15 глава
Данил
Полтора месяца спустя
Галстук не носил никогда.
Даже на выпускной приперся в кроссовках и футболке. Папенька был в гневе, его перманентное состояние.
Сжав зубы, мысленно посылаю его на хер.
Полтора месяца прошло, а меня до сих пор торкает. Я не знаю, за какие заслуги под него легла моя мать, и теперь никогда не узнаю. Судя по тому, что от него ни одной угрозы уже пару недель, замахался печатать. Попросил бы свою крысу о помощи. Знаю, что никогда он на меня за разбитые тачки не навешает. Даже у него есть границы, но если увижу ещё раз, возможно дам ему по роже первый.
Надеюсь, не увижу.
Мысль отдаётся тупой тяжестью где-то под рёбрами. Откуда берётся эта сраная горечь, не пойму.
Не время и не место.
Поправляю галстук, расстёгивая пиджак. За костюм отвалил не жалея. Чувствую - он мне ещё пригодится, и не один раз.
- Сильно не углубляйся, - постукивая по столу телефоном, советует сидящий рядом Орлов. - Я с этими парнями не работал. Пока патент не получишь, все примочки не раскрывай.
Задумчиво киваю, наблюдая за двумя мужиками, вошедшими в ресторан на Тверской.
Оба до сорока. Подтянутые и начищенные. Одеты брендово, но неброско. Все в традициях.
Осматриваются.
Заметив нас, кивают и идут к столу.
Худощавый седеющий - это скаут Гугл. Живёт в Кремниевой долине, в Москве проездом. Второй - понятия не имею кто такой. Славик, по ходу, тоже не в курсе. Как он раскопал их для меня, не знаю. Спасибо ему за это. Связей у него до хрена. Если дело выгорит, век буду должен.
Встаём и протягиваем руки.
- Привет, Петр Давыдов. - Американский позитив не режет глаза, уже круто.
- Данил Милохин, - приветствую я, пожимая руку.
Второго мужика представляют, как Артёма Фазыева, и у меня слегка падает челюсть.
Ни хрена себе.
Жму его руку.
- Слышал о вас, - говорю, глядя в глаза.
- Давайте на “ты”. - Жмёт руку Славика.
Мужик продал свою компанию в двадцать пять за сто тысяч евро, но потом половину спалил, не в то вложившись. Я пытаюсь продать своё сраное приложение за десять тысяч. Не выйдет, пойду жрать колбасные обрезки, потому что бабки я свои пристроил на три года и теперь на лютом подсосе. Выхлоп с них увижу не раньше осени.
В любом случае, буду пробовать разные варианты. Мобильные приложения - это не то, чем бы я хотел по жизни заниматься. Трудоемкая работа, а отдача под большим вопросом. Если продам, съеду от Орлова.
Усаживаемся и берём кофе.
- Давай пока в общих чертах, - начинает Давыдов. - Что за идея в целом?
Кладу ладони на стол, сложив их домиком. На мой эпатаж обоим насрать.
- Это приложение - аналог Memris. - Скрывать то, что это аналог смысла нет. Эти чуваки топ-сто мобильных приложений наизусть знают.
- Приложение для изучения языков? - уточняет Фазыев, делая глоток из своей чашки.
- Оно, - киваю ему. - Я сам пользовался Memris. Мое называется - OMon, и оно адаптировано под русскоязычных школьников на основе моего собственного опыта.
- Как ты оцениваешь свой опыт? - подает голос скаут.
Посмотрев на него, говорю:
- Я активный пользователь, иначе не взялся бы подгонять Memris под себя. OMon я и сейчас бы использовал, мне двадцать.
- И какая аудитория по твоим подсчётам?
- Думаю, до десяти миллионов, - выдаю я очень усреднённо.
Оба молчат.
Славик многозначительно смотрит в потолок.
Я смотрю на Гугл-скаута.
Тот чешет бровь. Фазыев чешет ухо.
Переглядываются.
- Дизайн уже готов? Когда можно его посмотреть? - вдруг спрашивает Фазыев.
