Часть 11
Вечером Осаму приехал к Чуе, тот молча пропустил его в квартиру, а когда Осаму разулся, спросил:
— Ты что-нибудь будешь, может, чай?
— Чай? — переспросил Дазай. — Нет, это, скорее, утренний напиток, я достал бутылку твоего любимого коллекционного вина Романи Конти.
— Вау... Ну, если так, проходи на кухню, — проговорил Чуя и достал два бокала из подвесного шкафчика. Откупорив вино и разлив его по бокалам, он сделал несколько глотков из своего.
— Чу-уя... — Осаму тоже отхлебнул вина из бокала и продолжил: — Ты грязно сработал сегодня. Охраны было по минимуму, эсперы тоже вблизи не находились, но без жертв не обошлось.
— Разве? — Чуя удивлённо приподнял левую бровь, снова прикладываясь к вину. — Я вроде бы старался никого не убить, как ты и просил.
— Плохо старался. Четырнадцать человек из портовых попали в больницу. Двое умерли по дороге в машине скорой помощи от внутренних повреждений, четверо находятся в тяжёлом состоянии при смерти. — Осаму сделал несколько глотков из бокала неотрывно глядя в лазурные глаза. — Какого чёрта, Чуя? Я пошёл тебе навстречу не для этого.
— Я не пытался их убить, — Чуя пожал плечами и, допив вино из бокала, поставил его на стол. — Это ты мне скажи, какого чёрта ты мне предъявляешь претензии? Когда это тебя интересовала сохранность жизней твоих подчинённых?
— Когда не было смысла в их смерти. Но твои действия не пройдут без последствий. Завтра назначено собрание пяти глав, речь пойдёт о тебе. Они будут требовать твою голову, война между нашими организациями будет развязана окончательно. Если Совет примет решение о твоей ликвидации, я не смогу ничего сделать в этом случае. Да, решающее слово за мной, но ты же понимаешь, к чему это всё приведёт? — Осаму тоже допил вино и поставил бокал на стол, а Чуя его снова наполнил, а заодно и свой.
— Ты опасаешься бунта?
— Только его мне сейчас и не хватает. Внутренние междоусобицы ослабят мафию, и может случиться так, что организация перестанет существовать, по крайней мере, как единое целое, ещё и босса мне припомнят, ведь не все поверили нам тогда. Многие считают, что это мы с тобой избавились от Огая. — Осаму сделал глоток из бокала, затем продолжил: — Завтра я сообщу тебе о решении, которое будет принято на собрании, но будь осторожен, даже, если приказ о твоей ликвидации не будет принят, в мафии многие жаждут твоей крови, и они могут действовать по собственной инициативе. В порту больше не появляйся. Если бы ты был со мной в мафии, ничего этого сейчас бы не происходило.
— Я не вернусь в мафию, это невозможно. У тебя есть Верлен и Акутагава, так же я думаю, что помимо них, у тебя найдётся немало сторонников.
— Только я не уверен на чьей стороне Верлен. Какие он цели преследует теперь? Он, вроде бы, верен мне, но это же Верлен — Чёрный 12, с ним не может быть всё так однозначно и поэтому полностью доверять ему я не могу. Человек, а точнее, не человек, без привязанностей и чувств, и у него есть причины пойти против меня, если вспомнить прошлое.
— Ты совсем никому не доверяешь?
— Людей, кому я доверяю, можно пересчитать на пальцах одной руки и то пальцев окажется в два раза больше.
— Я тебя понял. Но неужели ты за меня переживаешь? Или причина в том, что ты опасаешься переворота? — Чуя снова сделал несколько глотков вина и поставил бокал на стол, глядя в глаза цвета виски.
— Мне казалось, что ты понял, что именно меня беспокоит. — Осаму отхлебнул вина из своего бокала и тоже поставил его на стол.
— Да, понял. Но меня они не убьют, просто я им не по зубам. Так что, всё нормально, можешь отдать приказ о моей ликвидации, если опасаешься бунта.
— Не будь так самоуверен, ты не бессмертный, препарат, блокирующий силу эсперов можно распылить в воздухе, это не шприц и не дротик, который ты отобьёшь способностью, а если ещё Верлен пойдёт против тебя, ты подумал, чем это закончится?
— Да, это было бы скверно. Но вряд ли Верлен это сделает, он ведь меня братом считает.
— Его душа, состоящая из 2383 строк, потёмки. — Осаму снова взял бокал в руку и сделал несколько глотков вина.
— Как и моя, — заключил Чуя и тоже отпил вина из своего бокала.
— Нет, Чуя, ты не такой, как Верлен. Я хорошо тебя знаю. Мафия потеряла не просто почти половину своей мощи, а нечто гораздо большее в тот день, когда ты ушёл. Ты делал нашу организацию лучше, человечнее, что ли? Не зря ведь Коё хотела, чтобы ты стал боссом, ты был бы прекрасным боссом, Чуя, гораздо лучшим, чем я.
