Укрощение строптивого

Она зна­ла, что боль­ше не вер­нется во Фло­риду или до­мой. В один мо­мент все из­ме­нилось, ее стра­хи ста­ли бо­лее чем ре­аль­ны­ми. Бро­сила все на про­из­вол судь­бы, и ее не ста­ло. Вот так сра­зу мир за­был о ее су­щес­тво­вании. Все, что ей дос­та­лось на­пос­ле­док, — это кар­та и еще нес­коль­ко де­сят­ков лет, ко­торые вы­дели­ла ей судь­ба. 

***

America

— Ты что сде­лала?! — вос­клик­ну­ла Уна, схва­тив­шись за го­лову. 

Я си­дела на ди­ване, по­тирая ла­дони. 

— Мы пе­рес­па­ли. Хо­тя об этом и так все до­гада­лись.

— Это я по­нимаю, ко­неч­но, пос­ле та­кого Мак­сон обыч­но не­дол­го за­дер­жи­вал­ся в пос­те­ли с де­вуш­кой... но в дан­ном слу­чае мы го­ворим не о ком-то дру­гом, а о те­бе!

Я кив­ну­ла, по­чему-то чувс­твуя се­бя ви­нова­той. 

— Что нуж­но бы­ло та­кого ска­зать ему?.. — Уна ме­рила ша­гами ком­на­ту, пос­то­ян­но бор­мо­ча что-то под нос. 

— Я ска­зала, что не­нави­жу его, по­том мы за­нялись го­рячим сек­сом на сто­ле, на по­лу...

Уна от­кры­ла рот, а по­том на­чала нер­вно сме­ять­ся. 

— Все же я не по­нимаю, что ста­ло при­чиной та­кого взры­ва меж­ду ва­ми. 

Я вздох­ну­ла, пе­рево­дя взгляд на под­ру­гу. 

— Ска­зала, что он дол­жен за­быть ме­ня. 

— По­дож­ди, по­дож­ди... — Уна пот­рясла ука­затель­ным паль­цем, са­дясь на наш ко­фей­ный сто­лик. — Да­вай я уточ­ню: вы ос­та­лись вдво­ем, так? — Я кив­ну­ла. — Ты ска­зала, что не­нави­дишь его, и пос­ле это­го Мар­ли на­ходит твои тру­сики сре­ди ко­робок, где вы, собс­твен­но, два зас­ранца, и со­вокуп­ля­лись. Пос­ле все­го, — Уна вски­нула ла­дони, все так же удив­ленно смот­ря на ме­ня, — ты ска­зала ему за­быть те­бя, и Мак­сон прос­то ушел?

Я кив­ну­ла: все дей­стви­тель­но бы­ло при­мер­но так. 

— Черт, ты что во­об­ще тво­ришь?! — за­ора­ла Уна, и я вздрог­ну­ла. Она нем­но­го ус­по­ко­илась, де­лая вдох и зак­ры­вая гла­за. — Мне сроч­но нуж­но вы­пить. 

— Уна...

Она вски­нула ука­затель­ный па­лец, зло пос­мотрев на ме­ня.

— Я боль­ше ни­чего не хо­чу слы­шать, Аме­рика. — Она под­ня­лась с ко­фей­но­го сто­лика. — С ме­ня дос­та­точ­но, — бро­сила она, вы­ходя в ко­ридор из гос­ти­ной, гром­ко хлоп­нув дверью. 

Я си­дела на том же мес­те, ту­по ус­та­вив­шись в од­ну точ­ку. К гла­зам вновь под­сту­пали злос­час­тные сле­зы. Я не хо­чу, что­бы все вот так за­кан­чи­валось, не хо­чу... но прос­то не знаю дру­гого вы­хода. 

Под­нявшись с ди­вана, я схва­тилась за го­лову, плот­но зак­ры­вая гла­за. В гор­ле зас­тыл крик, он не­опи­су­емо рвал­ся на­ружу, стре­мясь ос­во­бодить ме­ня от все­го, что про­ис­хо­дило вок­руг. 

