Тени прошлого

* * *

На следующее утро я проснулся очень рано, поскольку не привык к долгому сну. Стрелки настенных часов показывали без пятнадцати шесть. Накануне ночью Тина попросила разбудить её в семь, так что у меня было ещё достаточно времени, чтобы лежать рядом с ней, мирно спавшей, и мягко касаться её голых плеч, кистей, пальцев. У меня было достаточно времени, чтобы ощущать тепло её тела. Наслаждаться им. Слушать её дыхание: глубокое и спокойное.

Я даже не заметил, как за такое невероятно короткое время сумел так сильно к ней привязаться, ведь прошло чуть меньше недели с того момента, как Тина пришла ко мне в подземелье в канун Рождества. Но за эти бесконечные дни произошло больше, чем за всю мою предыдущую жизнь. Я наконец-то смог вдохнуть полной грудью, но только рядом с ней. Хотя меня и немного тревожили мысли, что скоро каникулы закончатся, и нам придётся вернуться в школу.

«Как мне теперь вести себя? Как мне не выдать, что я к ней чувствую? Она же моя... «ученица». Сейчас даже слепой заметит перемены во мне. Даже слепой заметит перемены в ней», — размышлял я, прижимая к своей груди Тину.

Но спустя некоторое время я прогнал эти мысли прочь из сознания. На самом деле, у меня ещё было время, чтобы просто жить и наслаждаться близостью Тины. Было время, чтобы просто быть самим собой без оглядки на чужие тайны и без опасений быть разоблачённым.

Наконец, часы неумолимо показали семь утра, и мне пришлось-таки разбудить спящую красавицу. И я не переставал удивляться, как же Тина могла так долго спать. По её виду сразу стало заметно, что ей очень трудно вставать так рано, но, увидев меня, Тина сразу искренне улыбнулась, и я про себя отметил, что выглядела она более отдохнувшей, чем вчера. Как же она была красива в то утро! Я бы отдал всё на свете, чтобы этот момент длился вечно.

Но, к сожалению, нам уже пора было выезжать. Во время того, пока Тина собиралась и завтракала, я не мог не заметить, что она сильно нервничала, и её волнение только усилилось, когда она села за руль автомобиля, уже другого, более скромного, чем Белла Лестата, хотя тоже, несомненно, очень дорогого.

— Я буду рядом, ты помнишь? — мягко напомнил я, положив свою руку на холодную ладонь Тины, и взглянул ей в глаза.

— Спасибо. Только это и даёт мне ещё какие-то силы... — с благодарностью в голосе ответила она и вымученно улыбнулась. — Как будто это моя первая операция...

Всё же взяв себя в руки, Тина вывела автомобиль на проезжую часть, и мы отправились в госпиталь. Подъехав к огромному зданию, выполненному в лучших традициях классицизма, Тина вышла из машины, взяла меня за руку и повела внутрь. Мне было очень любопытно осматриваться по сторонам, ведь я никогда не был в магловской больнице, но всё же я старался не выдавать сильно своего любопытства и вести себя как обычный человек. Мы прошли через огромный холл, заполненный людьми, потом поднялись на лифте на четвёртый этаж и оказались в длинном лабиринте из коридоров.

Но Тину это, казалось, нисколько не смутило. Она уверенно шла к своей цели, а навстречу нам шли люди, одетые в странные цветные пижамы и белые халаты. Наконец, миновав с десяток дверей и поворотов, мы оказались возле двери с надписью «Carl J. Phlipp, MD». Осторожно постучав, моя спутница повернула ручку двери и проникла внутрь, увлекая меня за собой.

— Тина, дорогая, как вы вовремя! — сразу же широко улыбнулся Карл, одетый в такую же пижаму, как и все остальные, бледно-голубого цвета. — Я как раз собираюсь на обход. Составите компанию? Доброе утро, профессор Снейп!

Я тепло поприветствовал Карла, Тина тоже уверенно пожала ему руку.

