Глава 18
Разумеется, мы не вышли из музея пока не осмотрели каждый угол. Что ж, до того, как мы доберемся до Мексики, Эм вылепит из меня эрудированного человека. Мне повезло - она доступно отвечает на все мои вопросы, если они есть, и не выражает своего мнения по поводу моего незнания. Спросил и спросил. Ответила. Такая умница.
-Знаешь, что я хочу, - сказала вдруг Эм, засовывая сувенир из музея в свой рюкзачок и приклепляя новый значок с изображением какого-то экспоната. - Я хочу в парк аттракционов.
А кто ж не хочет? Правда, я не был там уже с десяток лет, если не больше. Зато в моей памяти еще живы воспоминания о том яблоке в карамели из парка в Ричмонде.
Такси высадило нас перед огромным парком, полном посетителей, и на каждый аттракцион была очередь, но Эм это ни капли не смутило. Она проворно и не совсем честно затесалась в очередь за сладкой ватой, благо никто не заметил ее обмана, и довольная вернулась ко мне с двумя розовыми облачками на палочках. Я лишь усмехнулся. Да она бы и не дала мне ничего сказать: едва я взял у нее свою сладкую вату, Эм освободившейся рукой тут же схватила меня и потащила на поиски свободных аттракционов.
-Молодой человек! - окликнул, кажется, меня какой-то мужчина, я повернул голову на звук. - Да-да, вы! - тут же обрадовался он. - Попробуйте выиграть для своей девушки подарок?
Эм захихикала, я же слегка зарделся. Не удивительно, что нас приняли за пару, но все равно смущает.
-Давай, Китнисс, - подтолкнула меня девушка. - И пусть удача будет с тобой.
Мне тут же выдали ружье, пару снарядов, за которые подкинула монету Эм, и указали на мишени. Я глянул на девушку, пылающую азартом, зарядил ружье, задержал дыхание... и ни разу не промахнулся.
-Неплохо, ковбой, - присвистнула Эм.
Хозяин тира был уже не так рад, что ему удалось привлечь мое внимание. Ему пришлось расстаться с главным призом - игрушкой в виде собаки. И выглядит она довольно дорого. Может, даже не одна сотня баксов. Девушка чуть не завизжала от восторга, когда я отдал игрушку ей.
-Копия Саймон! - Эм ткнулась своим носом в нос собаки и зажмурилась от радости.
Я оглянулся в поиске новых развлечений для нас и вдруг краем уха услышал, как Эм прошептала:
-Я люблю тебя.
Я вновь посмотрел на нее, не в силах понять, послышалось мне или нет. Но она же точно произнесла именно это. Сердце колотилось как бешеное. Господи, если это правда...
-Знаю, это глупо, - легонько всхлипнула Эм, увидев, что я обратил внимание на ее слова.
Почему она плачет? Неужели я не смог подчинить себе выражение своего же лица, и это расстроило ее?
-Что такое? - я мягко стер пальцем ее слезу.
-Я скучаю по Саймону, - снова всхлипнула девушка. - Он стал моей первой собакой. Я так его люблю. Глупо было говорить это игрушке.
Тогда все сразу стало понятно. И эти ее слова непонятным образом сильно разочаровали меня. Я поморщился от нахлынувших чувств.
Неожиданно Эм прижалась ко мне, положив свою голову мне на грудь и судорожно вздохнула. Теперь мне стало необъяснимо тепло, руки автоматически легли на ее талию.
-Ты обещал украсть для меня Саймона, - я почувствовал, как она улыбнулась. - Но вместо этого ты честно выиграл его для меня.
Это заставило меня усмехнуться, и тогда я крепче обнял Эм, оперевшись подбородком на ее макушку. Хотелось растянуть эту минуту, было так хорошо, просто стоять вот так, молча обнимать ее. Похоже, я и правда...
Но вдруг она подняла голову. Ее лицо оказалось слишком близко к моему, а ярко-голубые глаза-фианиты с каким-то еле заметным вызовом смотрели прямо в душу. Отвести взгляд было опасно, я не знал, что она задумала, поэтому заставлял себя смотреть Эм в глаза, не смея отстраниться.
Все происходило буквально секунды. А казалось вечностью. Никогда не понимал, что это значит, когда встречал подобное в книгах или фильмах, а тут... Это оно самое.
Спустя какое-то время смотреть на Эм уже не было мучением, я расслабился, позволил себе в деталях рассмотреть ее лицо. Даже забыл, что такое думать. Мой взгляд свободно скользил по ее чистой бархатной коже без единого изъяна. Латиноамериканки все такие, ей-богу. В голове было пусто, пока вдруг я не осознал, что смотрю прямо на ее губы, и уже довольно долго. С этого момента появилась навязчивая мысль, что если я сейчас ее поцелую, она даже не станет сопротивляться.
Будто прочитав мои мысли, Эм подалась чуть вперед, а ее губы тронула легкая улыбка. Но я лишь поцеловал ее в кончик носа, робко улыбнувшись, она в ответ, зажмурившись, довольно рассмеялась.
Единственным более-менее свободным аттракционом было, как ни странно, колесо обозрения. На мой взгляд, эта штука - сердце любого такого парка, без нее никуда. А люди в последнее время все чаще игнорируют эту прелесть, отдавая предпочтение более экстремальным подобиям.
Я даже не стал спрашивать Эм, хочет ли она туда, но сопротивления и вовсе не последовало. Хотя с того самого момента мы не сказали друг другу ни слова.
И лишь когда мы уже заняли свои места, я решил наконец поговорить с ней.
-Эм...
-Ты все еще думаешь о ней? - тут же перебила она меня, снова взглянув своими пронзительно голубыми глазами.
-Прости? - не понял я.
Нельзя так резко спрашивать. Все, что я хотел ей сказать, мгновенно улетучилось, осталось лишь непонимание.
-Ты все еще думаешь об Анастейше? - терпеливо переспросила девушка.
Ах, вот она о ком. Я отрицательно покачал головой, и это была сущая правда. Ана правда больше не занимала мои мысли. Я уже принял это для себя, окончательно и с полной ответственностью. Но зачем ей это?
-Отныне никаких бывших, - Эм протянула мне мизинец, задорно улыбнувшись.
-Серьезно? - усмехнулся я. - Клятва на мизинчиках? Детский сад "Ромашка"...
Но свой мизинец все же протянул, дополнив: "И никаких Люков", - на что Эм искренне рассмеялась. И пока она была с закрытыми глазами, что-то заставило меня поцеловать ее в щечку. Девушка тут же засмущалась, но, взглянув на меня, улыбнулась.
Теперь мне хотелось все время быть ближе к ней. Хотелось постоянно касаться Эм. Хотелось поцеловать. Все кусочки пазла плавно соединялись в цельную картинку.
Я снова влюблен.
И, кажется, Эм совсем не против моих желаний, хотя всего несколько дней назад она ясно дала понять, что не хочет, чтоб между нами что-то было. И мне все равно, что она думала раньше. Меня тянет к ней, давно тянет.
Я хочу ее любить.
Она по-прежнему мило улыбается мне, хотя теперь, наверное, более нежно. Она не отстраняется, когда я касаюсь ее. И она все так же не боится смотреть мне в глаза, в то время как любая другая на ее месте бы смущалась и нервничала.
Я люблю ее.