За кадром [2 часть]

Она испугалась. Куда можно ехать в девять вечера с тапочками на ногах? Что вообще происходит? За рулём парень, на лице которого ничего невозможно прочесть. Он даже улыбался с некой серьёзностью, что говорить о мыслях в его голове? Поглядывал на часы, затем быстро переводил взгляд на дорогу, а на вопросы о месте, куда направляются, молчал, отчего действительно становилось не по себе.

— Посиди пока, — просит Чон, припарковавшись у обочины прямо у торгового центра, после чего выбирается из машины и убегает куда-то, оставляя растерянную девушку сидеть одну.

Тёплый вечер постепенно подкрадывался к городу, где уже на каждой улочке зажигались круглые, словно подточенные под одну огоньки фонари. Светло-жёлтый свет разбавлялся пурпурными отблесками вывесок, цвет которых так приелся к узкой каменной улице, где каждый уголок для Миры казался новым. Она здесь ещё не бывала, поэтому сейчас с интересом разглядывает местность, ожидая появления парня.

Взгляд девушки внезапно пал на молодую семью, что гуляет по обочине, держась за руки. Правая мужская ладонь сжимает хрупкую руку девушки с длинными волосами, в то время как другой придерживает ножки ребёнка, сидевшего на плечах. Эти люди выглядят самыми счастливыми на фоне остальных, блуждающих тёплой погодой людей, и пробуждают мечты в сердце ещё совсем юной девушки, сидящей в машине. Улыбка на её лице искренняя, тёплая, совсем без зависти, только если светлой, а руки продолжают скользить по животу. Она верит, что возможно когда-нибудь окажется на месте той длинноволосой девушки, и почувствует себя по-настоящему счастливой. Отводя взгляд, Мира не сразу замечает своего парня, что в спешке обходит машину и открывает дверцу с её стороны.

Под удивлённый и немного напуганный взгляд Гук берёт её за руку и помогает выбраться из салона. Ничего не говорит, просто сплетает пальцы и тянет через толпу людей, чтобы найти более спокойное место и замедлиться. Мира нерешительно шагает рядом, со смущением осматривая людей, уделяющим их паре внимание. Небось, не понимают причуды молодёжи, которой вдруг захотелось прогуляться вечером в тапках на ногах и спальной одежде.

— Чонгук, я не понимаю, — честно признается она, когда просто смотреть на профиль брюнета, в чьих глазах ничего не читалось, становится затруднительно.

Он не останавливается, нет, лишь одаривает кратким задумчивым взглядом, а после переводит обратно на дорогу. Она тоже могла бы сейчас следовать примеру и просто идти и наслаждаться странной прогулкой, вот только не в характере Чона делать такие необдуманные поступки, в которых нет логики, и затрачивается время, ведь для него оно всегда имело большую цену. Поэтому Мира продолжает волноваться до того момента, пока парень вдруг не останавливается.

Притормозил у первой скамейки в самом начале парка, до которого они шли медленной походкой. И она хотела бы рассмотреть тщательнее новую местность, о которой знать не знала, подойти ближе к небольшому фонтану, где вода подсвечивается кобальтовым синим, и проверить её градус, ведь наверняка тёплая. Но сильные мужские руки, что подхватили словно пёрышко, заставили почувствовать под ногами ту самую скамейку, рядом с которой остановились. Чонгуку было всё равно, как выглядят они сейчас, все его мысли были только в ней.

В блестящих глазах, не скрывающих интереса, дрожащих ладонях, что держал в своих весь путь, и лёгком дыхании, что постоянно сбивалось из-за желания задать вопросы, которые он обрывал одним лишь взглядом. Сегодня девушка должна молчать, ведь пришло время ему выговориться.

— Тебе нравится здесь? — спрашивает он спокойным тоном, внимательно следя за её лицом. Мира кивает, но тут же опускает взгляд на ноги, намекая, что не всё так хорошо, как можно было сделать. Слишком спонтанная выдалась прогулка, что сейчас приходится чувствовать себя клоуном, укравшим все внимание мимо проходящих людей. — Не смотри вниз, и на людей тоже не смотри... ты только на меня смотри, ладно? — вдруг замечает растерянный взгляд, в котором сейчас столько вопросов, поэтому больше не пытается водить вокруг да около, лишь серьёзничает и становится более уверенным.