Алиллуйя, мать вашу!
- Дизайн в разработке. Ещё неделя, может две.
Девочка Алевтина рисует мне за “спасибо”, поторапливать пока не борзею. Это девочка Славика. Если выгорит, расплачусь и с ней.
- Я сегодня улетаю, - говорит Давыдов, проваливаясь в свой телефон. - Все наработки пришлёшь на почту. В апреле буду опять в Москве, встретимся ещё раз по конструктиву, сейчас точно ничего сказать не могу, нужны тесты.
Быстро прикидываю в уме, что Алевтину пора подогнать. Если не хочу всё просрать, придётся надавить или заплатить денег.
- Алевтину подгони, - изрекает Орлов, когда выходим на улицу.
- Каким образом? - Делаю вдох такой глубины, что башка кружится.
Снег сошел за неделю. Пахнет весной. Охуенно. Настроение сейчас у меня такое же. Кладу руки в карманы пальто, медленно трогаясь к машине.
- Ну шоколадку купи, что мне тебя учить? - Открывает он водительскую дверь своей тачки.
- Шоколадку, ага. - Захожу с другой стороны и сажусь в салон.
Развожу колени и упираясь в них локтями. Тру лицо ладонями. Я замахался за последний месяц так, что забыл, как меня по батюшке. Из-за компа вылезаю только пожрать и отлить. Сплю по три часа в сутки.
- Сегодня тусовка в “Камелоте”, - говорит Славик, набирая кому-то сообщение.
У него баб, как у долбаной рок-звезды. И трахаться он всех водит домой. Это еще одна причина, по которой я хочу съехать покорее.
- Я пас.
- Ясно.
В подстаканнике вибрирует его второй телефон. Смотрит на экран, буркнув “я сейчас”. Выходит, хлопнув дверью.
Проверяю свой смартфон. От Кирюхи десять непрочитанных в мессенджере. Последнее время я забил на все. Башка до того “Омоном” загружена, что даже на звонки порой не отвечаю. Прокрутив вниз ленту сообщений, нажимаю на фотку Ромашки.
Там она сушит свои тридцать два. Мне. Помню этот день.
Я не думал, что она поедет за мной как жена, блять, декабриста. Но это самое логичное для нас с ней. Я предложил, потому что хотел, чтобы поехала со мной. Я не воспринимаю её, как обузу. Даже если нам с ней на резинки хватать перестало бы, я бы не считал её обузой. Меня ни одно качество в ней ни разу не напрягало. Если бы было время думать о чём-то, кроме “Омона”, думал бы о том, что соскучился. Я соскучился, пиздец. Не говоря уже о том, что я хочу потрахаться. И трахаться я хочу со своей, блять, Ромашкой, а не с какой-то левой Марусей.
Ну, и что дальше?
Да хрен его знает.
Пока у меня целибат и полное радиомолчание.
Славик возвращается в салон. На его лице придурковатая улыбка. Закрываю чат, ничего не отправив, и сую телефон в карман.
Бросив телефон на приборную панель, Орлов говорит:
- Что, какие планы?
- Пожрать.
- Млин, отличный план. А че, у нас есть что пожрать?
Славик врубает музыку и выруливает на проспект.
- На бульваре останови, - прошу его я.
Орлов вопросительно гнет брови.
- Пройтись хочу.
В четырех стенах сидеть задолбался, хотя у него почти семьдесят квадратов.
- Ну, давай, - хмыкает он, тормозя у тротуара.
Выбираюсь из машины и поднимаю воротник пальто.
Весной пахнет, но ни хрена не весенний ветер хлещет в лицо.
Отключаю свой внутренний компас и просто иду. Мне нравится Москва. Мой город. Чувствую себя здесь комфортно без всяких сантиментов. Все возможности - здесь. Главное не сидеть на жопе ровно, а постоянно двигаться. Прокачивать себя и цель ставить. А потом идти к ней, не сворачивая.
Обойдя толпу китайцев, дохожу до набережной. Осматриваюсь по сторонам и, облокотившись о парапет, достаю телефон. Минуту кручу его в руках, глядя то на воду, то на свои туфли.
