Глава 29
Дженни
Я делаю успокаивающий вдох, прежде чем открыть дверь в свою квартиру и войти. Три любопытных лица тут же оборачиваются на звук открывающейся двери.
— Наконец-то, — говорит Джису, встречая меня на пороге. — Мы давно ждали, когда ты вернешься домой.
Она берет меня за руку и тащит на кухню, где Лиса и Розэ расставляют закуски и наливают шампанское в фужеры.
— Из-за моего сообщения? — спрашиваю я, смеясь.
— Ну да, — отвечает Розэ. — Ты сказала это так, будто у тебя есть серьезные сплетни, чтобы рассказать.
— Я лишь сказала, что должна вам кое-что рассказать.
— Да, и некоторые из нас годами ждали, когда ты заговоришь о том, о чем, я думаю, ты собираешься говорить, так что мы пришли подготовленными, — добавляет Джису, приподняв бровь.
Мои щеки пылают, и я отворачиваюсь, потянувшись за бокалом вина, чтобы занять руки.
Наши отношения с Тэхеном не прекращаются с ночи чемпионата, прошедшей больше недели назад. Он был жаден и требователен, писал мне каждый день, иногда по несколько раз в день, чтобы я встретилась с ним и мы занялись сексом.
Когда я появляюсь в назначенном месте встречи, будь то его дом, библиотека, раздевалка или даже общественный парк, он набрасывается на меня, часто сзади, обхватывает рукой мое горло и бесстыдно трахает меня.
В некоторых отношениях он обращается со мной как с принцессой. Он часами ест меня или целует все мое обнаженное тело. Он даже начал одевать меня после того, как мы закончили, как будто я его личная кукла, дошло до того, что он зашнуровывает мне ботинки.
В остальном он обращается со мной как со своей шлюхой. Прижимает меня лицом к земле и трахает, как животное. Засовывает пальцы в мою задницу, пока шепчет мне на ухо мрачные похвалы и мерзкие фантазии.
Фантазии, которые я охотно позволяю ему исполнять.
С каждым днем он все больше развращает меня, постепенно разрушая мою репутацию хорошей девочки, пока я не обнаруживаю, что делаю то, о чем даже не подозревала.
Только сегодня утром я шла по коридорам АКК, когда он подошел ко мне сзади и затащил в соседний класс.
Он прижал меня к стене, уткнувшись лицом в мою шею, и я даже не успела понять, что уже не в коридоре.
— Тэхен?
Он присосался к моей точке пульса, добавив к ней множество следов, которые он уже оставил на моем теле. Водолазки стали моим единственным средством скрыть художества его рта. Слава богу, сейчас был декабрь, и моя новая склонность к максимальному прикрытию не вызывала лишних вопросов.
— Ты не выкладываешь в Инстаграм провокационных фото, чтобы возбудить меня, — объявил он, половина слов была приглушена моим горлом и едва слышна, а вторая половина прозвучала с самодовольным облегчением.
Мне показалось, что я услышала, как он пробормотал, что собирается убить Чонгука, но его дыхание щекотало мне шею, когда он говорил, заставляя меня хихикать в ответ и заглушая его слова.
Его руки сжались вокруг моей талии, когда он застонал и прижал меня к себе.
Несколько дней назад он прислал мне еще один запрос, и я уставилась на него, зависнув над кнопкой «принять». Я закрыла приложение, так и не приняв его, желая заставить его подождать еще немного.
Устав ждать, пока я это сделаю, он заставил меня разблокировать телефон для него вчера вечером, открыл приложение и сам нажал «принять». Думаю, он провел по крайней мере часть утра, просматривая мою ленту.
— Что ты имеешь в виду? — спросила я.
Он не потрудился поднять голову, отвечая мне в перерывах между покусываниями и облизываниями моей шеи.
— В твоей ленте нет фотографий, на которых ты в бикини.
Я вспомнила свою ленту, состоящую из довольно стандартных фотографий семьи, друзей и моих путешествий. Я никогда не публиковала свои фотографии в купальнике.
— Нет, не выкладывала.