— Зачем мы здесь? — пытается узнать Мира, но в ту же секунду решает отмолчаться, когда вопрос успешно игнорируется парнем.

— Ты жалеешь, что когда-то встретила меня? Что всё сложилось таким образом, жалеешь? — голос серьёзен, как и сам брюнет, в чём убедилась девушка, резко поднявшая свой взгляд на столь вопиющий вопрос.

— Чонгук, — дёргается она, забегав глазами.

— В глаза мне посмотри и ответь нормально, — требует он, поднимая её лицо за подбородок. А девушка боится что-либо ответить, уж никак не готова была услышать подобных вопросов.

— Возможно. Но всего за несколько дней тебе удалось развеять эти чувства. Чонгук, ты же знаешь, что стоит тебе меня поцеловать, как я...

— Улыбаешься. Давно заметил, — дополняет брюнет, опуская голову и прижимаясь к ней лбом. — И я знаю, что часто обижал. Да даже сейчас продолжаю это делать, но, Мира, я больше не представляю, каково это — жить без тебя. Ты повсюду, твой запах, волосы на подушке. В нашем шкафу дохрена полотенец, но ты только моим вытираешься, хоть и знаешь, как я ненавижу это, — Чон высказывается девушке в глаза, вспоминая многие вещи. Он не жалуется, нет, скорее подмечает всё то, что их связывает. — Когда приезжаю домой с работы и не застаю тебя дома — теряюсь и злюсь, ведь боюсь, что ты когда-нибудь не вернёшься обратно. Ты даже не представляешь, как легко меня можно сломать. Только ты, Мира, можешь сломать меня, слышишь?

Девушка пытается захватить губами больше воздуха в лёгкие, стараясь спрятать лицо в волосах от Чона, который впервые говорит такие вещи. Хрипловатый голос будоражит и вызывает некий страх за последующие слова, ведь кто знает, что он может заявить? Мира чувствует явный дискомфорт в разговоре, который слышит каждый третий прохожий, приковавший внимание к странной паре.

А Чонгуку всё равно, что скажут другие, кто они такие, чтобы так пялиться и лезть не в свои дела? Он продолжает высказываться девушке, замечая, как её голова опускается всё ниже. Возможно, он выглядит сейчас полным глупцом, который неумело признаётся в любви, потому и Мира не может понять, что за собой несут его фразы. Не умеет он иначе, не всем дано красиво говорить о чувствах, которые и так ясны без каждодневных напоминаний.

— Я сейчас таким придурком выгляжу, что даже ты не хочешь на меня смотреть? — вдруг возмущается он, когда надоедает смотреть на макушку девушки. Ему бы видеть её глаза, в которых всегда было нетрудным прочесть мысли, вот только жаль, что та не торопилась становиться книгой. — Собираешься и дальше так стоять? Ладно, тогда слушай, — громко чеканит он, резко прижимая одной рукой девушку к себе. — Ты — моя, всегда так было, есть и будет. Люблю ли я? Да я с ума по тебе схожу, Мира, а подаришь мне сына — не выпущу из своих рук никогда, лишь буду носить, пока сама не попросишь опустить на землю. Не обещаю стать лучшим отцом, но каждый день буду стараться, чтобы стать для нашего сына примером... А сейчас, Мира... — немного замявшись, Чон делает глубокий вдох и, чуть отстранившись, тянется в карман. — Я не собираюсь задавать вопросов, мне не нужны ответы, когда и так всё очевидно, — говорит он уже на выдохе, ухватив её правое запястье.

Девушке уже давно не могла поднять голову из-за неожиданных слёз, что навалились уже как минут семь назад, а стоило Чонгуку заговорить о ребёнке, как Мира перестала считать их количество и просто в голос заплакала. Выпустить солёную влагу из глаз и в то же время улыбаться оказалось несложным делом, как и решится на большой шаг брюнету, который сейчас бережно гладит её руку. Мира чувствует, как что-то холодное скользит по безымянному пальцу, отчего рефлекторно дёргается и поднимает растерянный взгляд.