Ладно. На фиг всё.
Снимаю блокировку и пишу:
“Привет.”
Юлия
Даня: «Привет.»
Простое слово из шести букв в сочетании с именем отправителя на секунду потушило мне свет.
От всплеска радости, тоски и скачка артериального давления просто выпускаю из рук все, что в них держала, включая свой айфон. Он с грохотом падает на пол, делает колесо по кафелю и улетает под стеллажи с макаронами.
Рухнув на корточки, а потом на колени, тянусь рукой, пытаясь достать его кончиками пальцев.
Меня потряхивает и сердце колотится. Просто бомбический эффект, Юля!
Пальцы цепляются за плоский тяжёлый гаджет, и я шепчу:
- Ура...
По дисплею расползлась тонкая сеточка трещин. Мне все равно. Открываю мессенджер и быстро печатаю в ответ:
“Привет.”
От возбуждения и прилива адреналина сдавливает горло.
Я думала, что он уже никогда не напишет.
Думала, ему давно не до меня.
Он не написал ни через неделю, ни через две, ни через три. Я каждый день хотела написать сама. Измучилась так, что прихватило печенку.
Я не знала, что умею так страдать.
Я не знала, что ему написать!
Меня сомнения просто разрывают, и тогда, и сейчас. Начиная с того, что я сказала ему в тот день, заканчивая моими собственными планами на жизнь. Он сказал, что отношения на расстоянии ему не нужны, а в таком разболтанном состоянии я просто не знала, что ему предложить! Полтора месяца назад меня пугал переезд, не говоря уже о том, что у отца состояние, как “русская рулетка”. Один раз я уже это пережила, и такое до конца жизни не забыть.
Я в Москве вообще один раз в жизни была. Я не знала, какую работу там искать, не знала, как это - начать жизнь в чужом городе. Я на поезде один раз ездила! В моих планах на жизнь переезда никогда в серьез не было. Не было, пока я не встретила Новый год с Даней Милохиным.
Смотрю на корзину с продуктами, в которую набирала все, что плохо лежит, и сейчас не помню, зачем мне это?
Сейчас я вообще забыла где нахожусь и куда направлялась.
Облизываю губы и жду, продолжая стоять на коленях.
Сообщение прочитано.
Мигает надпись «Даня печатает…».
Выдыхаю и жду.
Славик писал о том, у Дани грандиозные планы. Что он «вгрызся» в столицу, мой «волчонок вундеркиндер». А я сказала ему, что он не мой. И поняла, что будет огромной тупостью лезть к Дане со своими терзаниями и претензиями, когда он занят такими важными вещами, как покорение Москвы. Мы друг другу ничего не обещали. Сама я готова обещать ему что угодно. А он готов? Ему явно есть чем заняться, кроме как моими внутренними проблемами и чувствами к нему. Ему двадцать! И он только что вырвался на волю. Он позвал с собой, но я не знаю: зачем и насколько искренне. Может, он и сам этого не знает? Два месяца назад он ввязывался в пяные драки, и ему было вообще не до чего.
Я бесприрывно кручу эти мысли в голове уже полтора месяца. Мне нужно было все бросить и поехать за ним, как жене декабриста?
Я прекрасно знаю, как живет Славик. У него тусовки пять на семь. От его инстаграма прифигел бы даже Моргенштерн, а Даня… он тоже любитель потусить. Даже живя со мной, пару раз уходил к друзьям, а потом встречал меня в пять утра.
Смотрю в окошко переписки не моргая.
Даня: “Как дела?”
Шумно выдохнув, пишу все, что в голову взбредёт, будто век с людьми не общалась:
Я: “У меня сегодня выходной. Нашла новую работу. Хочу приготовить лапшу с индейкой. Мы делали такую. Как ты? Как Москва?”
Печатает...
О, пожалуйста...
Даня: “Стоит. Пришли фотку.”
Счастливо смеюсь, вскакивая на ноги.
Я не ожидала от него многословия, иначе подумала бы, что у него украли телефон.
