Первый катальный день, Часть 4
Лёгкий снег шёл с раннего утра. Снежинки кружились по лёгкому ветерку, серебрясь в лучах холодного солнца. Ночью ратраки равняли трассы. Огромные машины гудели под окнами отелей и гостиниц, а после в ночь уезжали на вершину и готовили склоны к следующему катальному дню. Станции с фуникулёрами и некоторые трассы ночью подсвечивались, поэтому издалека горы напоминали новогодние елки с гирляндами и огнями.
– Дззз, дззз, дззз – разрывался будильник на втором этаже номера.
Пётр Алексеевич договорился с нами встать пораньше и быть первыми на склоне. Самое приятное в катании - скользить по утреннему вельвету, разрезая его на скорости кантами сноуборда. Отец близняшек спускался по крутой деревянной лестнице, она скрипела через каждые две ступеньки.
Под куполом гостиной висела длинная люстра с круглыми металлическими плафонами. Кухня занимала одну стенку гостиной, вдоль другой стены стоял диван грязно-зелёного цвета. На против него в углу стояла тумба с кабельным телевизором. Ещё в номере было два больших балкона, со стороны гостиной и со стороны нашей комнаты. Пётр Сергеевич взял пачку Парламента и вышел на балкон с чашечкой кофе.
– Разбужу девчонок позже. - подумал он вслух.
– Хлоп. – закрылась дверь балкона.
Я открыла заспанные глаза. Василина сидела в телефоне на другом краю кровати. Ксюша спала по середине, спрятавшись под одеялом. Мы легко помещались на двухместной кровати втроём. И ездить в таком составе куда-либо было выгодно. Время на телефоне показывало 7:15, не звонков, не сообщений в ВК, обидно немножко.
– Всем доброе утро. – в дверях появился Пётр Алексеевич, покручивая свои усы.
– Доброе. – высунув нос из-под одеяла пробормотала я.
– Доброе. – улыбнулась голубыми глазами Василина.
– Ксюшенька, вставай. – обратился Пётр Алексеевич к белому холмику между нами.
Холм двинулся и из него показалась голова брюнетки.
– Доброе утро. – не раскрывая глаз, произнесла она.
Сборы проходили не спеша. Очередь в ванную, потом в холодильник. Хлопья с молоком - завтрак спортсмена. Главное не забыть налить с собой чайку в термос. Чай на склоне - это как кофе утром. После него хочется жить и кататься. Всё снаряжение и горнолыжная одежда у меня были в мешке со сноубордом. Сначала бордовое термобельё с флисовой подкладкой. Затем сама бирюзовая флиска. Наколенники и защитные шорты, длинные тёплые носки. Поверх флиски надеваешь бипер, в случае схода лавины тебя по нему смогут найти, если не будет слишком поздно. Потом застёгиваешь хребет во всю спину. Чёрные горнолыжные штаны и синяя куртка с фиолетовыми вставками на удивление стройнили меня. Былые сноубордические ботинки нужно было крепко зашнуровать. Если нога будет не зафиксирована, то можно получить очень серьёзную травму, ну или вылететь из них на склоне. На шею я всегда одевала чёрный флисовый шарф-трубу, чтобы закрыть нижнюю часть лица, на большой скорости это спасает от режущего снега. Шлем и маска в руке, перчатки в карманах - я готова. Я вышла из номера и направилась к лестнице, чтобы не спариться в номере. По-моему, я что-то забыла... чёрт, сноуборд и рация. Термос я положила в рюкзак Петру Алексеевичу, а телефон всегда со мной.
Ксюша стояла в коридоре. На ней были чёрные штаны и цветная розово-чёрная куртка, в руках сноуборд GNU с красивым красочным рисунком жар-птицы. Василина зашнуровывала ботинки Vans. У неё тоже были чёрные штаны, но куртка была белая с черными вставками. Рядом стоял её сноуборд, белый с темно-зелёным рисунком и неоново-розовыми полосками. Пётр Алексеевич убрал свои волосы в балаклаву и одевал сдельную защиту на всё тело. У него был ярко-оранжевый горнолыжный костюм с кучей карманов. За плечами возвышался красный специальный рюкзак для вне трассового катания. Я взяла свой белый сноуборд с геометрическим рисунком Joint и чёрным креплением Union. Набор великого сноубордиста, будущего великого сноубордиста...
