Глава 1
«υⲅⲣⲁ ⲃ ⲧⲉⲏυ»
Дворец «Особняк Викторовых» в шесть часов вечера был воплощением чопорного спокойствия. По бесконечным мраморным коридорам бесшумно скользили слуги, взгляд из высоких стрельчатых окон упирался в подстриженные до миллиметра газоны, а в воздухе витал запах старой роскоши и политики. Принц Глеб ненавидел этот запах.
Он стоял у камина в кабинете своего отца, короля Остапа, и чувствовал себя диким зверем в зоопарке. Поза была небрежной, руки засунуты в карманы дорогих, но мятых брюк, взгляд устремлен в потолок, украшенный лепниной.
— Три дня! Три дня, Глеб, ты не появлялся ни на одном совещании! — голос короля гремел, казалось, заставляя вибрировать даже хрустальные подвески люстры. Остап Викторов, мужчина в свои пятьдесят с грозной сединой у висков и властным взглядом, был воплощением королевской власти, которую его старший сын так яростно отвергал. — Твоим единственным вкладом в благополучие короны на этой неделе стала очередная скандальная фотография в таблоидах! «Принц Глеб: утренний коктейль после ночной бури». Ты думаешь, это смешно?
— Скорее, неизбежно, — пожал плечами Глеб, наконец опустив взгляд на отца. — Фотографы, как тараканы. Всегда найдут крошку.
Королева Александра, сидевшая в строгом кресле у окна, тихо вздохнула. В ее глазах читалась усталость, смешанная с безнадежностью. Она была элегантна, как и полагается королеве, но годы борьбы с непокорным сыном оставили на ее лице невидимые, но глубокие морщины.
— Дорогой, мы не просим невозможного, — мягко начала она. — Прояви немного участия. Посети благотворительный аукцион завтра. Это так просто.
— Для него просто снять очередную дуру с длинными ногами и пустой улыбкой, — в разговор вступил принц Феликс, младший брат Глеба.
Он стоял чуть поодаль, прислонившись к косяку двери, с идеальной осанкой и в безупречном костюме. На его губах играла едва уловимая улыбка — смесь снисхождения и удовольствия. Феликс был полной противоположностью Глеба: амбициозный, прагматичный, живущий королевским протоколом как рыбак водой. Он никогда не попадал в скандалы, всегда говорил правильные слова и с удовольствием занимал место брата на тех мероприятиях, которые тот пропускал.
— По крайней мере, их улыбки искренние, в отличие от твоей, братец, — парировал Глеб, не удостоив Феликса взглядом.
— Хватит! — пристукнул ладонью по столу король Остап. Его лицо побагровело. — Я устал от этих цирковых представлений, Глеб! Ты — наследник престола! Твоя жизнь — это не бесконечная череда вечеринок и пьянок! Это ответственность перед страной, перед историей нашего рода!
— А если я не хочу этой ответственности? — Глеб выпрямился, и в его глазах вспыхнул давно знакомый родителям огонь бунта. — Если мне противна вся эта показуха? Сидеть с каменным лицом, слушать, как сенаторы скулят о квотах, пожимать руки людям, которые за моей спиной строят козни? Спасибо, но у меня есть дела поважнее.
— Важнее? — король фыркнул. — Что может быть важнее твоего долга?
— Моя свобода, — отрезал Глеб.
В кабинете повисла тягостная пауза. Даже Феликс перестал улыбаться, наблюдая за разворачивающейся драмой с хищным интересом.
Король медленно подошел к сыну вплотную. Он был ниже Глеба, но в его фигуре была такая мощь, что казалось, он сейчас подавит его одним лишь взглядом.
— Тогда слушай и запомни раз и навсегда, — прошипел он, почти не разжимая губ. — Трон — не игрушка, от которой можно отказываться, капризничая. Это бремя, которое несут сильные. Если ты не изменишься, если не начнешь вести себя как подобает наследнику, я найду способ лишить тебя права наследования. Клянусь своей короной.
Глеб встретился с отцом взглядом. В его глазах не было ни страха, ни злобы. Лишь ледяное равнодушие, которое ранило куда сильнее любого гнева.