Сделать селфи?
Врубаю камеру и смотрю на себя. Я даже ресницы не красила. Ну и ладно, какой он меня только не видел и с каких ракурсов. Улыбаюсь ему, опустив подбородок.
Прикрепляю фотку и пишу:
Я: “Теперь ты.”
Он не отвечает долбанных четыре минуты!
А когда получаю его фотографию, хочу визжать.
На нём серое пальто, пиджак и галстук.
О, мамочки…
Он где-то на улице. Ветер растрепал волосы, и он смотрит на меня исподлобья, как, блин, Люцифер!
Как же я соскучилась.
Жадно вглядываюсь в его черты.
Даня: «Следующую фотку пришлешь голой.»
Опять смеюсь и выхожу из магазина, бросив тележку.
На ходу пишу:
Я: «Если только ты тоже!»
Даня: «Без проблем.»
О, это я знаю...
Иду по улице в неизвестном направлении, продолжая рассматривать его фотографию. Смотрю на него в таком красивом и непривычном для меня образе. Даня и пальто. Ну это просто чума.
Захлебываясь собственными слюнями и не думая пишу:
Я: “Какие планы?”
Даня: “Никаких. А у тебя?”
Я: “Сделать фотку в ванной.”
Даня: “Когда будешь там, напиши.”
Я: “Зачем?”
Даня: “За надом, блин”
Закатываю глаза.
Я: “Я кокетничала, баран!”
Даня: “Спускаюсь в метро, Ромаш.”
Зажмуриваюсь.
Ясно. Ладно.
Кладу телефон в карман, пытаясь понять куда мне идти. На это уходит пара минут, потому что все мои мозги будто через мясорубку пропустили. Семеню по району, тихо улыбаясь. В нетерпении добираюсь до дома родителей, потому что живу у них уже месяц. Я отказалась от своей квартиры, сама не знаю почему, потому что ждала вестей и думала, думала, думала…
- Юля, ты? - кричит из кухни мама.
- Ну, а кто? - кричу, быстро начиная раздеваться.
Из зеркала на меня смотрит лихорадочная версия меня. На щеках ненормальный румянец, а глаза, как у пьяной. Я под кайфом имени Даня. Хочу еще.
Телефон вибрирует. Хватаю его и быстро снимаю блокировку.
Даня: “Не хочешь приехать на выходные?”
Думаю ровно секунду.
Я: “Хчу.”
Блин!
Я: “Хочу.”
Упершись лбом в стену, жду его ответа. Куртка осталась болтаться на одном плече, шапку зажала в кулаке.
Даня: “Когда сможешь?”
Я: “Через две недели.”
Печатает, а потом перестает, будто задумался. Сердце отдает барабанной дробью в ушах. Ну же...
Макс: “Ок. Тогда жду.”
Пялюсь в пространство, понимая, что ему не понравился мой ответ.
Я вдруг понимаю, что он хочет, чтобы я приехала раньше. Я должна была приехать раньше.
За этот месяц я тысячу раз мысленно уезжала и возвращалась. Потому что Милохин - самый сложный человек из всех, кого я знаю. В своих мыслях я возвращалась, потому что мы с ним не смогли и месяца вместе протянуть. Я знаю о нём так мало. О его характере, о его чувствах к себе. О его планах, о его взглядах на жизнь! Что если мы друг другу не подходим? Я не жду заверений в вечной верности или штампа в паспорте. Хотя нет, жду! Но любви нужна свобода, а любви Дани и подавно. Он не домашний мальчик. Ни разу. Все это пугает меня.
Но прямо сейчас у меня нет сомнений.
Я не буду больше ждать. Я не буду этого делать. Я поеду к нему прямо завтра.
Решиться на что-то новое было сложно, но кажется, я готова.
- Мама, я уезжаю! - снова натягиваю на голову шапку и засовываю ноги в угги.
Мне нужно уволится из “Кислоты”, а еще с новой работы. Я подрабатываю на складе "Совместных закупок" три раза в неделю. Платят копейки, но я в серьез не искала работу. У меня есть немного накоплений, на первое время хватит.
