Глава 8. Всё хорошо, что хорошо кончается...
Глава 8. Всё хорошо, что хорошо кончается...
Два месяца спустя...
Джастин поставил последнюю книгу на книжную полку в своей новой комнате. Он услышал, как мама попросила папу принести ей коробку с посудой.
—Я отказываюсь есть с бумажных тарелок во время нашего первого ужина в новом доме! — пропела она.
—Я нашёл тарелки, но не нашёл столовые приборы, — добродушно проворчал Джек.
—Ты не против использовать пластиковые приборы?
—Наверное, да, — рассмеялась Мари.
Джастин улыбнулся. Его родители снова стали похожи на прежних. Хотя волосы Мари были просечены сединой, а врач Джека беспокоился, что его обычно крепкое и здоровое телосложение несколько похудело.
Они поправятся. Они должны.
Джастин посмотрел на постоянный ожог на ладони, в которая он держал крест. Юноша слегка поморщился. На руке его матери не было такого же следа. Мальчик беспокоился, что он там есть, потому что часть его всёещё была Джеймсом ЛаМаскарес. Он всёещё видел сны, в которых губы Перена прижимались к его губам, а член мужчины пронзал его до самой души, и он просыпался с животом, мокрым от собственной спермы. После таких снов его охватывало чувство стыда, но часть его всёещё хотела помнить это невозможное удовольствие. Джастин сомневался, что когда-нибудь испытает его по-настоящему с кем-то другим.
Его взгляд устремился в окно. Они покинули Уинтер-Хейвен и переехали в другой штат. Особняк ЛаМаскарес больше не был постоянным элементом за его окном. Вместо этого он видел прерию, покрытую высокой травой и снегом. Но даже если бы они всёещё были в Уинтер-Хейвене, юношавсё равно не смог бы увидеть дом на холме. Особняксгорел. Его отец и мать позаботились об этом. Они вытащили его из дома, оставив адептов стонать в темноте, и подожгли дом, заперев их внутри. Джастин почти не испытывал к ним жалости. У них был выбор: сгореть или уйти в ночные туннели своего бога. Он чувствовал, что пламя было бы для них лучшей судьбой. Джастин глубоко вздохнул и отвернулся от окна.
Молодой человеквсё ещё часто вспоминал об Эллен. Каждый день. Парень беспокоился, что какая-то часть еёвсё ещё находилась в тех темных пещерах под особняком ЛаМаскарес. Юноша не знал, как узнать, правда ли это. И если бы он каким-то образом обнаружил, что она там, то не был уверен, что мог бы с этим справиться.
Если только я не приму часть себя, принадлежащую Джеймсу ЛаМаскарес, и... нет! Я не буду этого делать! Этот путь приведет только к плохим вещам. Я должен верить, что Эллен в раю. Что, вероятно, для неё будет лабораторией. Он улыбнулся при этой мысли.
—Джастин! Спускайся и ешь! Еда остывает! — весело позвала Мари.
—Иду, мам! — ответил Джастин, облегчённый тем, что его отвлекли от мрачных мыслей.
Парень взглянул на экран своего компьютера. Заставка не включалась. Юноша нахмурился. Он понял, что был открыт документ Word. На пустом документе было напечатано несколько предложений: — У нас есть долгая и славная родословная, уходящая корнями в доисторические времена. Мы выжили в темноте, ожидая того рокового дня, когда мы сможем возродить наших богов, чтобы люди поклонились нам, как и положено. Мы — элита! Закалённые в огне, горячее ада. Мы вышли из него, как яркие, острые клинки, готовые срубить тех, кто стоит на нашем пути! Мы — природённые правители. Остальные — скот.
Руки дрожали, а лоб покрылся холодным потом. Джастин быстро удалил слова, которые не помнил, что набирал. Затем он полностью выключил компьютер и с дрожащими губами уставился на него.
—Джастин! Твой отец съест твою порцию, если ты не спустишься сюда немедленно! — снова позвала его мать со смехом.