— Т-ты...

— Не реви, — тут же предупреждает он, смотря в наливающиеся слезами глаза напротив. — Прекрати, это всего лишь штамп. Ты давно уже стала моей, — как бы он не пытался быть спокойным в данной ситуации, Чон всё равно впечатлён своим поступком не меньше, чем девушка, что еле стоит на своих ногах. И пусть он вида не подаёт, всё равно она быстро уловит быстрый стук его сердца, когда прижмётся к груди.

— Чонгук, — всё повторяет Мира, сильнее прижимаясь к крепкому телу.

— Ну хватит реветь, знаю, тут романтикой даже не пахнет. Но что поделаешь, принимай таким, какой есть, — смягчается он, водя рукой по тёплой спине.

Хлопковая ткань приятная на ощупь, как и сама хозяйка, цепко скрепившая руки на шее брюнета. Держится крепко, решительно, словно уже понимает, что он принадлежит только ей. Спрашивается, кто из них жуткий собственник? Всё это вызывает улыбку на лице Чона. Парень гладит ладонью её спину, плавно меняя положение и пробираясь к животу, затем снова ухмыляется, когда её ладонь вдруг ложится поверх его. Девушка не хочет, чтобы он убирал руку.

— Если девочка? — тихо спрашивает она, вспоминая слова о сыне.

— Я не стану любить её меньше, — не теряя времени на раздумье, уверенно отвечает Чонгук.

Подняв лицо за подбородок, щурится и смотрит в покрасневшие глаза, только что осознав, как влияет на девушку. Будь то обида или счастье — в любом случае доводит до слёз. Не падок на бессмысленную влагу, вот только смотреть, как плачет Мира, долго не может. Чонгук опускается к её лицу и касается большим пальцем щёки, промычав: «ну хватит», а после целует в уголок губ, получая заряд дрожи.

— Вот и что мне с тобой делать? — вздыхает, снова заключая в свои объятия. — Если ты будешь постоянно дрожать, то как мне прикажешь тебя целовать, м? — шепчет на ухо, чуть укачивая. — А может тебе холодно и ты уже захотела домой?

— Нет. Давай подольше здесь побудем, — мотает головой она, стискивая пальцами домашний джемпер парня.

— О, наконец заговорила, — подмечает он, ухмыльнувшись. — Тогда давай и дальше творить глупости этой ночью?

***

По ноге прошёлся покалывающий холодок, приносящий за собой резкую боль в то место, которое совсем недавно лишило Юнги нормальной жизни. Парень кривится и резко поднимается на ноги. Идёт по тёмному коридору, прихрамывая на больную ногу, пока не натыкается на слабые лучи света, буквально просачивающиеся сквозь узкие щели досок заколоченных окон. Косые лучи под одним углом освещают стены и чуть заходят на потолок. В них суетится мелкая пыль, что неприятно саднит глаза и приходится прикрывать лицо ладонью. Блондин делает ещё несколько шагов и резко падает на полу, на месте, где странным образом оказалась небольшая лужа простой воды. Паника охватила его, как и понимание, что он не может встать на ноги. Кричит, но голос не доходит дальше чёрных стен, бьётся кулаками о воду, расплескивая на сухой пол, и зовёт своего отца, но тот не отзывается. Он словно в вакууме, где никто не услышит кроме себя одного.

— Юнги, Юнги! — громко зовёт его перепуганная девушка, которая только что проснулась из-за хрипа и дрожи парня. — Проснись, пожалуйста, проснись, — просит она, склонившись над мокрым лицом.

Блондин, несколько раз качнув головой, распахивает глаза, первым делом замечая напуганное лицо Джинни. Касается ладонью своего лба и вытирает капельки пота, а после быстро извиняется за оборванный сон. Он и сам не понял, как оказался в эпицентре самого жуткого сна, который когда-либо видел, поэтому не мог контролировать своё тело и связки, разбудив при этом девушку.