— Да, это было бы неплохо. Только мне нужно переодеться. Карл, у вас, случайно, не найдётся несколько лишних хирургических костюмов, а то я свои даже взять не удосужилась.

— Не беспокойтесь об этом, дорогая! — он улыбнулся Тине самой искренней улыбкой, и я всё больше удивлялся тому невероятному обстоятельству, откуда же в нём так много бодрости и энергии в таком возрасте. — Сорок лет назад мы всем персоналом решили не трогать кабинет профессора Реддл, там у нас маленький музей. Так что вы можете переодеться в нём. К тому же там висят костюмы и её, и доктора Реддла. Я думаю, ваши бабушка с дедушкой не будут против, если вы ими воспользуетесь.

— Разумеется, — она так же лучезарно улыбнулась Карлу, и он, подойдя к столу, открыл верхний ящик и достал оттуда связку ключей.

Затем мы вышли в коридор, и Карл повёл нас вглубь отделения. Пройдя метров пятьдесят по длинному коридору, в который открывалось великое множество дверей, мы снова свернули за угол и оказались у другого кабинета с табличкой «Prof. Tiana Cl. Riddle, MD». Карл нашёл в связке нужный ключ и вставил его в замок, и спустя мгновение тёмная дубовая дверь с протяжным скрипом открылась.

— Тина, вы пока переодевайтесь, а я буду ждать вас в ординаторской, у меня есть ещё пара незаконченных дел, договорились? — проговорил он, протягивая коллеге ключ от кабинета.

— Конечно, Карл. Я недолго, — заверила его Тина и зашла в кабинет. Я посмотрел вслед доктору Флиппу, который сразу же скрылся за углом, а затем последовал за ней.

— Я не была здесь тридцать семь лет... — прошептала Тина, машинально нащупав выключатель на стене, а после нажала на него, и комната тут же озарилась тёплым жёлтым светом.

Тина сделала пару шагов в центр кабинета и потрясённо начала оглядываться по сторонам, я же аккуратно подошёл к ней со спины и обнял её. Даже сквозь плотное зимнее пальто и платье я чувствовал всю растерянность, завладевшую этой уверенной в себе красавицей.

Кабинет был не то чтобы большим, но довольно просторным. По бокам от меня располагалось два массивных шкафа с книгами, сделанных из светлого дерева. И также был один закрытый шкаф, видимо, для одежды. В правом дальнем углу, отступив немного от стены и у довольно большого окна, стоял рабочий стол, на котором аккуратно лежали папки с документами и три небольших модели головы человека. Был ещё один шкаф, состоявший из железных ящиков, предназначенный для хранения документов, и просторный диван, обитый чёрной кожей.

— Сколько тебе лет, Северус? — всё ещё находясь под впечатлением, внезапно спросила Тина, посмотрев на документы на столе.

— Тридцать пять... — я не сразу ответил на этот вопрос, так как сам немного растерялся от ощущений, которые вызвала у меня окружающая обстановка. Мне показалось, что в кабинете время будто остановилось. В нём было не пыльно, было видно, что здесь внимательно следили за чистотой и порядком, но... похоже, что из уважения к Тине и её мужу обстановку не стали менять и сохранили всё до последней мелочи.

— Когда ты родился, меня уже здесь не было... — растерянно пробормотала она, проведя холодными ладонями по моим рукам, которыми я обнимал её за талию.

— Я родился на следующий год после твоей смерти, — прошептал я, крепче прижимаясь к спине Тины и зарываясь лицом в её волосы, собранные на макушке в конский хвост.

— Какая ирония... — прошептала она, повернувшись ко мне лицом. Взглянув мне в глаза, Тина вдруг улыбнулась, и тон её сразу же стал более деловым: — Так, хватит предаваться унынию, мне ещё на обход.

Мигом превратившись из робкой студентки мисс Велль в уверенного в себе доктора Велль, Тина мягко отстранилась от меня и подошла к закрытому шкафу.