Я бро­сила взгляд на свою ком­на­ту и, зас­кре­жетав зу­бами, быс­тро нап­ра­вилась ту­да. Най­дя фо­тог­ра­фии, на ко­торых мы бы­ли вмес­те с Мак­со­ном, и кни­ги, ко­торые он по­дарил мне на Рож­дес­тво, я бро­сила их на кро­вать. Мне хо­телось из­ба­вить­ся от все­го, что мог­ло бы на­пом­нить о нем. Од­на из книг упа­ла на пол, от­кры­ва­ясь на пос­ледних стра­ницах. Чуть не пла­ча, я по­тяну­лась к ней, уви­дев, что там ле­жит. Цве­ток. Вы­сушен­ный цве­ток меж­ду шер­ша­вых стра­ниц кни­ги. Я обес­си­лен­но се­ла на пол, дер­жа его меж­ду паль­ца­ми. Мак­сон знал, что ра­но или поз­дно я уви­жу его. Я зак­ры­ла гла­за, вспо­миная день, ког­да мы впер­вые по­цело­вались на том ка­тере, пос­ре­ди оке­ана. Как на­ут­ро я хо­дила по пля­жу, со­бирая цве­ты, ста­ратель­но впле­тая их в ве­нок, а Мак­сон смот­рел на ме­ня, си­дя на пес­ке у ка­тера. Ин­те­рес­но, как он сох­ра­нил его? Мне ка­залось, что тот ве­нок был по­хоро­нен в пес­ке или смыт в оке­ан, но Мак­сон умуд­рился сох­ра­нить это вос­по­мина­ние. Хо­тел на­пом­нить о нем, но это бы­ло до то­го, как я уз­на­ла его се­мей­ные тай­ны. 

Я по­ложи­ла на­зад цве­ток, ак­ку­рат­но зак­ры­вая кни­гу и при­жимая ее к гру­ди. По­чему он не поз­во­ля­ет за­быть его? Уна мно­го раз го­вори­ла, что Мак­сон не при­вык так прос­то сда­вать­ся и все до­водит до кон­ца. 

Я по­ложи­ла го­лову на кро­вать, про­дол­жая смот­реть на кни­гу в ру­ках. В кон­це кон­цов ус­та­лость, на­копив­ша­яся за день, смо­рила ме­ня, и я про­вали­лась в сон. 

Да­же там Мак­сон не по­кидал ме­ня. Я от­кры­ла гла­за, ока­зав­шись на ве­черин­ке в на­чале го­да. Кто-то дот­ро­нул­ся до мо­его пле­ча, и я обер­ну­лась. В этот мо­мент все вок­руг стих­ло и рас­та­яло, пляж опус­тел, а пе­редо мной сто­ял Мак­сон, все так же дер­жа ру­ку на пле­че. Сза­ди не­го шу­мел оке­ан, в ко­тором рас­тво­рялось за­ходя­щее сол­нце. Мак­сон приб­ли­зил­ся ко мне, опус­кая ру­ку по пред­плечью к ла­дони и что-то вкла­дывая в нее. Я заг­ля­нула ему в гла­за, пы­та­ясь унять дрожь. Гу­бы Мак­со­на бы­ли у са­мого мо­его уха, он кос­нулся ла­донью мо­ей шеи и про­шеп­тал:

— Про­сыпай­ся, сол­нышко. 

Я от­шатну­лась, су­дорож­но ог­ля­дыва­ясь по сто­ронам. Мак­сон уже ухо­дил, стре­митель­но от­да­ля­ясь от ме­ня. Я раз­жа­ла ла­донь и уви­дела в ней цве­ток, он еще был жи­вым, слов­но толь­ко сор­ванным. Ког­да я под­ня­ла гла­за, Мак­со­на боль­ше не бы­ло, а сол­нце сов­сем скры­лось под гладью во­ды. 

Я сде­лала глу­бокий вдох, осоз­на­вая, что все это был сон. Пе­редо мной си­дела Уна, с ин­те­рес­ном раз­гля­дывая ле­жащие на кро­вати фо­тог­ра­фии, кни­ги и, собс­твен­но, ме­ня. 

— Это же как на­до бы­ло об­ле­нить­ся, что­бы не удо­сужить­ся за­лезть пе­ред сном на кро­вать.

Я ог­ля­делась, по­нимая, что прос­па­ла всю ночь, си­дя на по­лу в об­нимку с кни­гой. По­терев вис­ки, я ог­ля­дела ком­на­ту, пы­та­ясь по­нять, ко­торый сей­час час. 

Уна про­тяну­ла мне ко­фе, куп­ленный в ка­фе, где ра­бота­ет Молл, и, нах­му­рив бро­ви, наб­лю­дала за тем, как я под­ни­ма­юсь с по­ла. Она буд­то уже за­была на­шу вче­раш­нюю пе­репал­ку.