— Что ж, — тихо и отчетливо произнес Глеб. — Это избавит нас обоих от лишних хлопот. Мне плевать.
Он развернулся и, не попрощавшись, вышел из кабинета, громко хлопнув тяжелой дубовой дверью. Эхо этого хлопка прокатилось по коридору, словно похоронный звон по надеждам его отца.
Остап, вдруг показавшийся очень старым, опустился в свое кресло. Александра подошла к нему, положив руку на плечо.
Феликс же остался стоять на своем месте. Он подошел к барному столику, налил в хрустальный стакан виски и сделал небольшой глоток. В углу его рта снова заплясала та же довольная улыбка. Огонь был подлит. Оставалось лишь дождаться, когда пламя поглотит его старшего брата окончательно. А он, принц Феликс, был терпелив. Очень терпелив.
Эхо от хлопка дверью еще не успело затихнуть в коридорах, а Глеб уже был в своих покоях. Воздух здесь пах иначе — не стариной и властью, а кожей, дорогим парфюмом и легким намеком на вчерашний табак. Он рывком дернул галстук, скомкал его и швырнул на спинку кресла. Отражение в огромном зеркале показывало ему не принца, а изможденного, злого молодого человека с темными кругами под глазами. Глазами, в которых горел тот самый огонь, что так пугал его мать.
Он подошел к бару, встроенному в стену, и налил в стакан виски, не разбавляя. Первый глоток обжег горло, но не принес желанного забвения. Слова отца отдавались в ушах глухой угрозой: «Лишу тебя права наследования». Он с силой поставил стакан на столешницу, и золотистая жидкость плеснулась через край.
«Плевать», — повторил он про себя, но на этот раз в этом не было той бравады, что в кабинете отца. Была лишь горькая, знакомая пустота. Он ненавидел эти стены, этот дворец, эту всю их прогнившую насквозь систему, где каждый шаг просчитан, каждое слово взвешено, а чувства — лишь слабость, которую нужно скрывать.
* * *
В кабинете короля повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем старинных напольных часов. Король сидел, откинувшись на спинку кресла, и смотрел в окно на заходящее солнце, окрашивавшее небо в багровые тона. Он чувствовал себя не королем, а проигравшим отцом.
— Он ненавидит нас, дорогая, — тихо произнес он, не глядя на жену.
— Он ненавидит бремя, Остап, а не нас, — поправила его королева, все так же стоя рядом. Ее рука все еще лежала на его плече, пытаясь передать хоть каплю утешения. — Он потерян. И мы теряем его с каждым днем.
— Мы? Или он сам себя теряет? — Остап с трудом подавил новый приступ гнева. — Он ведет себя как избалованный мальчишка, а не как будущий правитель! Феликс в его годы...
— Феликс — это Феликс, — мягко, но твердо оборвала его Александра. — И не заставляй их снова соревноваться. Это лишь усугубит все.
В этот момент Феликс, все еще стоявший у бара, сделал еще один глоток виски и наконец нарушил молчание.
— Отец, мама, не терзайте себя. Глеб... он просто не понимает, что такое настоящая ответственность. Он живет в своем мире. — Его голос был спокоен и полон подобострастной заботы. — Я, конечно, не могу заменить брата, но я всегда готов взять на себя его обязанности. Пока он... придет в себя.
Король повернул голову и посмотрел на младшего сына. Взгляд его был тяжелым и изучающим.
— Твой долг — помогать брату, Феликс, а не заменять его. Пока он наследник.
На лице Феликса не дрогнул ни один мускул.
— Разумеется, отец. Я лишь хотел помочь. Я всегда готов служить короне и семье. Какой бы ни была цена.
Его слова повисли в воздухе, наполненные двойным смыслом, который, казалось, поняли все присутствующие, но никто не решился озвучить.
* * *
Глеб стоял перед гардеробной, отсеивая один костюм за другим. Наконец он выбрал простые черные джинсы, темную рубашку без опознавательных знаков и кожаную куртку. Это был его доспех. Его униформа для битвы с самим собой.