— Прости, Джи, — повторяет он, выбираясь из-под одеяла и присаживаясь на краю кровати.

— Кошмары? — подползая ближе, Джинни обнимает Юнги со спины, укладывая голову на плечо.

— Да. Мне казалось, что я не могу ходить.

Девушка знает, что для Мина, который в реальности почувствовал всё на себе, эта тема является самой болезненной. Всегда просил не вспоминать тот случай, но видимо подсознание само решает, как и когда начать подламывать парня.

Джинни целует его в щёку и сильнее обнимает, шепча, что всё хорошо и она рядом. Она искренне надеется, что в следующий раз сможет уберечь его от ночных кошмаров и станет тем самым ловцом снов, что висит над кроватью у боязливых.

— А хочешь, я тоже не буду спать? — уверенно заявляет, выбираясь из кровати и склоняясь над Юнги. Садится на его коленки, обхватывая руками влажную шею, и целует в кончик носа.

— Ты всегда такая милая, когда просыпаешься посреди ночи? — спрашивает блондин, ведя себя уже более расслабленно. — Если да, то я готов тебя будить по ночам.

— Только попробуй, — тут же грозит указательным пальцем она. — Сегодня исключение.

— Ну, детка, ты как всегда, — хмурится парень, сжимая левое бедро ладонью. Гладит и пощипывает, зная, как любит это девушка.

— Мы ведь поедем сегодня днём на пляж? Ты говорил, что Чонгук отвезёт, — напоминает она, заставляя Мина тихо матюкнуться. И кто его за язык тянул, когда всем сказал, что друг великодушно предложит свою кандидатуру на роль водителя? Зная Чонгука, он пошлёт лично каждого и, сунув Юнги телефон в руки, скажет вызвать такси и езжать хоть на край света.

— Да, Джи, поедем, — отмахивается парень, улыбаясь. — Всё претензии к Чону, а я так, если что, вместе с вами пострадавший.

— Ну ты... — уже хочет начать шипеть словно ядовитая змейка девушка, как слышит рингтон на телефоне Юнги и тут же подхватывает его с тумбочки. — И кто это тебе по ночам звонит, а? Ничего от меня не скрываешь?

— Ой, сюда давай, — цокнув языком, блондин одним движением руки забирает свой телефон и, толкнув девушку обратно на кровать, поднимается на ноги, отвечая на звонок. Долго ходит по комнате, нервно перебирая шаги, а после всё же подаёт голос: — Если это розыгрыш такой, то я твой коньяк из мини-бара весь вылью в раковину, ты понял, говнюк мелкий?!

Джинни сглатывает, но мешать бурному разговору не решается. Просто лежит и наблюдает за своим парнем, который набрасывает тёплый свитер поверх пижамной одежды, попутно разговаривая по телефону. По обращению можно понять, что звонит Чонгук, вот только странно всё это, ведь вроде как дома все были.

— Джи, вызывай такси, — отключив звонок, бросает девушке в руки свой телефон и выходит в прихожую. А она не собирается отпускать парня одного, поэтому быстро вылетает за ним следом, наваливаясь с вопросами. — Всё по дороге, ладно?

***

Машина затормаживает у входа в полицейский участок. Молодой водитель такси бросает ещё один косой взгляд на странную парочку в пижамах и тапочках на ногах, а получив купюру и раздражённые взгляды в ответ, пожимает плечами и уезжает дальше искать ночных бродяг по городу. Признаться, Юнги и Джинни сами не думали, что отправятся в три часа ночи в полицейский участок. Известен был только адрес этого здания, а вот что там забыли их друзья — до сих пор оставалось загадкой и большим шоком.

Парень проходит внутрь, следом еле уловимым шлейфом тянется девушка, постоянно оглядываясь. Сжимает его кофту на спине тонкими пальцами и, выглянув и рассмотрев открывающийся радиус, тут же громко охает.

