Закуска

Смеркалось. Последний луч солнца утонул за горизонтом в темном море. Сегодня оно было на удивление спокойным. В это время года шторм - частое явление, но сейчас было тихо. Где-то вдалеке кричали чайки. Евгений стоял на пристани, докуривая последнюю сигарету и мечтая, наконец, оказаться в постели. Сегодня он обещал зайти к другу в гости, выпить по кружке пива, но как же не хотелось! Он не любитель подобных застолий, однако надо было уважить старого товарища.

Послезавтра, наконец, домой, в свою уютную Питерскую квартирку в квадратном дворе, где слышно каждый шорох, каждое постукивание, каждый шаг, но Евгению именно это и нравилось. Так он чувствовал себя не таким одиноким и потерянным, как в этой глухой рыбацкой деревушке. Здесь он провел детсвто, которое не мог назвать ни счастливым, ни слишком уж тяжелым. Мать погибла, когда ему было девятнадцать. Тогда он и уехал, взяв все деньги, оставшиеся после ее смерти, поступил в институт. В первое время было тяжело, конечно, но со временем все устроилось. И вот он снова здесь, чтобы поставить последнюю точку - продать дом и покинуть это место навсегда.

Нет, он не ненавидел свою деревню, море ему тоже в чем-то нравилось, потому и выбрал Санкт-Петербург. Все никак не мог расстаться с привычкой курить, смотря на небо, сливающееся с бескрайней водной гладью по вечерам, наблюдать, как солнце словно тонет, унося с собой день и обещая вернуться завтра, с первым лучом.

В родной деревне же его пугала изоляция. Да и люди тут были странные. В детстве это не так бросалось в глаза, но после большого города, суеты, веселых приветливых коллег по работе, улыбчивых официанток угрюмые, изподлобья взгляды местных немало напрягали. Еще напрягала тишина. Кроме чаек здесь словно никто и не жил вовсе.

Идти до друга было недолго, всего пара домов по главной улице, потом поворот направо - и вот уже знакомая калитка, двор, покосившийся одноэтажный дом.

По Славке Евгений не особо скучал. В дворовой компании его не сильно любили: вечно замкнутый, нелюдимый парень даже если смеялся, то всегда как-то неестественно, странно, словно это дается ему с большим трудом. Таких обычно задирают мальчишки, но Славку, хотя никто бы и не признался, побаивались. Хотя сейчас Евгений и не мог сказать, почему именно. Возможно, из-за самого взгляда, словно он следил за всеми и запоминал каждое движение, каждое недоброе слово, которое случайно слетело в пылу беседы. В их компанию этот странный парень попал, когда показал место, которое в последствии стало для ребят убежищем - заброшенную охотничью землянку. Но у Евгения с парнем сложились более близкие отношения, чем у остальных. Лет в 15 они как-то сблизились, иногда, не говоря никому, сбегали на пристань, посмотреть на солнце по вечерам. Именно Славка привил мужчине эту привычку, от которой он никак не мог избавиться. Впрочем, не сильно и хотел. Славка же научил его курить. Они подолгу разговаривали о девушках, о парнях со двора, о том, как смешно дядя Вася каждый раз ломал забор, когда напивался после получки. А еще о том, как они однажды выберутся отсюда, уедут далеко, может быть, даже в Европу или Америку. Но уехал только Евгений, в Санкт-Петербург, ну а куда-то еще ему уже и не хотелось особо.

Свет в окнах не горел. Это показалось мужчине странным, ведь именно через Славку он смог договориться о продаже дома и буквально два часа назад тот позвонил ему и позвал к себе встретиться, выпить по старой дружбе. Он подошел к низкой, лишь на честном слове держащейся двери и постучал. Ответа не было. Евгений достал сотовый и набрал номер телефона друга. Из дома послышался раздражающий писк. Ответа не было. Писк продолжался, пока гудки вызова не стихли. Мужчина постучал еще раз. Затем, решив, что товарищ уснул, развернулся и направился к калитке.

И тут с соседнего двора его окликнули:

- Эй, ты же Женя, да? - к забору подошла женщина лет 50. Мужчина ее не помнил, но не придал этому значения. Некоторых на старости лет тянет в такие места, уединенные и тихие. Его дом тоже купила пожилая пара: дети разъехались, от города устали, всегда хотели жить в домике на море. Вот и сбылась мечта.

- Да, я.

- Слава просил передать, что он у Евпатия Петровича, в четвертом. Сказал, мол, Женя точно знает, где это.

- Да, так и есть. Спасибо Вам большое.

Евгений и правда знал этот дом. Но не мог понять, зачем это Славке понадобилось идти к старику. Евгений вообще был удивлен, что старик еще жив. Слухов в свое время о нем ходило много.

Дом находился на самом краю деревни. Каким-то образом старик умудрялся держать его в порядке: не покосился, краске не больше пяти лет. Дом Славки и то выглядел хуже, хотя сил у хозяина было явно побольше, чем у одинокого старика. Вот что значит совесткая закалка. И в 90 лет живешь так, будто тебе слегка за 40.