Джастин сбежал по лестнице вниз и вошёл в кухню. Он пытался придать своему лицу нормальное выражение, даже когда думал о другом, авторе блога, чьи слова он бессознательно скопировал наверху. Они покончили с собой? Они сдались части себя, принадлежащей ЛаМаскарес? А как же другие дети? Его родители признали, что из особняка было уведено более дюжины детей, так же как и его. Они утверждали, что не знают, где находятся все эти дети. Юноша не был уверен, верить ли им. Иногда в глазах его родителей появлялся тревожный, расчётливый блеск. Возможно, в глубине души они тоже задавались вопросом, остался ли он Джеймсом ЛаМаскарес. Но, безусловно, с уходом Перена вся тьма исчезла и из рода ЛаМаскарес. По крайней мере, он на это надеялся. И молился об этом.
—Вот и он! Давай! Садись и наслаждайся. Твоя мама приготовила отличную жареную курицу с картошкой, — сказал Джек, сидя за столом, покрытым пластиком.
Джек похлопал по месту рядом с собой. Джастин подошёл и сел рядом с отцом. Он боялся, что Джек отвергнет его после того, что он видел, как Джастин делал на алтаре, особенно когда через несколько недель Джастин признался, что он гей. После всего этого это казалось мелочью. Но всё равно это было очень важно. Джек просто обнял его и сказал, что любит его. Всё было так просто.
Мари села и поставила перед Джастином тарелку с едой, вырвав его из воспоминаний. Запах теплого куриного мяса донёсся до носа Джастина. Он глубоко вдохнул и поморщился.
—Что такое, дорогой? — спросила Мари.
Джастин почувствовал, как его пронзила дрожь, когда он сделал ещё один вдох. Юноша почувствовал запах гнили. Сладкой гнили. —Ничего, мам. Просто подумал, что...
—О, боже, дверь снова открыта, Джек! Я думала, ты сказал, что починил её, — сказала Мари.
Дверь, о которой она говорила, вела в подвал. Она открывалась в кухню. Плесневелый запах, который почувствовал Джастин, исходил оттуда. Его плечи опустились. Это был просто подвал в их новом доме. Ничего больше. Джек встал и плотно закрыл дверь.
—Наверное, это защёлка, из-за которой она постоянно открывается. Уверен, что это всё, — сказал Джек.
—Ну, я хочу, чтобы ты по-настоящему починил её. Мы должны что-то сделать и с этим запахом. Последние владельцы говорили, что у них были проблемы с протекающим фундаментом, — сказала Мари.
—Трещины в фундаменте? — спросил Джастин. Его рука с вилкой замерла на полпути от тарелки ко рту. Он никогда не рассказывал родителям, что именно случилось с Эллен и её семьей. Они и не спрашивали, словно боялись узнать.
—Думаю, да. Часть стены прогнулась внутрь. Нам нужно немедленно нанять кого-нибудь, чтобы это починили, — рассеянно сказала Мари.
Джастин с трудом сглотнул. Он медленно опустил вилку на тарелку, а затем перевёл взгляд на дверь в подвал. Юноша наблюдал, как защёлка снова поддалась. Дверь открылась медленно, всего на пару сантиметров, словно кто-то стоял там и приоткрыл её, чтобы наблюдать за ними из темноты внизу.
—Что-то не так, дорогой? — спросила Мари, уловив его взгляд.
Парень уставился на полоску темноты. Ему показалось, что он услышал едва различимый шуршащий звук ткани. Там мог быть кто-то.
Там мог быть Перен.
Перен последовал бы за ним на край света. И если бы он захотел вернуть Перена в свою жизнь, то мог бы это сделать.
Перен поцеловал бы его и снова трахнул. Заставил бы его снова стонать от запретного удовольствия и боли, шепча ему на ухо секреты древних богов. Всё было бы прощено. Его родители думали, что все кончено.
Но Джастин знал, что это не так. Всё не закончится, пока он не умрёт, и, возможно, даже тогда.
В конце концов, он был ЛаМаскарес, и смерть была скорее препятствием, чем концом.
Джастин проглотил желчь — и возбуждение — которые поднялись у него в горле.
Затем он посмотрел на своих родителей. Ему нужна была их сила, чтобы помочь ему противостоять тьме внутри него.
Юноша открыл рот, чтобы сказать им, чего он боится, но вместо этого сказал: —Нет, ничего.
Конец.