Правила и цели
Maxon
Девушка приподнялась с постели, заговорщически посмотрев на меня. Она кокетливо улыбнулась — обворожительно, по ее мнению. Девушка провела пальчиками по моим плечам и торсу, закусив нижнюю губу.
— С добрым утром.
Я лениво открыл глаза, не сказав ни слова. Она продолжала улыбаться, игриво накручивая прядь моих волос на наманикюренный пальчик. Голова жутко болела, а в горле все пересохло. Я поднялся с постели, бесцеремонно оттолкнув ее от себя, косо поглядывая на будильник. Девушка обиженно поджала губы, спешно натягивая одеяло на грудь.
— Черт, — тихо выругался я, осознав, что проспал. Видимо, не стоило вчера так напиваться на вечеринке. Хотя... я говорю так каждый раз.
Быстро начал надевать рубашку, прикидывая, успею ли выпить кофе из кафе кампуса. Вспомнив, что в комнате находится гостья, я обернулся, одарив ее фирменной улыбкой. Она слегка покраснела, изящно поднявшись с постели.
— Дорогая... э-э-э, — у меня совсем вылетело из головы ее имя.
— Джейн. — Она состроила недовольную гримасу, гневно приподняв брови.
— Конечно, — я сказал это, как само собой разумеющееся, не переставая одеваться.
— Ты хоть помнишь, как мы вчера познакомились? — Она скрестила руки на груди, прищелкнув языком.
Я посмотрел на Джейн, пытаясь припомнить хоть что-то, но мое молчание прекрасно говорило само за себя.
— Урод! — Она быстро схватила со спинки кровати платье, поспешно натягивая его на себя. Прихватив с собой туфли, девушка вышла из комнаты.
— Еще увидимся, — крикнул я, прежде чем она хлопнула дверью.
Конечно, увидимся, у таких, как Джейн, нет принципов: с кем переспать, у кого проснуться, — для таких, как она, это не главное. Ей важна внешность, жадные поцелуи, которые ничего не значат, и тонны пустых слов. Самое забавное, что вчера Джейн не волновало, знаю ли я ее имя. Ирония в том, что к вечеру я забуду его вновь, потому что место Джейн займет другая девушка.
Я вышел из комнаты, поймав на себе ехидный взгляд Картера.
— Я уже сбился со счету. — Он принял задумчивый вид, как будто действительно еще не перестал считать девушек, которые выходят из моей комнаты.
Картер взял со столика бутылку воды и кинул ее мне.
— Думаю, сейчас тебе это пригодится. — Он ухмыльнулся, убирая руки за голову.
В гостиной было душно и жарко. Знойное солнце Флориды явно испытывало меня на прочность. Не понимаю, какого черта в комнатах нет кондиционеров? Одним движением открыл бутылку, залпом осушив ее до дна.
— Я не понимаю, ты решил переспать со всем кампусом? — не унимался Картер, оторвавшись от ноутбука.
Я рассмеялся, запустив руку в волосы. Он всегда пытается подколоть меня, но в одном я уверен точно: Картер один из немногих друзей, которых я действительно мог назвать настоящими.
— Тебя явно задевает тот факт, что из моей комнаты сегодня вышла девушка, а из твоей нет. — Я прищурился, в очередной раз бросая ему вызов.
— Просто стараюсь держать своего дружка в штанах, — парировал Картер, что-то быстро печатая на клавиатуре.
Я кивнул, еле сдерживаясь со смеху. Картер поднялся с кресла и изо всех сил хлопнул меня по плечу.
— Не знаю, как ты, но я не собираюсь прогуливать лекции в первый же день.
Я подошел к журнальному столику и протянул руку под столешницу, отклеивая припрятанную пачку сигарет. В кампусе курить запрещено, но я плевал на эти правила хотя бы потому, что мой отец является одним из основных спонсоров этого университета. В большинстве случаев мне все сходило с рук из-за чека на крупную сумму, который каждый год выписывала моя семья, но это не значило, что меня все еще держат здесь из-за денег.
— Ты идешь? — спросил Картер от двери.
Я закурил сигарету, выдыхая дым в вытяжку. По лицу расползлась улыбка, и Картер прекрасно знал, что это значит. Он рассмеялся:
— Даже неудивительно.