Мужчина открыл калитку, прошел во двор. На крыльце стоял Славка, курил и думал явно о чем-то невеселом. Когда увидел Евгения, лицо его посветлело, он затушил сигарету в специальной баночке и тут же кинулся к нему:

- Женька! Ничего себе ты постарел! Ты пока постой тут, я сейчас у Евпатия самогон возьму и пойдем ко мне, лады?

- Ничего себе, он так и не перестал делать его? Может, стоит зайти поздороваться, а я себе еще возьму, в Питер?

Самогон дед делал отменный. Как раз после него дядя Вася забор свой каждый раз и ломал.

Во взгляде Славы промелькнул испуг, он натянул улыбку и тут же затараторил:

- Да нет, лучше не надо, ты просто подожди тут, а лучше пока вообще иди обратно, ко мне, а я догоню через две минуты, только возьму - и сразу побегу.

Тут в прихожей послышались шаги, дверь открылась, на пороге стоял Евпатий Петрович. Роста он был невысокого, на голову ниже Евгения, вглядел на первый вгляд худым, но стоял ровно, не горбясь, словно не за 90 ему, а вот-вот 60 стукнет.

- Привет, Женя. Давно ты у нас не появлялся. Тоже за самогонкой пришел?

Слава тут же включился:

- Да я уже у тебя побольше взял, для Женьки специально, что ж я, разве выпью столько сам?

- Эх, жаль закусочки нет вам, Славик, ну ничего. Может, скоро будет. Знаешь же, хорошая закуска у меня, вся деревня разбирает, когда есть, да редко мясо хорошее попадается. Ну ладно, вот тебе твое другоценное, - старик протянул плотный черный пакет, в котором зазвенели, ударившись друг от друга, бутылки, - но с мяском, конечно, лучше бы было.

- Пока, Евпатий, увидимся, - как-то грубо ответил Слава, взял пакет, схватил Евгения за руку и потянул к калитке.

- До свидания! - только и успел крикнуть мужчина.

До дома Славика почти бежали. Евгений не понимал, что происходит, но решил выпытать все у друга позже. Жаль, что пиво отменилось, конечно, но и так неплохо выйдет. Если что, завтра есть целый день на восстановление. Делать в этой глушить все равно нечего. Как зашли внутрь, Слава плотно закрыл дверь на засов и немного успокоился, включил свет. Прошли на кухню, мужчина увидел, что стол уже был накрыт: колбаса, огурчики, рюмки. Друг явно ждал его, хотел увидеться, но Евгения интересовало другое:

- Что это было?

- Садись пока, располагайся. Я тебе без этой штуки, - Слава потряс пакетом, ничего не смогу рассказать.

Долго тянуть не стали. Сели, выпили, Евгений рассказал о своей жизни за все эти годы, как выживал в большом городе, как первую работу получил, какие девушки были, про первую и последнюю любовь. Слава молчал, слушал с интересом, изредка задавал вопросы. Когда опустело больше половины бутылки, мужчина все же спросил:

- Слав, так что там, с дедом то?

- Погоди, давай еще по одной.

Выпили. И Слава начал рассказ:

- В общем, Евпатия ты хорошо помнишь, он особо и не изменился с тех пор, как ты уехал. После тебя вся наша компания тоже разъехалась, только я остался с больной матерью. Она болела тяжело, я ухаживал, как мог, а вот пять лет назад померла. В институт мне уже было поступать поздно, тут можно рыбалкой и мелкими делами по магазинам прокормиться, а в городе неизвестно, что будет. Ты вон рассказываешь, что тяжело там. Да и привык я тут как-то. Ну и наши все сначала уехали, а потом стали возвращаться, что б забрать родителей, дома продать. Прямо как ты сейчас, но ты позже всех решился. Первым был Игорь. Дело у него какое-то горело, понадобились деньги срочно, мать на тот момент померла, отец в тюрьме все еще сидел. Позвонил мне тогда с просьбой зайти, пофотографировать дом и фото ему выслать. А через месяц и сам заявился с Марией Ивановной. Это ты с ней сегодня пересекся, когда меня не нашел. Мы с Игорем посидели, поболтали, а на следующий день он уехал. Даже не попрощался. Я обиделся страшно, звонить ему не стал. А через две недели Мария Ивановна нашла на чердаке какой-то альбом древний и попросила меня связаться с Игорем, телефон отключен, ну и я забыл. Мол, уехал - и уехал. Решил оставить навсегда это место, что я мог понять. Мать моя еще тогда совсем плохая стала, не до того было. Потом Иван приехал, забрал мать, продал дом - и все. Тоже от них ни слуху, ни духу. Та же история с Алешкой, Васей, Гошей. А вот перед тобой приезжал в прошлом году Кирилл. И все - никто не пишет, не звонит, телефоны у всех отключены.

- Все еще не понимаю, как с этим связан дед.