— Кста­ти го­воря, — вдруг на­чала она, — кто-то при­ходил, не знаю, ви­димо, с тво­его кур­са. На­вер­но, у вас се­год­ня ка­кая-то ре­пети­ция... — Уна пре­неб­ре­житель­но смор­щи­ла нос, раз­во­дя ру­ками. — Собс­твен­но, имен­но по­это­му я ре­шила те­бя раз­бу­дить.

— Ка­кая ре­пети­ция? — все еще не по­нима­ла я спро­сонок. 

— Вот это мне уже не­из­вес­тно. — Уна пе­репор­хну­ла че­рез ком­на­ту, вы­ходя в гос­тинную. 

Слов­но при­дя в се­бя, я вспом­ни­ла про спек­такль, ко­торый дол­жны пос­та­вить бли­же к ле­ту. Быс­тро со­ри­ен­ти­ровав­шись, я и ду­мать за­была о сне. Ник­то не го­ворил про ре­пети­ции, но гра­фик пос­то­ян­но ме­нял­ся, по­тому что при­ходи­лось де­лить сту­дию с дру­гими. 

Я вы­бежа­ла в гос­ти­ную, су­дорож­но спра­шивая Уну:

— Во сколь­ко? 

— Вро­де без пят­надца­ти де­вять.

На ча­сах бы­ло двад­цать ми­нут вось­мо­го.

— Черт!

Я быс­тро пе­ре­оде­лась, нас­пех умыв­шись и бла­года­ря Уну за ут­ренний ко­фе, ко­торый она дос­та­вила. Вы­бежав из на­шего бло­ка в кам­пу­се, я пу­лей мет­ну­лась к глав­но­му зда­нию, сок­ра­тив путь че­рез пар­ковку. Рас­талки­вая всех, кто по­падал­ся на пу­ти, я ока­залась у две­рей сту­дии за де­сять ми­нут до по­ложен­но­го вре­мени. Од­на­ко внут­ри ни­кого не ока­залось. Плас­ти­ковые стулья, ко­торые мы выс­тавля­ли каж­дый раз по­лук­ру­гом, до сих пор сто­яли в уг­лу. Лишь тус­кло го­рящий свет у сце­ны го­ворил о том, что здесь уже кто-то по­бывал до ме­ня. Я по­дош­ла к стуль­ям и, вы­тянув в центр один, се­ла, в гор­дом оди­ночес­тве ожи­дая ос­таль­ных. В ка­кой-то мо­мент по­каза­лось, что дру­гим не со­об­щи­ли о се­год­няшней ре­пети­ции или Уна опять все на­пута­ла, но в этот мо­мент за сце­ной на­чала иг­рать му­зыка. Очень ти­хая, я да­же не сра­зу смог­ла рас­слы­шать зву­ки ги­тары. Пос­те­пен­но ме­лодия ста­нови­лась гром­че, и тог­да я ус­лы­шала не­уве­рен­ное пе­ние. Преж­де чем я ус­пе­ла по­нять, что про­ис­хо­дит, на сце­ну вы­шел Мак­сон, дер­жа в ру­ках ги­тару. Я опе­шила, ту­по ус­та­вив­шись на не­го с от­кры­тым ртом. Мак­сон про­дол­жал иг­рать на ги­таре, по­рой пу­тая стру­ны и ак­корды, но все так же уве­рен­но про­дол­жая стран­ное выс­тупле­ние. Пел он то­же не­важ­но, но стрем­ле­ние и уве­рен­ность, с ко­торой он это де­лал, ме­ня вы­били из ко­леи. Я не ре­шалась ни­чего го­ворить, хо­тя в один мо­мент по­няла, что еле сдер­жи­ва­юсь от сме­ха. Спус­тя куп­лет я смог­ла вник­нуть в смысл пес­ни, ко­торую од­нознач­но слы­шала рань­ше, и тог­да улыб­ка стер­лась с мо­его ли­ца. 

Do you know
where the wild things go
They go along to take your honey
Break down now weep build up breakfast now
Let’s eat my love my love love love

Мак­сон мед­ленно спус­тился со сце­ны, про­дол­жая петь, все так же не­от­рывно гля­дя на ме­ня. Я слу­шала его и впер­вые за дол­гое вре­мя пы­талась ус­лы­шать. 

She may contain
the urge to runaway
But hold her down with soggy clothes and breezeblocks
Germaline disinfect the scene
My love my love love love
But please don’t go
I love you so my lovely

Я си­дела на мес­те, за­дер­жав ды­хание. Мак­сон под­хо­дил все бли­же, как-то зас­тенчи­во улы­ба­ясь, но все рав­но про­дол­жал петь. Ког­да Мак­сон ока­зал­ся ря­дом со мной, по те­лу про­бежа­ли му­раш­ки. 

