11
- В смысле? - я пытаюсь открыть дверь, но она закрыта. - Куда мы едем?
- Не беспокойся, просто поговорить, недалеко отъедем. Не пытайся открыть дверь, не брыкайся и пристегнись, пожалуйста, - спокойным голосом ответил Артём.
- Да что, твою мать, происходит?! - я уже просто смотрела на парня, который будто не замечал меня.
- Ремешок, - так же не смотря на меня, он продолжал вести машину.
Я выдохнула и пристегнулась. Дорога была в тишине. Мы подъехали к какому то небольшому полю.
- Ты меня тут закопать решил? - уже со спокойствием спросила я.
Парень усмехнулся. - Нет, - открыл дверь и вышел. Обойдя машину, открыл дверь и мне.
- Скажешь уже всё таки что случилось?
- Да, - он достал пачку сигарет. - будешь?
- Давай.
Мы закурили и рассказ начался.
- В общем, у Глеба сложная ситуация случилась. И в ней... - он посмотрел на меня. - Кхм, - затянулся. - В этой ситуации дело в тебе. Некий человек не хочет, чтобы вы были вместе с Глебом. У него сотрясение мозга. Если можно так сказать, из-за того, что он не хочет с тобой расставаться.
- Чего блять? - я не верю. - Что за бред? Что за "некий" человек?
- Не могу сказать, потом проблемы и у меня будут. Я это тебе мог не рассказывать, но все таки решился. Чтобы ты понимала, что происходит. Подумай над этим. Надо оно или нет. Боюсь, что если все зайдет дальше, то будет только хуже ему и тебе, соответственно.
- Я ничего не понимаю... Это же неправда? Рофл какой-то?
- К сожалению, нет...
-
- Слезы накатили на мои глаза, когда я поняла, что он правда не шутит. Что это произошло из-за нашей любви.
***
Тем временем, Глеб, от горя и безысходности, решил, что без "вспомогательного средства" ему будет ещё хуже. Открыл телефон, сделал заказ и уже скоро пошёл за кладом. Он рассчитывал, что наркотики помогут ему забыть о боли и разочаровании, которые причинил ему отец Мелиссы. Выходя из дома, парень заметил знакомую машину, которая въезжала во двор. Машина Артёма. Постояв пару секунд он пошёл дальше, ведь его ждало долгожданное средство искусственного счастья.
***
- Лис, не пытайся с ним поговорить сегодня, вам обоим это надо обдумать, чтобы не делать поспешных выводов и не говорить лишнего.
- Да, я тебя поняла... Спасибо, - я посмотрела на брюнета. - Зачем ты это делаешь?
- Зачем?.. - парень посмотрел в окно. - Глеб мой друг, его проблемы - мои проблемы, - снова посмотрел на меня. - Иди домой.
- Пока, - я открыла дверь и вышла из машины.
От лица Глеба
Я вернулся домой. Передо мной лежал зиплок. Я колебался, думал... Долго... но не смог устоять. Дело было сделано. Я облокотился на кровать. Прошло немного времени, как всё пошло-поехало. Я думал, что вот сейчас я буду чувствовать себя намного лучше, спокойнее, расслабление, но вместо того, чтобы справиться с проблемами, наркотики начали лишь усиливать мою агрессию и раздражение к этому ебучему миру, к отцу Мелиссе, к тому, что мне вообще делать.
Наконец, я решил нанести визит Мелиссе. Я вышел из квартиры и подошёл к её двери, полный злости и обвинений. Два стука и дверь открылась. Передо мной стояла Лисса.
- Привет... - первая сказала она.
Не здороваясь я прошёл в квартиру к ней и закрыл дверь. Я схватил её за руку потащил в комнату
- Ты что делаешь? - начала кричать и вырываться она.
- Тихо! - крикнул уже я и толкнул её на кровать. - Просто скажи мне: Почему?
- Что почему?
- Почему всё так, блять!
- Я не знаю! Ты можешь мне всё рассказать или нет?
Рассказ был не долгим, но вдруг Глеб проговорился и сказал, кто был тот человек.