— Мои старые костюмы... как же я по вам скучала... — нежно проговорила она, проведя рукой по пижамам, висевшим на чёрных деревянных вешалках. Быстро взяв один в руки, Тина положила его на стул рядом со своим столом и стала снимать с себя верхнюю одежду. Аккуратно повесив её вместо костюма, она заметила взгляд, которым я смотрел на её женственную фигуру в шикарном нижнем белье из чёрного кружева, и игриво проговорила:

— Даже не думай, Северус. Сегодня ещё куча дел.

Я лишь усмехнулся её проницательности, а Тина быстро накинула на себя костюм мятного цвета, который свободно лежал на ней, скрывая все её округлости, и мягкую больничную обувь.

— Так, я, пожалуй, прогуляюсь до пациента, — сказала Тина, доставая из одного из ящиков стола странный предмет, похожий на длинную трубку с наушниками и небольшой округлостью на конце[1]. — Ты можешь наколдовать себе такой же костюм? Здесь принято ходить именно так.

— Можно чёрный? — со смехом переспросил я, доставая волшебную палочку из кармана пиджака.

— Нет, ты так всех больных распугаешь, — рассмеялась в ответ Тина, повесив странный предмет себе на шею. — Что-нибудь более нейтральное.

Я взмахнул палочкой, и моя одежда в это же мгновение превратилась в похожую пижаму, только пурпурно-фиолетового цвета, цвета моего любимого вина. Тина критически осмотрела меня, закатила глаза и, направившись к выходу, мягко попросила:

— Подождёшь меня здесь, ладно? Я не думаю, что ты готов к обходу, там будут не только готовящиеся на операцию, но и после неё. Не надо тебе на это смотреть, хватит и операционной.

— Хорошо, — улыбнулся я, искренне обрадованный такому предложению, ведь меня и самого пугала перспектива увидеть... прооперированных, как выразилась Тина.

В итоге когда доктор Велль вышла в коридор и прикрыла за собой дверь, я решил пройтись по кабинету, чтобы получше изучить обстановку. Мне сразу же бросился в глаза портрет, висевший над рабочим столом Тины и заключённый в красивую рамку из тёмного дерева. Я подошёл к столу поближе и присмотрелся. В ответ на меня смотрела Тина, моя Тина. Только она совсем была непохожа на себя. Черты лица были те же, цвет волос, глаз. Но вот сам взгляд. Он был таким ледяным, отчуждённым, суровым. Жёстким. В нём была какая-то скрытая угроза. На левой щеке хирурга с портрета красовался грубый шрам длиной сантиметра четыре, почти от самого угла рта и до уха. И ещё несколько я заметил на шее и виске. Я тогда очень удивился, как же Том мог выдерживать такой взгляд, если они так долго враждовали. Даже я не мог сказать наверняка, выдержал бы его или нет.

В правом нижнем углу была чёрная лента, шедшая наискось поверх рамки. И подпись ниже портрета: «Prof. Tiana Cl. Riddle, MD 28.05.1911 — 16.07.1959». Тина была права, что её внешность не менялась с возрастом. Даже на портрете она выглядела молодо. Если бы не этот взгляд, я бы подумал, что ей не больше двадцати.

Закончив рассматривать портрет, я прошёлся ещё немного по кабинету, а затем присел в кресло за столом. Внимательно оглядев его, я не нашёл ничего интересного, это был обычный рабочий стол занятого человека: невероятно толстый справочник, несколько папок с документами, несколько папок, на которых было написано: «История болезни» и имена и фамилии людей, судя по датам, уже давно умерших, подставка под пишущие принадлежности и три модели головы человека в разрезе. Единственное, за что зацепился мой взгляд, — это маленькая фигурка котёнка, сделанная из фарфора и невероятно искусно раскрашенная, настолько, что мне показалось, что котёнок сейчас вскочит и побежит прочь со стола. Совсем не ожидая увидеть настолько милую вещь на столе человека с таким жёстким взглядом, какой был у профессора Реддл, я взял фигурку с руки и повертел немного, чтобы осмотреть со всех сторон.