- Куда? На работу? - Озадаченно выглядывает из-за двери мама, - так рано еще.
- В Москву, - говорю, хватая свою сумку, а потом скрипя зубами вру. - На выходные.
- Что, сейчас? - недоверчиво тянет она.
- Нет, завтра. - Забрасываю на шею шарф и крепче сжимаю телефон.
Билеты куплю в автобусе через приложение. Вечером соберусь и...
- Слава тебе Господи! Михаил Семенович, вы слышите?! - Взмахивает она руками.
Папа выходит из зала, опуская на нос очки.
- На выходные, значит?
- Угу, - прячу я глаза.
- Бери наш чемодан, он больше твоего, - говорит отец. - А если вернёшься, отдам Богу душу, чтоб уж не мучилась.
- Папа! - в шоке ору я, чувствуя, как к глазам подкатывают слёзы, и шепчу. - Что ты такое говоришь?
- Иди уже. Папа никуда не денется. Папа хочет внуков.
- Папочка... - выдавливаю сквозь ком в горле.
Он поджимает губы и уходит, махнув на меня рукой.
- Хоть бы татуированными не родились, - бормочет мама, прикрывая глаза. - Страсти какие.
Утерев ладонью нос, смеюсь. А по телу растекается дрожь. Потому что вдруг представляю маленького Милохина-младенца в, блин, татуировках с головы до пинеток!
Об этом даже вскользь думать рано! Какие дети?! Какие младенцы?!
- Я скоро. - обещаю, выскакивая за дверь.
Выходя из подъезда, набираю смс Славику:
“Встреть меня завтра на Казанском.”
Славик: “Во сколько? П.С. Аллилуйя.”
***
За окном мелькает спальный район гигантских многоэтажек.
Мои нервы - как канаты.
Сюрпризы не мой конёк, про Милохина ничего сказать не могу. Мне суждено познавать его опытным путём, поэтому сегодня и узнаю, как он к ним относится.
Мне немного страшно.
Он уже близко. И я так хочу его увидеть, услышать и потрогать. Если бы мне пришлось ждать две недели, я бы свихнулась.
- Че-т ты на мандраже, подруга, - веселится Славик, лениво ведя свою «бэху» одной рукой. - Рад будет твой Ромео, не кисни.
Что он понимает в любви?
Я плохо соображаю, так что молчу.
На Славике белый вязаный свитер с горлом и чёрные джинсы, и я не знаю второго мужика, который носил бы что-то подобное и при этом выглядел, как картинка. Он тоже в курсе, что выглядит, как картинка.
Кобель.
Откидываю солнцезащитный козырёк и открываю маленькое встроенное зеркало.
Изучаю свой ненавязчивый макияж: маленькие стрелки и немного тональника.
Никакой помады.
Смачиваю руки антисептиком и возвращаю его в карман пальто. Открываю бардачок, чтобы взять влажные салфетки и протереть свои ботинки. Оттуда мне на колени падает два контрацептива.
- Господи, Орлов! - сетую я. - Здесь-то они тебе зачем?
- Для красоты, - закатывает он глаза.
Закатываю свои и засовываю пакетики назад в бардачок.
Выдохнув, складываю на коленях руки, постукивая по ним пальцами. На мне чёрная плиссированная юбка и песочная водолазка. На ногах - ботинки с толстым каблуком. Выгляжу, как очень хорошая девочка. Это для тех, кто не знает, что у меня под одеждой. Там у меня четверть четверти моих денежных запасов - чёрное тонкое кружево без пуш-ап. Даже не знаю, где больше просвечивает - вверху или внизу.
Славик паркует машину в квадратном дворе пятнадцатиэтажного муравейника. На самом деле, мы не так далеко от Центра, потому что я видела Москву-Сити где-то не так близко к горизонту.
Мой друг галантно открывает для меня дверь, и подставляет локоть, пока обходим его тачку и мартовские лужи.
- Нет, - тяну его за рукав парки, когда он подводит меня к багажнику.