Почему я люблю начало учебного года в кампусе? Тому есть лишь одна причина: первокурсницы. Вереница молоденьких девочек, желающих почувствовать себя свободными и начать жизнь с чистого листа. Основным событием для них (а значит, и для меня) является вечеринка на пляже, которую устраивают каждый год в первый день учебы. Никто не знает, на что ты способен, они ведутся на лестные слова и наигранные улыбки. Уже третий год я наблюдаю эту картину в стенах университета. Три года, как один: фальшь — тянет фальшь, игра — влечет за собой игру. Не подумайте, что я так плох, нет. Дело не во мне. Их влечет к чему-то опасному и недоступному.
***
К вечеру жара стояла настолько сильная, что кондиционеры выбивались из сил. На улицах кампуса почти не было людей, все направились на пляж, спасаясь от зноя в прохладных водах океана.
Я наплевал на занятия, решив устроить себе еще один выходной. Не успел докурить сигарету, как дверь в комнату с грохотом распахнулась. Лишь только я собрался заорать, что следует стучаться, на пороге появилась белокурая девушка, от которой буквально веяло холодом. Я ухмыльнулся, выбрасывая за окно сигарету.
— Посмотрите, кто решил притащить свою бледную задницу, — съязвил я.
Уна посмотрела на меня из-под солнцезащитных очков, ее бледно-голубые глаза сверкнули, а губы растянулись в фирменной улыбке.
— Только не говори, что не скучал по мне, — сказала она с легким акцентом, вытягивая руки вперед, разрешая ее обнять.
Это мог сделать не каждый. Уна как раз являлась тем исключением из правил. Она была родом из Ирландии, какого-то крохотного северного городка. У ее матери и трех сестер были огненно-рыжие волосы и темно-карие глаза, но в семье не без урода, вернее, не без Уны... Она была альбиносом, в прямом смысле слова белой вороной среди рыжих лисиных хвостов. Ее кожа буквально просвечивала на ярком солнце Флориды. Всегда удивлялся, как она умудрялась не сгорать.
— Я встретила Картера внизу. — Уна подошла к кофейному столику и достала из-под столешницы пачку сигарет, протягивая мне одну, как будто они принадлежали ей.
Я закатил глаза и лишь протянул зажигалку. Уна смахнула с плеч прядь снежно-белых волос и повела бровью.
— Так и думала, что ты никуда не собираешься в первый день. Ну, как обычно. — Она закурила сигарету и ухмыльнулась.
Уна была единственной девушкой, к которой меня не влекло; думаю, именно поэтому мы стали друзьями. Картер называл это Аномалией с большой буквы «А», или парадоксом Максона Шрива, потому что по факту так оно и было. Всего одна девушка на химбио, которую можно действительно назвать привлекательной, — Уна, несмотря на ее бледный вид и явное сходство с пустым холстом художника. Уже третий год Уна грозилась, что ее отчислят, она будет жить в гетто и варить мет. Однако ее физиономия уже какой семестр не слезала с доски почета.
— У меня жутко болит голова, — констатировала она, делая большую затяжку и выдыхая идеально ровные колечки дыма. — Я решила не нарушать эти чертовы правила хотя бы день, но потом все пошло к чертям. — Она рассмеялась, прикладывая пальцы к вискам. Уна сложила руки на пышной груди, забираясь на подоконник и вылезая на балкон.
Двери — пустые преграды, всегда твердила она, поэтому скрутила замки в своей комнате и беззастенчиво ходила голой по гостиной после того, как принимала душ. Однако наблюдателю кампуса эта идея не очень понравилась.
— Еще и девочки новые поселились. — Она сделала быструю затяжку, посмотрев на меня. — Они разобрали мои вещи и разложили их по полкам, представляешь?! — воскликнула Уна. — Сущий кошмар.
— Интересно, — вырвалось у меня.
Уна поймала мой взгляд и совершенно серьезно сказала:
— Не смей подходить к ним, похотливый ты подонок. — Она пригрозила мне тоненьким пальчиком.
Я рассмеялся, выходя на балкон через дверь, как все нормальные люди.
— А что случилось с предыдущими? — быстро попытался перевести тему, хотя эта мысль меня действительно заинтриговала.
— Одна залетела и решила учиться дистанционно, а у второй неожиданно образовалась астма, и она, видите ли, не переносит запах табачного дыма. — Уна тряхнула головой, скривив губы.
— Говорил же, что все от тебя бегут, генетическая ошибка.
Уна цокнула языком и закатила глаза, садясь на пол по-турецки. Удушающий воздух заполнил легкие, заставляя задуматься о походе на пляж, но через секунду меня передернуло от мысли, что рядом будет океан.