«Интересно, как она попала к Тине? — промелькнуло в голове, когда я вернул котёнка на прежнее место, а именно в угол стола рядом со справочником. — Это, наверное, целая история...»

За то время, что я сидел за рабочим столом своей «ученицы», в голову лезли абсолютно противоречивые мысли, но они все разлетелись, когда спустя час дверь открылась и Тина, быстро влетев в кабинет, упала на обитый тёмной кожей диван, расположенный вдоль противоположной стены.

— Женщина, двадцать один год. Она такая молодая... — сокрушённо пояснила она, закрыв лицо руками. — Я не переживу её смерть... Боже, дай мне сил...

— Тина... — я уже хотел встать и подойти к ней, но Тина взяла себя в руки и, выпрямив спину, продолжила говорить более уверенным тоном:

— Ладно, всё, я в порядке. Операция начнётся через час, её пока готовят, да и к тому же ещё нужно произвести доступ. Так что у меня есть немного времени, чтобы настроиться. Ты уже оценил, какая я была раньше красавица?

Произнеся последнюю фразу, Тина кивнула на свой портрет, который я так долго рассматривал.

— Почему у тебя сохранились эти шрамы на спине? — задумчиво спросил я, тоже мельком посмотрев на портрет профессора Реддл. — Больше же нет ни одного...

— Наверное, потому, что эти шрамы на лице и руках ничего для меня не значат. Мне всегда было всё равно, как я выгляжу, Северус. Я же не настолько влюблена в себя, как Лестат, — на последнем слове она широко улыбнулась и продолжила свои рассуждения: — А вот те, что на спине... Они настолько въелись в меня, в мою душу... Без них это просто не я. Вот и всё.

Мы посидели ещё немного в тишине, нарушаемой только шагами людей и звуками проезжавших мимо кабинета каталок, доносившихся из коридора. Я не хотел мешать Тине сосредотачиваться на предстоявшей операции, но всё же спустя какое-то время она поднялась на ноги и произнесла, глядя на меня:

— Пойдём, нам пора.

Встав из кресла, я вышел вслед за Тиной из кабинета, и она, заперев дверь, уверенно направилась в конец коридора. Свернув на лестницу, мы поднялись на этаж выше и вышли к белой запертой двери. Тина набрала цифровой код на маленькой панели, и дверь, запищав, открылась. Мы осторожно проникли внутрь.

Я огляделся по сторонам. Этот коридор был больше всех предыдущих. Я бы даже сказал, что это было что-то вроде отдельной комнаты. И в эту комнату открывались шесть или семь белых пластиковых дверей.

— Это — оперблок, — пояснила Тина, тоже осмотревшись по сторонам, словно в этот момент она что-то искала. — В какой же операционной?..

Но Тина не успела закончить фразу, так как к нам вышла женщина в белом костюме и обратилась к ней:

— Доктор Велль? Доктор Флипп ждёт вас во второй операционной, он уже начал выполнять доступ.

— Спасибо, — быстро поблагодарила Тина женщину и направилась к самой дальней двери.

Проникнув внутрь, мы оказались в комнате поменьше, в стене которой было огромное окно. Я подошёл к нему и присмотрелся. За стеклом лежала молодая женщина на столе, вокруг которой стояли люди в хирургических костюмах. Карл, я узнал его только по цвету костюма, выглядывавшего из-под тонкого белого халата, поскольку лицо хирурга было почти полностью скрыто маской из марли, стоял у изголовья стола с каким-то инструментом в руках. Лицо женщины было повёрнуто ко мне, а руки были расправлены в стороны. К одной из её рук подходила длинная пластиковая трубка, по которой медленно капала жидкость.

— Всё в порядке, она уже под наркозом. Она не будет чувствовать боль, — Тина подошла ко мне со спины и тоже посмотрела внутрь.