— Хорошо, — одобрительно промурлыкал он и лизнул мое горло, пока его руки лихорадочно тянулись к моей рубашке, чтобы вытащить ее из-под юбки.
— Но это не значит, что это не может случиться в один прекрасный день, — добавила я, желая поддразнить его.
Его губы жарко прижались к моему уху.
— Прекрасно, только не забудь отметить меня на своей заднице, когда будешь ее выкладывать, чтобы все поняли, кому она принадлежит.
Я рассмеялась, позволив ему стянуть с меня рубашку через голову, взволнованная опасностью того, что любой из школы может войти в любое время.
Он сорвал с меня джинсы и трахнул меня стоя: мои ноги обвились вокруг его талии, а руки сжимали его плечи, мои ногти отчаянно впивались в его спину через рубашку.
Не поцеловать его было практически невозможно. В таком положении разница в росте между нами почти не ощущалась. Его глаза были черными от вожделения и жарко смотрели на меня. Я была так близко к его рту, нас разделяли считанные сантиметры.
Было бы так легко наклониться и прижаться к нему.
Я хотела этого. Я умирала от желания.
Осознание того, насколько сильной была эта потребность, заставило меня в последнюю секунду отвернуться и зарыться головой в его шею.
Он трахал меня с решительной неумолимостью, как всегда, отказываясь отпускать меня, пока я не кончила дважды.
Когда он кончил, то вытер свой член о внутреннюю сторону моего бедра, шлепнул меня по заднице и велел идти на занятия. Я пришла на курс международного бизнеса с десятиминутным опозданием, с его спермой, стекающей по моей ноге, и растрепанным видом, который заставил Джису подозрительно сузить глаза, когда я села рядом с ней.
Этот взгляд заставил меня расколоться. Я не могла больше хранить этот секрет в себе. До официального объявления в прессе оставалось всего несколько недель, и я знала, что мои друзья и так умеют хранить секреты. Мне просто нужно было выговориться и поговорить об этом с девочками. Я написала им сообщение, предупредив, что должна рассказать им кое-что сегодня вечером.
Они все ответили с разными взволнованными эмодзи и явно готовились к событию, которое, по их ожиданиям, должно было стать большим открытием.
— Простите, вы приготовили сырную доску? — спрашиваю я, указывая на то, что, очевидно, является сырной доской на стойке.
— Слушай, мы с Лисой хотели убедиться, что у нас есть достаточное количество закусок, поэтому пошли в магазин, но потом немного увлеклись...
— Сырный отдел здесь не перестает меня удивлять, — добавляет Лиса, вклиниваясь в разговор с впечатленным выражением лица.
— И оказалось, что Джису тоже переборщила и купила пять бутылок шампанского, так что все обошлось, — Розэ говорит, закончив свою мысль.
— Мы заинтригованы твоими новостями, Джен. — Лиса переходит в гостиную и садится на диван, скрестив ноги.
— Заинтригованы? — повторяет Розэ, садясь рядом с ней. — Это скромно. Мы умираем от желания узнать. Самое время, чтобы некоторые драмы в нашей жизни исходили от вас двоих.
Мы с Джису присоединяемся к ним, и я смеюсь, садясь в одно из удобных кресел. Похоже, что в их личной жизни все улеглось. Чонгук и Лиса снова вместе после долгих драм, а Чимин и Розэ официально встречаются.
— Удивительно, что вам двоим позволили провести ночь свободы, — замечает Джису.
Лиса краснеет, а Розэ ухмыляется и добавляет.
— Были даны определенные обещания.
— В спальне? — спрашиваю я.
— Да, но не думай, что я не вижу, как ты пытаешься обернуть это против нас, — отвечает Розэ, указывая на меня пальцем. — Не меняй тему, сегодня речь пойдет о твоих приключениях в спальне.
Я застонала, схватила подушку с дивана и стала возиться с ней на коленях.
— Просто расскажи нам, — говорит Джису, в ее голосе звучит мольба.
Лиса доливает мне шампанское и оставляет бутылку в пределах досягаемости, как хороший друг. Я встречаю ее взгляд.
— Помнишь наш тост в начале года?