- А вот слушай дальше. Каждый раз, где-то два-три месяца спустя появлялась у Евпатия эта закуска, про которую он рассказывал сегодня. Вяленое мясо. Все у нас ее ели. Я как-то попробовал, мне не понравилось. Впрочем, она быстро заканчивалась, а я особо и не пил раньше, да и дед ее за нормальные такие деньги отдает, почти в цену двух бутылок самогона. На вечер один хватит, да и все. Сначала я не задумывался даже, откуда дед мясо то берет. Что он, охотник что ли. Но спустя месяц после отъезда Кирилла мне позвонила его жена. Где она вообще достала мой номер - не понятно. Позвонила и спросила, не у меня ли до сих пор он. Мол, на звонки не отвечает, обещал через неделю вернуться, а больше месяца уже нет его. Пропал. И вот у деда снова откуда ни возьмись появляется эта закуска. И все опять ее сметают. Конечно, я это никак не связывал. Пока не зашел к Евпатию домой за самогонкой. Он внутрь то обычно не приглашает. Так, на крыльцо выносит. А тут ливень был, у него на крыльце крыша течь дала, он сжалился и в дом меня позвал посидеть, пока дождь не закончится. И пошел какие-то дела свои делать. Он же постоянно по дому работает. Забрался на чердак, но молоток забыл, попросил меня ему подать из ящика. А ящика там два стояло. Так вот, не тот я открыл явно. Потому что в одном инструменты лежали, а в другом телефоны и вещи наших друзей, Жень. И телефоны это точно их были. И чехлы, и брелки все эти. Виду я не подал, молоток из другого ящика достал. А как домой пришел - понял, откуда это "мяско" для своей " закуски дед берет.

У Евгения по спине пробежал холодок. В голове крутились мысли, что надо идти в полицию, рассказывать, да кто ж в это поверит. В какую-то глушь из-за пустых догадок никто не поедет ничего расследовать. Да и неизвестно, где теперь этот ящик, наверняка дед убрал его куда подальше.

Словно прочитав мои мысли, Славик продолжил:

- Ты не думай, хотел я в полицию пойти, да испугался, что там никто не возьмется, а Евпатий узнает. Меня то он по какой-то причине не трогает. Да и ящика я того больше никогда не видел, хотя в дом его стал вхож с тех пор, чай с ним пил, улыбался, а у самого поджилки трясутся от страха, что проснусь однажды, а он стоит с топором. В окна боюсь смотреть и увидеть там его ночью. Но на меня он иначе смотрит, знаешь. А вот когда с Алешкой пересекся на улице и с Иваном, то взгляд у него был такой, словно дичь загнать готовится. На тебя он тоже сегодня так смотрел.

Евгений уже давно протрезвел, а теперь его начало мутить. Было страшно. Теперь и он боялся в окно посмотреть и увидеть там Евпатия Петровича.

- Жень, ты оставайся сегодня лучше у меня. И уезжай завтра, на первой электричке. Никаких денег это все не стоит. Я продам твой дом, а сумму вышлю потом, как в город приеду. Старухи то Евпатию не интересны, он их не трогает. Так что не переживай за новых жильцов. Ты мне жизнь однажды спас, помнишь? Я поскользнулся и чуть с обрыва на горе нашей не свалился, а ты держал меня и орал, что б и я держался? Ты меня тогда вытащил, хотя никто бы больше так не сделал. Тебе еще плечо в городе вправляли после этого. Так вот теперь и я тебя спасаю, долго отдаю. Уезжай, как сможешь. Сейчас я тебе постелю тут. Не захочешь уезжать, так сегодня хотя бы останься.

Слава вышел в соседнюю комнату. Евгений тут же достал свой телефон и принялся искать имена своих друзей в интернете. Ему сразу пришло в голову, что если все это правда, то по крайней мере Кирилл должен был застветиться в одной из баз Пропавших без вести. его имя он и выбил первым:

"Кирилл N.N. - пропал без вести в районе деревни M"

"Иван H.О. - пропал без вести в районе деревни M"

"Алексей П.Р. - пропал без вести, последний раз видели на станции K"

Мужчина так и не смог заснуть этой ночью. Стоило первым лучам проскользнуть в комнату, он собрал свои вещи, разбудил Славку, попрощался. Взял с него обещание, что тот обязательно выберется отсюда как можно скорее, приедет к нему, а там они уже как-нибудь разберутся. Сонный друг пообещал, что обязательно постарается. Только дела закончит, получит зарплату - и сразу приедет. Евгений оставил ему свой адрес и номер телефона, а затем чуть ли не бегом покинул свою родную деревушку на берегу моря навсегда.

Спустя неделю, когда Евгений по привычке стоял на берегу финского залива, отягощенный всем тем, что узнал, ему в голову внезапно пришла мысль: "А как смог дряблый дед побороть крепких молодых парней? Иван вообще с детства отличался крупным телосложением, да и на фото, которое мужчина нашел, он выглядит довольно внушительно". И тогда он понял. Славик действительно отдал ему старый долг.

В тот же день Евгений собрал вещи, переночевал в хостеле, а наутро был на пути в другой город. Телефон выбросил в воду и навсегда избавился от привычки смотреть на вечернее солнце, которое, как однажды сказал один его старый друг "знаменует торжество смерти над всем живым".