Карл провёл скальпелем по черепу девушки и сразу промокнул рану салфеткой, которая через несколько секунд быстро пропиталась кровью. Мне стало не по себе, но Тина, моментально это почувствовав, крепко сжала мою руку.

— Северус, я прекрасно понимаю, что это зрелище не из приятных, но ты мне нужен. Там. Ты можешь даже не смотреть, просто посиди неподалёку, ладно? — тихо попросила она, и я коротко кивнул. — Спасибо. Я сейчас приду, мне нужно намыться.

— Ты же вроде не собиралась оперировать? — озадаченно переспросил я, так как понял, что Тина собралась готовиться к непосредственному участию.

— Нет. Но как говорят: «Хочешь мира — готовься к войне». Я сейчас приду, — с этими словами она скрылась в небольшой комнатке, примыкавшей к операционному залу.

Хоть мне и было неприятно смотреть на то, что делала передо мной бригада хирургов, но я был не в силах отвести взгляд. Я, как зачарованный, следил за каждым движением Карла и его помощников. Вокруг стола было множество приборов, и до меня доносился их прерывистый писк. Спустя какое-то время наш новый знакомый откинулся немного назад и посмотрел прямо на меня, словно приглашая внутрь.

— Пойдём, — раздался за моей спиной спокойный женский голос, и я обернулся.

Тина посмотрела пару мгновений мне в глаза, и в них я сумел заметить ледяную уверенность, а затем направилась в зал. Я взял себя в руки и тоже зашёл внутрь. Она подошла к пожилой женщине, замотанной так же, как и Карл. Держа перед собой руки, Тина с помощью женщины аккуратно надела стерильный халат, после помощница надела ей маску на лицо и помогла надеть латексные перчатки. В тот момент я понял по её осторожным движениям, что Тина старалась, чтобы её чистые руки не касались окружающих предметов.

Я постарался отойти подальше от операционного стола, чтобы не мешаться, и в то же время выбрал такое место, откуда мог бы видеть каждое движение Тины. Она подошла со спины к Карлу и внимательно следила за его действиями, изредка произнося шёпотом какие-то рекомендации. Так продолжалось несколько часов, и моя спина начала понемногу уставать и болеть. Оглянувшись вокруг, я обнаружил небольшой пластиковый стул и присел на него. Но Тина с Карлом всё также продолжали стоять у операционного стола, словно прошло минут десять, не больше. Внезапно на всю операционную раздался оглушительный монотонный писк.

— Твою мать! — крикнула Тина, тут же подвинув Карла и заняв его место, и взяла из его рук окровавленный скальпель. Я не понимал, что произошло, но люди вокруг начали судорожно двигаться, доставая какие-то препараты. — Подождите пока, не реанимируйте, пятьдесят секунд. Вслух!

Молодой мужчина, стоявший рядом с ней и лицо которого почти полностью было скрыто маской, начал тихо отсчитывать вслух секунды, все замерли и с ужасом смотрели на стол. И только Тина сохраняла ледяное спокойствие. Если бы я лично не видел, что она надела тот мятный костюм и закутывалась в операционной, то ни за что бы не поверил, что это была именно та девушка, с которой я пришёл сюда. Девушка, которую я успокаивал всего ночь назад.

Однотонный писк оглушал меня, и потихоньку всеобщее ощущение ужаса передалось и мне. «Она умерла», — догадался я. Но Тина продолжала осторожно и в то же время быстро манипулировать инструментами.

— Девять. Восемь. Семь, — мужской голос старался перекрыть писк приборов, и я невольно удивился тому хладнокровию, которое звучало в этих коротких словах. Мне оно показалось немного... знакомым.

— Ещё немного, — резко произнесла Тина властным тоном, что даже я вздрогнул. — Адреналин! Дексаметазон!