— За то, чтобы Чонгук и Тэхен не разрушали наши жизни? — спрашивает она со смехом. — Очевидно, я не очень-то старалась выполнить это обещание.
— Да, я тоже.
Джису замирает с бокалом на полпути ко рту, с затаенным дыханием ожидая моих следующих слов.
— То есть, ты хочешь сказать, что он разрушает твою жизнь..., — Розэ делает паузу, подыскивая, как это сформулировать, — ...с биологической точки зрения?
Я опускаю лицо в подушку на коленях и киваю.
Вокруг меня раздаются визги, и я скорее слышу, чем вижу, как все трое выходят из себя.
— Срань господня, — говорит Джису. — Наконец-то.
— Это как если бы главные герои романа сошлись после трехсот страниц утверждений, что они ненавидят друг друга, но напряжение и сексуальная химия были очевидны всем вокруг с самого начала, — добавляет Лиса, радостно хлопая в ладоши.
Розэ поворачивается к ней, соглашаясь.
— Буквально. Шекспир не смог бы написать такой сценарий.
— Я говорила о книгах куда более грязных, чем те, что способен написать Уильям, но да, вы поняли мою общую мысль.
— Расскажи нам все, Джен. — Джису наклоняется ко мне с восторженным выражением лица. — Вы решили все проблемы, которые были между вами?
Розэ и Лиса выжидательно обернулись ко мне.
— Нет, мы взяли за правило не говорить об этом.
Я объясняю им все, что произошло, когда мы были моложе: дом на дереве, записка, поездка на велосипеде, несчастный случай.
Похороны.
Тэхен обвиняющий меня в смерти Хосока и последующих годах ненависти.
Я испытываю такое чувство облегчения, когда наконец-то говорю об этом, как будто с моей груди снимают физический груз. Ситуация все еще существует, но, по крайней мере, я чувствую, что могу дышать немного свободнее. Особенно когда Джису сжимает мою руку в знак горячей поддержки.
— Я никогда не знала, что он винит тебя в смерти своего брата, — с грустью говорит Джису. — Ты должна знать, что твоей вины в этом нет. Это была трагическая случайность.
— Я знаю это, хотя мне потребовалось время и много терапии, чтобы справиться с чувством вины выжившего. Но я также понимаю, как он считает меня виноватой. Он никогда не сможет воспринимать меня иначе, чем девушку, которая могла бы спасти его брата, но не сделала этого.
— Так как же вы теперь спите вместе? Похоже, что ничего из этого не решено, по крайней мере, с его стороны.
— Ну, — говорю я, растягивая один слог, прежде чем наконец-то вымолвить слово, — мы помолвлены. — Наступила долгая тишина, настолько тихая, что, клянусь, я слышу, как шипят пузырьки шампанского.
— Что она только что сказала? — спрашивает Розэ, поворачиваясь к Джису. — Кажется, я ослышалась.
— Я не думаю, что она закончила предложение. Вы обмолвились, что...? — спрашивает Джису, глядя на меня широко раскрытыми глазами.
Я нервно смеюсь.
— Мы ни чем не обмолвились, мы помолвлены друг с другом.
— Нам нужна еще одна бутылка шампанского, это становится все более запутанным с каждой секундой, — говорит Лиса, направляясь на кухню. — Что значит «помолвлены»? Ты только что сказала нам, что вы все еще враги, пусть враги, которые теперь спят вместе, но все же. Как так получилось?
— Это деловая договоренность между нашими семьями. — Я поясняю, а затем добавляю. — Брак по расчету.
Розэ вскакивает на ноги, раздраженная.
— Что это за архаичный бред? Не может быть, чтобы в наше время тебя заставили выйти замуж за человека, которого ты не любишь.
Я знала, что эта часть новостей пролетит мимо, как воздушный шарик. Скорее всего, Джису поймет, потому что она из нашего мира.
Двое других не понимают, что мы с ней — всего лишь пешки в игре престолов, гораздо большей, чем наши индивидуальные жизни. И что наша главная ценность как женщин заключается в том, чтобы заключать выгодные союзы.