Please don’t go, please don’t go,
I love you so, I love you so
Please don’t go, please don’t go,
I love you so, I love you so

Я вспом­ни­ла свой сон, вспом­ни­ла цве­ток, ле­жащий в по­дарен­ной им кни­ге. На­ши встре­чи, взгля­ды, при­кос­но­вения... В этот мо­мент я по­няла, что это не Мак­сон не мог от­пустить ме­ня все это вре­мя, а я са­ма. 

Па­рень до­иг­ры­вал пос­ледние ак­корды, гля­дя на стру­ны ги­тары. Ког­да он за­кон­чил, на се­кун­ду вок­руг во­цари­лась ти­шина. Мак­сон от­ло­жил ги­тару, как зас­тенчи­вый маль­чиш­ка, не ре­ша­ясь пос­мотреть на ме­ня. Ког­да ко мне вновь вер­нулся дар ре­чи, я кос­ну­лась ла­доня­ми его ли­ца, зас­тавляя заг­ля­нуть мне в гла­за. 

— Ты прос­то от­вра­титель­но иг­ра­ешь. — Я улыб­ну­лась, про­ведя боль­ши­ми паль­ца­ми по его ску­лам. — А по­ешь так, слов­но те­бе мед­ведь на ухо нас­ту­пил. 

Мак­сон су­хо рас­сме­ял­ся, рас­смат­ри­вая ме­ня. 

— И во­об­ще, это са­мое кош­марное ис­полне­ние пес­ни. — Я по­дод­ви­нулась бли­же, за­кусив ниж­нюю гу­бу. — Но это бы­ло пот­ря­са­юще. 

В этот мо­мент Мак­сон сок­ра­тил рас­сто­яние, це­луя ме­ня. Я об­хва­тила его шею ру­ками, как мож­но креп­че при­жимая к се­бе. Плас­ти­ковый стул рух­нул под на­ми, и мы упа­ли на пол, по­каты­ва­ясь со сме­ху. Мак­сон при­под­нялся на лок­тях, все так же по­жирая ме­ня взгля­дом. Он про­вел паль­ца­ми по мо­ему вис­ку, уби­рая вы­бив­ши­еся во­лосы. Я при­тяну­ла его к се­бе, при­жав­шись к гру­ди. Его силь­ные ру­ки об­ни­мали ме­ня за та­лию. Мак­сон по­ложил под­бо­родок мне на ма­куш­ку, во­дя паль­ца­ми вдоль поз­во­ноч­ни­ка. 

— Tu persistes a m’ignorer encore, je persiste a t’aimer plus fort, — про­шеп­та­ла я, и Мак­сон, отс­тра­нив­шись, вни­матель­но пос­мотрел на ме­ня. — Один раз ты ска­зал мне это.

Па­рень нах­му­рил бро­ви и ос­то­рож­но кив­нул.

— Нес­мотря на то, что ты иг­но­риру­ешь ме­ня, я люб­лю те­бя все так же и да­же силь­нее, — за­дум­чи­во ска­зала и, улыб­нувшись, до­бави­ла: — Мак­сон, я прек­расно знаю фран­цуз­ский. 

Он от­ки­нул­ся на пол, на­чиная сме­ять­ся. Я наб­лю­дала за тем, как у сво­ен­равно­го, наг­ло­го для всех пар­ня крас­не­ют от сму­щения уши. Лишь с нем­но­гими он поз­во­лял се­бе быть нас­то­ящи­ми. 

— Ты дол­жна бы­ла до­гадать­ся, что я не сдам­ся так прос­то. 

Я по­жала пле­чами, на­иг­ранно нах­му­рив­шись.

— Мне ка­залось, что ра­но или поз­дно те­бе на­до­ест. 

Мак­сон кос­нулся паль­ца­ми мо­его под­бо­род­ка, по­рав­нявшись со мной.

— Ни­чего по­доб­но­го.

Я улыб­ну­лась, за­мерев в сан­ти­мет­ре от его губ.

— Как дол­го ты го­товил все это? — Я кив­ну­ла в сто­рону ги­тары. 

— Прак­ти­чес­ки с са­мого Рож­дес­тва. — Мак­сон по­жал пле­чами. — Я не хо­тел, что­бы кто-то уз­нал, тем бо­лее Уна. Она не уме­ет дер­жать язык за зу­бами. 