Тот самый парень сразу бросился к маленькому столику, стоявшему за его спиной. Взяв два шприца, он посмотрел на Тину и, не дождавшись её команды: «В сердце!», воткнул один из них в грудь женщине, лежавшей на операционном столе. В этот момент Тина, подойдя сбоку от тела пациентки, вытянула руки и стала резко давить ей на грудину с небольшими перерывами. В какой-то момент мне даже показалось, что я услышал хруст рёбер. Но хирург упрямо продолжала начатое.

Остальные тоже стали что-то делать, но по их лицам было видно, что надежды осталось немного. И вдруг монотонный писк сменился прерывистым и редким, а потом выровнялся и вновь стал таким же, каким был, когда мы с Тиной вошли в операционную. Все с неописуемым удивлением посмотрели на Тину, а она, немного расслабившись, снова подошла к изголовью стола, где вовсю зияла рана в черепе.

— Я закончу, Карл, — спокойно произнесла Тина в сторону главного хирурга, на лице которого были смесь удивления с восхищением. — Теперь всё хорошо.

И, взяв в руки чистый скальпель, Тина склонилась над головой пациентки, а парень, который до этого ассистировал Карлу, невозмутимо продолжил помогать уже новому ответственному хирургу. Несколько раз мне даже показалось, что он подавал Тине инструмент ещё до того, как она его попросит об этом, но я тогда подумал, что, скорее всего, он уже не новичок в этом деле и прекрасно знал свою работу. Остальные люди, находившиеся в операционной, немного придя в себя, продолжили заниматься теми делами, которые им пришлось прервать пять минут назад, и их действия снова стали слаженными и чёткими. А я всё ещё не мог оправиться от потрясения.

Спустя полчаса Тина наложила последний шов на кожу, закрыв тем самым ужасную зиявшую рану. Отойдя немного от стола, она скинула с себя окровавленные перчатки, маску и белый халат, на котором тоже было пара капель крови.

— Пойдём, — повернувшись ко мне, властно произнесла Тина, и я послушно последовал за ней из оперблока в её кабинет.

Зайдя внутрь, она сразу направилась к креслу у своего стола и резко упала в него, закрыв руками лицо.

— Ненавижу этот момент! Никогда не знаешь, когда оно остановится... — выдохнув, пояснила Тина ситуацию в операционной.

— Она умерла? — потрясённо спросил я, всё ещё не понимая до конца произошедшего.

— Нет. Точнее, это была клиническая смерть. Сейчас эта женщина жива. С ней всё будет хорошо. Она поправится.

— Тина... я не понимаю. Как такое возможно? — растерянно произнёс я, сев на диван и пристально смотря ей в глаза.

— Северус, у этой женщины остановилось сердце во время операции. Любой, любой из врачей, работающих в этом здании, может провести реанимационные мероприятия и вернуть человека с того света в определённых ситуациях. Проблема как раз и заключалась в том, что если именно такому пациенту не вовремя провести реанимацию, то он погибнет от инсульта или станет глубоким инвалидом. Надо знать, что делать в таких обстоятельствах.

— Но откуда ты тогда знала?..

— У меня уже был похожий случай раньше. Тогда мы с Томом готовились две недели, и он предложил один рискованный ход, на который никто раньше не решался. И у нас всё получилось. Сейчас я просто повторила то, что он тогда придумал. Только благодаря Тому жива эта женщина. Я... знаешь, я даже не надеялась, что мне удастся провернуть это в одиночку, но... похоже, сегодня удача мне всё-таки улыбнулась...

Я посмотрел на Тину. Она пребывала в таком сильном возбуждении, что щёки её покраснели, а в глазах горел огонь. Я не мог поверить, что эта девушка, сидевшая передо мной, смогла вот так вернуть ту женщину с того света. Ни один волшебник не может воскресить человека с помощью магии, а у неё это вышло без помощи волшебства, только голыми руками и талантом.

— Северус, я же больше полугода не могла даже зайти в операционную, не то, что... — растерянно начала говорить Тина, но тут в кабинет ворвался Карл в своей бледно-голубой пижаме.