Он вышел через потайную дверь, ведущую в сад, и спустя несколько минут его спортивный автомобиль без опознавательных знаков с ревом вырвался за ворота дворца, оставляя позади давящее молчание и несбывшиеся надежды.
Он мчался по ночному городу, где огни рекламы и неоновые вывески были ему роднее звезд на королевском гербе. Он искал то, чего ему так не хватало в стенах дворца, — живой, пульсирующий, неидеальный мир. Громкую музыку, которая заглушила бы голоса в его голове. Толпу, в которой можно было бы раствориться. Взгляд незнакомки, который видел бы в нем просто мужчину, а не принца.
Он не знал, что в эту самую ночь его ждет встреча. Встреча, которая перевернет все с ног на голову. Встреча с парой глаз, в которых он увидит не осуждение и не подобострастие, а искру, способную спасти его от пропасти... или столкнуть в нее окончательно.
Свинцовые тучи, нависшие над дворцом, идеально отражали настроение Глеба. Он мчался на своем мощном автомобиле, оставляя позади не только каменные стены, но и давящее чувство долга.
«Империал» — место, где стирались социальные границы. Здесь богатые наследники танцевали бок о бок с простыми смертными, а громкая музыка заглушала голоса разума. Для Глеба это был храм забвения.
Бармен, знакомый с принцем не по газетным статьям, молча поставил перед ним стакан с виски. Глеб кивнул в знак благодарности и одним движением опрокинул напиток. Обжигающая жидкость разлилась по венам, принося долгожданное тепло.
Он окинул взглядом танцпол, наблюдая за мелькающими в такт музыки телами. Здесь он был не принцем, а просто Глебом — загадочным незнакомцем, чья жизнь никого не интересовала.
— Одинокий волк завел свою песню? — раздался знакомый голос.
Глеб обернулся и увидел Эрика, своего давнего друга, с которым они вместе прогуливали уроки этикета в королевской академии. Эрик был единственным, кому Глеб мог доверять.
— Что-то вроде того, — хмуро ответил принц, делая знак бармену налить еще. — Отец снова устроил представление. Ультиматум.
Эрик присвистнул:
— Опять про трон? Пора бы им понять, что ты не создан для клетки, даже золотой.
Глеб снова осушил стакан, чувствуя, как алкоголь притупляет остроту переживаний.
— Они никогда не поймут. Для них я всего лишь разменная монета в их политических играх.
Внезапно его взгляд упал на девушку у противоположного конца бара. Она сидела одна, медленно помешивая коктейль, и казалась совершенно чужой в этой сумасшедшей обстановке. Что-то в ней привлекло внимание Глеба — может быть, задумчивый взгляд или легкая улыбка, играющая на ее губах.
— Кажется, наш принц нашел себе отвлечение, — с ухмылкой заметил Эрик.
Глеб не ответил. Он продолжал наблюдать за незнакомкой, чувствуя, как странное спокойствие охватывает его. Впервые за весь вечер мысли о дворце, отце и проклятом наследии отошли на второй план.
Он еще не знал, что эта девушка — Диана, журналистка издания "Скандал ТВ", получившая задание раскопать компромат на непутевого принца. Ее редактор был уверен: Глеб — легкая мишень, и одна ночь в его компании принесет самую громкую статью сезона.
Диана чувствовала на себе его взгляд и внутренне напряглась. "Идеально", — подумала она, делая вид, что не замечает принца. Ее план был простым: случайное знакомство, несколько коктейлей, откровенный разговор. Но, встречаясь с ним взглядом, она неожиданно почувствовала неловкость. В его глазах она увидела не самовлюбленного парня, а человека с болью и тоской.
Глеб поднялся с барного стула. Музыка, крики, смех — все слилось в единый гул. В этот момент существовал только он и та загадочная незнакомка, чья улыбка обещала спасение от одиночества.
— Прости, Эрик, — бросил он через плечо. — Кажется, я нашел кое-что интереснее виски.
Он сделал шаг навстречу своей судьбе, еще не подозревая, что эта ночь перевернет не только его жизнь, но и все королевство.
Продолжение следует...