Джису хватает Розэ за руку и тянет ее назад, чтобы она села.
— Ты не слушала? — спрашивает она, прежде чем повернуться и сказать свои следующие слова прямо мне. — Она действительно его любит.
Я всегда могу рассчитывать на то, что моя лучшая подруга видит меня насквозь.
— Вот это да, — говорит Лиса, бросая на меня взгляд и отпивая прямо из бутылки.
— Ага. — Я неубедительно щебечу.
— И ты уверена, что он не любит тебя в ответ? — спрашивает Розэ. — Потому что то, как он смотрит на тебя, Джен... Я никогда бы так не смотрела на того, кого ненавидела.
— Да.
— Нет. — Джису говорит одновременно. Когда я бросаю на нее удивленный взгляд, она удваивает его. — На самом деле ты этого не знаешь.
— А как насчет всех тех случаев, когда он говорил мне, что ненавидит меня? Разве тебе не достаточно этого подтверждения? — сухо спрашиваю я.
Она показывает на Лису.
— Не так давно Чонгук клялся на весь кампус всем, кто его слушал, что он ненавидит Лису. Теперь он скорее вырежет себе сердце, чем причинит ей боль. — Лиса кивает в знак согласия, а Джису продолжает. — То, что ты никогда не рассказывал мне историю, не означает, что я была слепа к многолетнему брачному танцу между вами. Есть причина, по которой он напал на Юнги, есть причина, по которой он объявил о запрете на тебя в школе, и определенно есть причина, по которой он использует эту помолвку как способ получить то, чего он всегда хотел. Тебя.
Я грустно качаю головой, не веря в ее теорию.
— Он просто не хочет, чтобы я была счастлива, Джису. Вот почему он сделал все эти вещи.
— Тогда почему он спит с тобой?
— Я не знаю... может, он просто хочет почесать зуд.
— Он может чесать этот зуд с кем угодно, видит Бог, там достаточно длинная очередь. — Я вздрагиваю. — Прости, детка, я говорю это не для того, чтобы обидеть тебя. Я пытаюсь доказать тебе, что это не действия человека, который тебя ненавидит. Он знает, что ты чувствуешь?
Я бросаю на нее полный ужаса взгляд.
— Абсолютно нет.
— А ты не думала рассказать ему?
На этот раз я энергично качаю головой.
— Абсолютно нет. Говорю тебе, ему это неинтересно.
— Каков долгосрочный план, Дженни? — спрашивает Лиса. — Ты влюблена в него, вы спите вместе, вы помолвлены, но, судя по всему, он не чувствует того же. Как ты защищаешь себя от того, что для стороннего наблюдателя выглядит как надвигающийся разрыв сердца?
— Мы спим вместе только до нового года, когда будет объявлено о помолвке. Потом мы разойдемся по разным дорогам.
— До этого осталось всего пара недель, — говорит Розэ.
— Я знаю.
Я стараюсь не думать об этом. Мысль о том, что я больше не буду проводить с ним время, что меня снова оторвут от него и мы снова будем игнорировать друг друга... это слишком болезненно, чтобы представить себе.
— Посмотрим, — загадочно говорит Джису. — Но береги свое сердце, Дженни. Это чревато катастрофой, и если он снова причинит тебе боль, боюсь, мне придется его убить.
— До этого не дойдет, обещаю, — говорю я ей с ложной бравадой.
Наступает короткое молчание, пока мы все потягиваем шампанское.
— Хорошо, я задам вопрос, который все так хотели задать, — говорит Розэ с наглой ухмылкой. Она слишком много времени проводила с Чимином, и он начал ее раздражать. — Как секс?
— Да, по шкале от одного до Леди Гаги в ее эпоху мясных платьев, насколько это безумно?
Я не могу ответить сразу, так как перед глазами мелькают воспоминания о всех наших совместных похождениях. Наручники, зажимы для сосков, кляпы...
— Я так и знала, тихие всегда самые дикие. — Лиса говорит с самодовольной улыбкой, когда я не отвечаю.
Мы разражаемся хохотом, пока у меня не начинает болеть живот и я не могу дышать.