— Но это она ска­зала прий­ти сю­да... 

Мак­сон улыб­нулся угол­ка­ми губ.

— Все бы­ло нам­но­го слож­нее. Уна ста­ла со­учас­тни­ком, са­ма то­го не зная. Ут­ром дей­стви­тель­но при­ходи­ли пре­дуп­ре­дить нас­чет... ре­пети­ции. Приш­лось под­го­ворить де­вуш­ку с тво­его кур­са. 

— И она с ра­достью ре­шила те­бе по­мочь. — Я цок­ну­ла язы­ком, за­катив гла­за. 

— Ко­неч­но, прав­да, ос­та­вал­ся риск.

— Ка­кой же?

— Ты мог­ла не прий­ти или встать и уй­ти, как толь­ко уви­дишь ме­ня.

— Что же ты при­думал на этот слу­чай?

Мак­сон за­говор­щи­чес­ки пос­мотрел на ме­ня, по­чесав за­тылок и ук­радкой взгля­нув на вре­мя. 

— Нас зак­ры­ли тут до де­сяти. — Он раз­вел ру­ками. — Я дол­жен был быть уве­рен, что пос­ле всех мо­их ста­раний ты не убе­жишь.

Я на­чала хо­хотать, по­ража­ясь его це­ле­ус­трем­леннос­ти. 

— Ду­маю, те­бе уда­лось. 

— Ви­димо, так. — Мак­сон по­цело­вал ме­ня в ви­сок, во­дя ру­кой по во­лосам. — Ты же все еще здесь.

Я кив­ну­ла, вновь ока­зав­шись в его объ­яти­ях. 

— По­нима­ешь, что нам при­дет­ся че­рез мно­гое прой­ти? — по­пыта­лась я, и Мак­сон кив­нул. — Я не хо­чу, что­бы по­том ты жа­лел о чем-то. — Вы­дер­жав па­узу, вы­пали­ла, вы­дыхая: — Мне пред­ло­жили ра­боту в Нью-Й­ор­ке. 

Мак­сон во­оду­шевил­ся, яв­но про­си­яв.

— Это же чу­дес­но! 

Я кив­ну­ла, под­во­дя его к серь­ез­но­му раз­го­вору. 

— Да, но твоя жизнь во Фло­риде или Фран­ции, уже не знаю... По­это­му я не хо­тела, что­бы ты при­вязы­вал­ся ко мне, от­ка­зав­шись от все­го это­го.

— Аме­рика, я ни­ког­да не хо­тел то­го, что ког­да-то ре­шили за ме­ня. Это не в мо­их пра­вилах.

— В та­ком слу­чае я даю те­бе вы­бор. — Отс­тра­нив­шись, я серь­ез­но пос­мотре­ла на Мак­со­на, в ка­кой-то мо­мент за­метив в его взгля­де ко­леба­ние. 

— Мне всег­да нра­вилось в Нью-Й­ор­ке. — Мак­сон по­жал пле­чами. — Ес­ли я ос­та­нусь во Фло­риде, отец ни­ког­да не от­ста­нет от ме­ня. 

— Те­бе при­дет­ся подс­тра­ивать­ся. У те­бя ни­ког­да боль­ше не бу­дет ши­кар­ной жиз­ни, ко­торую ты мог поз­во­лить се­бе рань­ше. Воз­можно, пер­вое вре­мя мы во­об­ще бу­дем еле сво­дить кон­цы с кон­ца­ми...

— Аме­рика, я уже па­ру лет прак­ти­чес­ки не за­вишу от от­ца. Он толь­ко пы­та­ет­ся по­казать на­до мной власть, но это не так. — Мак­сон наг­нулся к мо­ему уху, про­шеп­тав: — Не­важ­но, где ты ре­шишь ос­тать­ся, я бу­ду ря­дом. 

— А как же «ma chère»? — нах­му­рив­шись, спро­сила я. — Как ты ей объ­яс­нишь свое ре­шение? 

— Даф­на не глу­пая. — Мак­сон по­жал пле­чами. — Ра­но или поз­дно она пой­мет: то, что ког­да-то бы­ло меж­ду на­ми, лишь дет­ские вос­по­мина­ния. 

Я за­мялась, нак­ру­чивая на па­лец прядь во­лос.

— Я спро­шу в пос­ледний, раз: ты уве­рен? 

Он ни­чего не от­ве­тил, лишь по­цело­вал, и это бы­ло луч­ше лю­бого «да». 

To be continued...