У касс выстроилась небольшая очередь, погода медленно ухудшалась, снег усиливался. Пришлось одеть шлем с маской, чтобы хоть что-то разглядеть. Я гордилась своим шлемом, ярко-голубой с наклейками из разных мест, где мы побывали. Девочки поступили так же. Они не клеили на свои шлемы наклейки, было не очень удобно. Но у Ксюши была крутетская наклейка - «Девушка сноубордист опасней лавины». Некоторые даже фоткались с неё и сноубордом. Пётр Алексеевич выдал нам по скипассу, они были на целый день. Но мы катались часа три максимум, а потом просто продавали их по скидке. Маркетинговый ход, учитесь, пока я жива.
Мы запрыгнули в кабинку и медленно поднимались на встречу приключениям. По трассе тащился чайник-сноубордист, срезая вельвет. Звук убитого склона доносился до кабинки и бил по ушам. Если не умеете кататься, не катайте по синим и красным трассам. Ваши трассы зелёные, убивайте там склон, сколько хотите. Кабинка медленно приближалась к первой станции. У нас таких три до вершины. Мы пересели на следующий подъёмник.
– Вы включили Ski Tracker? – обратилась я к своей кампании.
С помощью этого приложения мы измеряли скорость, расстояние и высоту, а ещё время катания. Моя максимальная скорость была 88 км/ ч, но в этом году я должна её побить. У девочек максимальная скорость была 90 км/ч. И мне нельзя от них отставать.
– Ой, нет. – Ксюша доставала свой телефон.
Василина уже включила, Пётр Алексеевич включит наверху. Мы поднимались всё выше и выше. Стало закладывать уши, со временем это пройдёт. Последняя пересадка.
– Девчонки, катаем вот эту трассу. – указал Пётр Алексеевич, - Пока её ещё не разбили, когда накатаемся, спустимся ниже. Встречаемся у этого подъёмника внизу.
Мы поднялись наверх. Пару человек выстёгивали крепление и собирались стартовать в стену снега. Мы быстро встегнулись, как бы показывая, как это делают профи и стартовали. Снег заслеплял маску, приходилось её на ходу протирать. Вельвет был знатный, но в нескольких местах был лёд, если не знать об этом заранее, то можно здорово хряпнуться. Трасса была более-менее прямой. Но было два резких спуска, перед ними нужно было приостановиться, иначе влетишь в кого-нибудь. Мы запомнили всё нюансы трассы и следующие разы спокойно её пролетали.
– Ну как вам первый катальный день? – отряхивал в кабинке шлем от снега Пётр Алексеевич.
– Снежно. – отшутилась я.
– Поддерживаю. – кивнула Ксюша,- Я несколько раз чуть в лыжника не врезалась, они вдоль всей трассы перекантовываются, бесят.
– А ещё наушники в ушах, кошмар! – поддержала Василина близняшку.
– А вы мимо таких на всех парах пролетайте, представьте их ужас, когда вы проноситесь мимо, – посмеялся Пётр Алексеевич, - и они не понимают, что произошло.
Мы вышли из кабинки и направились к началу склона.
– Девчонки, ну чего? Последний раз и вниз? – поравнялся с нами Пётр Алексеевич.
– Думаю, да. – ответила Василина, застёгивая крепление.
Пётр Алексеевич вставил ноги в лыжи и помчал. В плане крепления лыжникам проще выстёгиваться, но при падении их лыжи бросят, а сноубордик никуда не денется. В последний раз надо попробовать рекорд побить. Погода не улучшилась, дальше носа сноуборда не видно. Как бы не въехать ни в кого. А то мы как ёжики в тумане.
Я начала постепенно ускоряться, в такой видимости не понятно: быстро ты едешь, стоишь, а может летишь. Василина уехала вперёд, Ксюша была в пределах видимости, но отдалялась. Надо поднажать, слева за спиной послышалось шуршание и ....
Бах!!!!!
Кто-то врезался в меня, мы кубарем покатились по склону. Сноуборд отрывало с ногами при каждом кувырке. Когда мы замедлились я хряпнулась головой о склон. Из глаз полетели искорки и моё бренное тело распласталось посередине трассы.
– Аай!!! – воскликнул виновник аварии, видимо, тоже чем-то приложился.
Он поднялся и медленно двигался в мою сторону. А я прислушивалась к своей головной боли, пока не тошнит, может слабое сотрясение.
– Вы в порядке? – обратился ко мне лыжник.
– Жить буду, в отличие от некоторых... – съязвила я, отчаянно пытаясь сесть.
Лыжник снял маску и помог мне подняться, я сняла свою. На шее у него висели наушники, ну как можно быть таким дебилом. Я хотела высказать ему это в лицо и развернулась. Он стоял как вкопанный и таращился на меня. А потом расплылся в глупой улыбке, и сказал:
– Ваня, лыжник из самолёта...