В небольшом помещении, ограждённом решётками, посапывают их друзья среди страшных бородатых мужичков, явно выпивших, и вульгарной девицей, жующей жвачку. Чонгук спит, скрестив руки на груди и опираясь головой о стену, а Мира, уложив свою голову ему на плечо, тоже посапывает, держа в руках какой-то потрёпанный букет цветов.

— Джи, у меня глюки, а? — спрашивает Юнги, не веря своим глазам. Увидеть подобное он был точно не готов, поэтому сейчас даже слов не может подобрать, чтобы описать сию картину.

— Ваши? — из-за стола поднимается дежурный полицейский, кивая на парочку.

— Вы это чего их туда заточили?

— Каждого встречного туда сажаете? Вообще уже?! — встревает девушка, набрасываясь с обвинениями на полицейского.

— Успокойтесь, гражданочка. Статья двадцатая пункт третий — «Мелкое хулиганство». Мало того, что ваши товарищи шумели в позднее время, так ещё и нанесли увечья центральному парку, — просвещает мужчина о незаконных деяниях молодых людей, попавших за решётку. — Штраф оплачивать будем или на пятнадцать суток их оставим?

Парень с девушкой, мягко говоря, в шоке. В обезьянник? За хулиганство?

Пока Юнги решал все дела с дежурным полицейским, его помощник поспешил освободить сладко спящую пару. Стоило Мире увидеть свою подругу, как её щёки вдруг порозовели, а Чон, что не странно, вообще не подал вида, что чем-то взволнован. Парень, ляпнув что-то бранное помощнику полицейского, гордо вышел из «клетки», таща за собой девушку.

— Спасибо, полицейский Чхве, — благодарит Юнги мужчину, успевая вычитать фамилию на бейдже.

— Да гори лесом эта забегаловка, — хамит Чонгук на выходе, за что получает подзатыльник от друга.

— Придурок, опять загреметь сюда хочешь, — шипит он, толкая парня к выходу.

На часах почти четыре. В такое время все нормальные люди спят в своих квартирах, а не выходят в тапочках на ногах из полицейского участка. И почему-то на смену угрюмым гримасам пришла улыбка. Теперь уже каждый улыбается, вспоминая случившееся пятью минутами ранее. Шагают по пустынным улицам в поиске оставленной машины Чона и громко хохочат. Мира цепко держит букет подаренных цветов от своего жениха и радуется, что не отдала его полицейскому, когда тот всеми силами пытался отобрать. Приятное незаконное счастье в одной охапке. Чонгук улавливает её довольное лицо, поэтому гордится своим безрассудным поступком.

— Блядь, за хулиганство? — продолжает смеяться Мин, до сих пор не веря, откуда только что вытаскивал своих друзей. — Во даёте.

— Ну прекращай ты уже, — цокает Чон, раздражаясь чрезмерной активности друга.

— Ё-моё, цветы с клумбы? Хоть по какому поводу? — не унимается блондин, продолжая подшучивать над друзьями вместе с Джинни.

— А вот об этом узнаете позже, — невозмутимо заявляет парень, сильнее сжимая руку девушки, что не перестаёт улыбаться, идя по левому краю от него.

Ночь манит на безрассудные поступки, неожиданные действия и дарит надежду на будущее, которое зависит только от самих людей. Блуждать по пустым улицам в пижамах — не предел фантазий молодых ребят, чья компания была и будет самым удивительным аспектом рутинной, утопающей в быту жизни. Поодиночке можно ненавидеть дождь, а собравшись вместе — наслаждаться им, укутавшись в тёплый плед и попивая горячие напитки из чашек; здороваться с рассветом даже не сомкнув ночью глаз, а после сидеть в кабинете и мысленно ругать себя и друзей за сон, что друг другу оборвали; слышать громкий смех из гостиной, в голове вспоминая, каким одиноким был всю жизнь, а после раскрывать объятия для той, что вдруг стала целой жизнью, подарившей настоящую семью. За кадром — за пределами изображаемого, происходящего, то место, где нет ролей, масок, плана действий. Есть только правда и реальность, которую придумывают сами персонажи этой Жизни.