— Я не удивлюсь, если прошлая соседка залетела именно от тебя, — не унималась девушка.
Мы не выдержали и оба рассмеялись. Уна легла на пол, сотрясаясь от хохота. Ее белые волосы снегом рассыпались по полу, а голубые, как лед, глаза спрятались под длинными белыми ресницами. Я протянул руку под козырек крыши и достал бутылку вина. Подковырнув пробку пальцем, я сделал два больших глотка, подметив, что вино было холодным. Уна взяла у меня бутылку и тоже отпила, напоследок причмокнув. На ее губах остались кровавые капли вина, которые она быстро слизнула.
— Ты был на вечеринке? — спросила Уна, скребя ногтем по горлышку бутылки.
— Шутишь?
Уна рассмеялась, этот звук был звонким и громким, хотя голос у нее достаточно низкий и теплый.
— Ну конечно, как же, главный Казанова университета не явился на массовое собрание молоденьких студенточек.
— Ты всем им утрешь нос, — отшутился я.
Уна махнула рукой, поднимаясь с пола.
— Мне хватает того, что я когда-то утерла нос тебе и об этом до сих пор складывают легенды.
Я сухо рассмеялся, скрестив руки на груди. Из головы никак не выходила девушка, которая рискнула отвергнуть меня. Я хотел рассказать об этом Уне, но решил, что до скончания веков она будет припоминать это, как самый большой провал в моей жизни. Она подтрунивает надо мной, а я — над ней. Это забавно, потому что я могу говорить с ней о самых разных вещах, не боясь быть непонятым, но признаться в том, что мне отказали — слишком.
Уна шлепнула ладонью по бедру и откинула назад волосы.
— Утром я думала, что умру и выпью весь океан. — Уна сделала большой глоток вина и слегка поморщилась. — Не хочешь пойти на пляж?
— Нет, — отрезал я. — Одно дело — вечеринка, а другое...
Она пожала плечами и поднялась с пола. Уна шустро запрыгнула на перегородку, которая вела к следующему балкону и блоку комнат, в одной из которых она жила. Я заметил, что Уна прихватила с собой бутылку, и усмехнулся. Она подмигнула и скрылась в части женских комнат по ту сторону перегородки.
Картер так и не вернулся, поэтому я действительно задумался над предложением Уны, несмотря на то, что мне была противна мысль близости с океаном. Когда вновь распахнулась балконная дверь, я надеялся увидеть Уну и сказать, что все же решил пойти, но это была не она.
Возможно, я мог забыть имя Джейн или других девушек до того, но только не ее. Америка подошла к перилам и свесилась вниз, устало прикрыв глаза. Она не обратила на меня внимания, и это явно задело мою гордость. Я сделал затяжку, выпуская дым из легких. Время тянулось слишком долго, и мне это надоело.
— Трудный денек, да? — бросил я, не глядя на нее.
Америка вздрогнула и обернулась. Эмоции на ее лице сменялись, как в кино: она смутилась, но, видимо, быстро вспомнила меня, испуская всем своим видом гнев.
— Ты?! — Это был не столько вопрос, сколько вырвавшееся возмущение от осознания факта.
Я облокотился о перила, вторя ее движениям и еще раз прикурил сигарету, нарочито медленно выдыхая дым.
— Что ты здесь делаешь? — задыхаясь от возмущения, сказала она.
— Я здесь живу, — в моем тоне была явная издевка.
— Черта с два, ты меня преследуешь!
Я сухо рассмеялся, и Америка впала в замешательство.
— Дорогая, а тебе не кажется, что ты слишком высокого мнения о себе? — Я повернулся к ней, облокотившись о перегородку. Меня забавлял ее неприкрытый гнев.
— Не смей меня так называть. — Она сжала руки в кулаки, отчеканивая каждое слово.
Я сделал последнюю затяжку, не скрывая ухмылки. Она явно ожидала от меня ответа, поэтому терпела, пока я тушил бычок о перила. Америка была столь же уникальна, как ее имя, она держалась особняком, когда другие девушки падали в мои объятия.
Я ничего не ответил, оставляя ее в томительном неведении. Краем глаза заметил, как она смотрела на меня, не отрываясь, пока я возвращался в комнату.
У меня есть одно правило: добиваться целей, чего бы это ни стоило, и я не собираюсь нарушать его. Особенно это касается недоступных, запретных вещей.
To be continued...