— Тина, моя милая, вы просто волшебница! — восхищённо воскликнул он, подойдя к её столу. — Господи, если бы я лично не был на похоронах вашей бабушки, я бы сейчас подумал, что это она находится передо мной! В этом костюме вы её точная копия!

— Да, мы действительно похожи... — улыбнулась она, выпрямившись в кресле.

— Как же вам удалось?..

— Меня научил этому приёму дед, — коротко ответила Тина, поджав губы, видимо, она боялась как-то выдать себя своему старому знакомому.

— Потрясающе! Это настоящая магия! — не переставал восхищаться Карл, стоя посреди кабинета. — Тина, а вы не могли бы помочь мне с ним связаться?..

— Нет, — сразу перебила его Тина, а на её лице вдруг промелькнул неподдельный ужас, — это невозможно. Он... он умер.

— Мне очень жаль, моя дорогая... — немного придя в себя, сочувственно произнёс Карл. И тут он повернулся ко мне и спросил: — Профессор Снейп, вы тоже потрясены увиденным?

— Не то слово, доктор Флипп, — воодушевлённо ответил я, переведя взгляд с Тины на Карла.

— Кстати, профессор Снейп, я тоже немного разбираюсь в токсикологии... Может, мы могли бы немного поболтать на эту тему у меня в кабинете? Мне так интересно послушать ваше мнение насчёт некоторых вопросов... — вдруг предложил Карл, но Тина его перебила:

— Карл, я прошу прощения, но у нас с Северусом сегодня был запланирован ужин в ресторане... — с этими словами она встала из-за стола, подошла к дивану и села ко мне на колени, обхватив руками мою шею. — Мы хотели отметить нашу помолвку.

— Боже мой! Как же я рад слышать эту новость! Поздравляю вас от всего сердца! — сразу воскликнул он, а Тина улыбнулась ему и легко прикоснулась губами моей щеки. — Что ж, тогда не буду вам мешать. Тина, вы всегда желанный гость в этом отделении! Спасибо за помощь!

Сказав последние слова, Карл вышел из кабинета, и мы остались вдвоём. Растерянно улыбнувшись, я посмотрел прямо ей в глаза, не веря, что она могла произнести последнюю фразу.

— Я просто спасала тебя от разоблачения, — пояснила Тина и собралась уже встать с моих колен, но я не пустил её, крепко обняв за талию.

— То есть ужин отменяется? — мягко прошептал я, касаясь губами её шеи.

— Приглашаешь? — с хитрецой в голосе переспросила она, зажмурив глаза от удовольствия.

— Да. Нам точно есть что отметить сегодня, — ответил я и поцеловал её нежные губы, и передо мной снова была та девушка, которую я знал. Девушка, в которую я влюбился, как мальчишка.

— И куда именно мы пойдём? — шёпотом спросила Тина в перерывах между поцелуями.

— Не скажу. Это сюрприз, — в это время огонь между нами ещё сильнее разгорелся. Мои поцелуи стали настойчивее, а её губы — желаннее, чем когда-либо.

— Северус... — выдохнула Тина, открыв глаза, когда я на одно мгновение отстранился от неё. — Мы ведь уже испытали на прочность твой рабочий стол... Не хочешь теперь проверить мой?

Услышав это, я окончательно потерял рассудок и остатки силы воли. Я выпустил её из объятий ровно на тот промежуток времени, чтобы она успела запереть дверь ключом. А потом Тина снова оказалась в моих руках. И снова тот огонь разгорелся между нами. Я резко поднял её и посадил на массивный стол. Я жадно целовал её губы, словно боялся, что ещё чуть-чуть и она исчезнет, растворится в воздухе. Словно не мог поверить, что это правда, а не сон. Не мог поверить, что эта девушка со мной. Она моя. Моя.

Примечание к части

[1] — стетофонендоскоп.