить. Но с каждым днём надежда таяла, и я всё сильнее ощущал приближение неминуемого краха.
По ночам, когда весь мир засыпал, я шёл на балкон и смотрел на её окна. Надеясь увидеть её силуэт, услышать её голос, почувствовать её присутствие. Но там было лишь темнота, холод и пустота.
И тогда я понимал, что заслуживаю всего этого. Что я сам разрушил то доверия к себе.И что теперь мне остаётся лишь расплачиваться за свои ошибки.
Засыпая под утро, я видел только один и тот же сон: Она стоит передо мной,и шепчет: "Зачем ты так со мной?"
И я просыпался в ужасе, понимая, что ответа на этот вопрос у меня нет.
Несмотря на то, что мир вокруг рушился, как карточный домик,одна мысль продолжала настойчиво пульсировать в сознании – её день рождения. Ближайший апрель, в котором, казалось, уже не осталось места для радости, упорно твердил о себе. И я, словно одержимый, не мог отделаться от навязчивой идеи сделать для неё что-то особенное.
Что-то, что могло бы хоть немного искупить мою вину, показать ей, что даже сквозь эту непроглядную тьму всё ещё пробивается луч света. Идея пришла внезапно, словно вспышка молнии в грозовую ночь – кроссовки. Обычные, белые кроссовки, которые я собирался превратить в нечто уникальное, что-то, что говорило бы о ней больше, чем тысяча слов.
Я достал из кладовки старую коробку с красками, кистями, трафаретами – остатки былого увлечения граффити, которое я давно забросил. Руки дрожали, словно предчувствуя неладное, но я не сдавался, упорно продолжая свою затею.
Начал с эскиза. Перенёс на кроссовки причудливые узоры, цветы, символы, словно пытаясь запечатлеть на них её душу – её чистоту, её нежность, её хрупкость. А потом пришла идея с надписью. Той самой фразой, с которой всё началось.
Дрожащими пальцами я вывел на одном кроссовке: "De meisje met het Belgisch accent" – девушке с бельгийским акцентом. На другом – её имя, написанное голландским курсивом, словно приглашение в мир, который я разрушил.
Но этого было мало. Мне хотелось чего-то большего, чего-то более личного, чего-то, что было бы связано со мной напрямую. И тогда я вспомнил о своей гитаре.
Я достал её из чехла, пробежался пальцами по струнам, но вместо привычных звуков услышал лишь глухую тишину. Моя музыка умерла вместе с ней,наверное я бы даже и не выпустил ту песню если бы не надоедающий Танту.
Но я не отступил. Я снял с гитары одну из струн, самую тонкую и звонкую, и, вооружившись плоскогубцами и клеем, начал творить. Сплел из струны маленькое колечко, простое и изящное, словно символ того что так мимолетно зародилось между соседкой на против.
Я ведь и правда люблю — уже упаковывая в подарочную бумагу коробку наконец понял я.
────୨ৎ────
Тгк: https://t.me/Witt1111