- Что?! Мой отец? Не трогай моего отца.
После этих слов Мелиссы, они начали громко ругаться друг с другом, но их слова были наполнены болью и разочарованием, а не ненавистью. Мелисса начала понимать, что вообще происходит, а Глеб всё больше уходил от реальности.
Таким образом, любовь между Глебом и Мелиссой стала испытанием не только для них самих, но и для их близких. Ведь и Артём сильно переживает на этот счет. А вот на счет отца Мелиссы... Он вроде и понимает, что поступил слишком грубо, но его ненависть к фамилии "Голубин" закрывает ему глаза на их любовь. Он не может поверить в то, что человек с такой фамилией может быть положительным. Он максимально хочет защитить свою дочь.
- Уходи... - стоя спиной к Глебу, проговорила Лисса.
- Давай поговорим, - еле выговаривал блондин, его всё никак не отпускает. Голова уже идет кругом, но он старается сосредоточиться.
- Уходи, мать твою, Глеб, я... - не оборачиваясь на него. Просто не могла это сделать. - Я не хочу тебя видеть.
Парень не мог ничего на это сказать. Он ожидал всё, что угодно: "поговорим позже", "протрезвей" или хотя бы "мне надо подумать", но "я не хочу тебя видеть" ударило по его эго, по его чувствам, да по всему. Мир как будто начал расходиться под ногами. Только он не увидел её лица; по нему текли слёзы от осознания в какой она жопе.
Глеб молча встал и пошёл на выход. Мелисса стояла лицом к окну. Луна на небе светила прямо ей в глаза.
Хлопок двери.
Благовещенская подбежала к двери. Хотела уже бежать за парнем, но тело её не слушало. Она облокотилась на дверь и съехала вниз. В её голове было столько вопросов и ни одного ответа.
***
Глеб зашёл к себе в квартиру. Взял бутылку виски с мини-бара и сел на пол на кухне. Он не мог выпалить ни одной слезы. Мозг не работает так как надо. В его голове заиграли частые и сложные мысли о Мелиссе, которая становится для него недостижимой целью.
Бутылка виски казалась символом горечи и потерь, алкоголем, который может утопить его эмоции и боли. Виски блестел в тусклом свете кухонной лампы, маня своей обольстительной прелестью, обещая забвение и спокойствие. Но в его смятенной душе взрывалась безумная стремительность, желание прорваться сквозь полупрозрачные преграды и найти путь к девушке, столь далекой и близкой одновременно.
Глеб нарушил грань между реальностью и опьянением своих мыслей, в одно мгновение решив, что он не может успокоиться и не может ничего понять, рука крепко сжала рукоять ножа, ослепительно отразившегося на блестящем лезвии металлическом свете. Волна боли, слившись с тревогой, окатила его тело, кипящее от жажды соития его судьбы с ее судьбой.
Лязг металла сопровождал крик, который для Глеба значил чем-то особенным. Ему казалось, что такой вид деятельности поможет ему избавиться от избытка эмоций и голова начнёт функционировать как надо и он обязательно придумает решение. Кровь, окрасившая его руки, превратилась в аллюзию свободы, в капли, ослабившие натиск печали, проникающей в каждый его нерв. Глубокие надрезы на его теле стали криками самоотречения, окунутыми в экстаз, одновременно искажающим реальность и воплощая эфемерные фантазии свободы и избавления себя от своего "убого тельца".
И в этой провокации он почувствовал себя искупленным. Сделав кровопускание, блондин решил, что его горечь, гнев и боль пройдут. Кровавые следы на несовершенном воплощении его самого стали примирением с неприятием собственных слабостей и жажды своей любви. В этом одном мгновении он стал ближе к себе и дальше от реальности, покрытой черными предубеждениями.
Голубин, сидя на кухне, продолжал пить виски, сосредотачиваясь на девушке, которой "так и не суждено быть его спутницей в жизни", как ему сказал её отец. Тем временем, глоток за глотком, его мир исчезал, смешиваясь со временем. Порезы были не настолько глубоки и серьёзны, чтобы этот черный день - был его последним днём.