— Да ладно, не преувеличивай моих заслуг. Мафия — есть мафия, вряд ли стоит искать в её безобразном облике человечность, тем более в лице того, кто человеком не является. — Чуя снова сделал несколько глотков вина и поставил бокал на стол, а когда Дазай допил своё, Накахара их снова наполнил бокалы.
— Если хочешь знать, я всегда тебя считал человеком больше, чем кого-либо другого, я сам в гораздо меньшей степени человек, чем ты.
Чуя хмыкнул, задумавшись о словах Осаму и снова отпивая вино из бокала. А ведь правда, они с Дазаем всю жизнь враждовали, но при том, что Осаму знал правду о том, кто такой Чуя на самом деле, он никогда не шутил на эту тему, хотя мог бы использовать эти знания против него для того, чтобы в очередной раз поиздеваться над ним. Раньше Накахара никогда не задавался вопросом, почему, имея такую информацию о своём враге, Дазай её никак против него не использовал, и сейчас он кажется начал понимать причину. Осаму его убедил в том, что он говорил правду о своих чувствах, теперь Чуя в этом не сомневался, но, что он сам чувствовал при этом? Накахара не мог ответить на этот вопрос однозначно. Ещё вчера он ненавидел Дазая всей душой и не мог его простить, но потом как-то всё резко закрутилось; они оказались в постели. И Чуя понял, что хочет Осаму, но было ли дело только в сексе или тут были примешаны какие-то чувства? Накахара не знал. Слишком мало времени прошло, а для того, чтобы разобраться в себе и в своих чувствах нужно его больше.
Допив вино и выкурив по две сигареты, парни отправились спать, а точнее, в спальню, но спать они, конечно, не собирались пока. Уснули под утро после того, как несколько раз занялись сексом, а утром Дазай снова вызвал охрану и отправился на работу.
***
Пятеро глав, включая босса Портовой Мафии, собрались в конференц-зале за овальным столом. По приказу Осаму, Акутагава находился за дверью, в его ухо был вставлен передатчик, на тот случай, если обстановка в кабинете начнёт накаляться, чтобы он вовремя мог вмешаться. Когда Осаму стал боссом, он изменил некоторые правила, которые касались всех мафиози. Кроме его личной охраны в кабинет или в конференц-зал никто не имел право проносить оружие. Охрана, стоявшая с другой стороны двери, тщательно проверила каждого члена исполнительного комитета на наличие какого-либо оружия при входе. А способности эсперов, как известно, не могли причинить Дазаю какого-либо вреда. Однако проверка на наличие оружия не касалась самого босса Портовой Мафии. Таким образом, он хотел себя хоть как-то обезопасить от возможных предателей.
— Итак, — начал босс. — Этот Совет был созван по инициативе некоторых членов исполнительного комитета, как вам всем должно быть известно. Я вас слушаю, господа.
— Кх, кх, — прокашлялся Эйс. — Тогда я, пожалуй, начну.
— Давайте уже, а то мы устали ждать. — Дазай со скучающим видом откинулся на спинку стула и начал рассматривать свои ногти.
— Босс, я начну с того, что некий бывший член нашей организации, предавший мафию в своё время, так и не был наказан за предательство...
— Разве? — насмешливая улыбка тронула губы Осаму. — Будьте любезны, назовите имя этого подлеца.
— Да вам не хуже моего известно его имя, босс. Его зовут Чуя Накахара. И вы так и не отдали приказ о его ликвидации, уважаемый босс Портовой Мафии.
— Если не отдал, значит на то есть причины, — невозмутимо ответил Дазай, сверля ледяным взглядом Эйса, под которым тому даже стало холодно, и он непроизвольно поёжился.
— Позвольте узнать, какие, Дазай-сан? — задал вопрос Эйс.
— Не позволю. Я не обязан ставить кого бы то ни было в известность о своих планах и объяснять свои решения.
— Ну хорошо, допустим. Но ваш Накахара за то время, что находится во вражеской организации, уничтожил более полусотни бойцов Портовой Мафии, а вчера он освободил одного из наших врагов, при этом погибло шесть человек. Предлагаю казнить Накахару и выношу этот вопрос на голосование. Поднимите руки, кто за.
Руки подняли трое: сам Эйс, Мотоджиро Каджи и Цунэтомо Ямамото, последние двое эсперов были введены в исполнительный комитет после отъезда Коё и исчезновения Чуи.
— Как видите, босс, — продолжил Эйс, наивно полагая, что выиграл этот раунд, — за казнь Накахары проголосовало большинство, вы с Верленом против, я так понимаю?
Осаму ничего не ответил, но его молчание разрывало тишину похлеще любого другого, даже самого громкого и неожиданного звука. Верлен понимал, что это может означать, поэтому ответил и за себя, и за босса:
— Да, мы против.
Осаму вдруг встал со своего места и обошёл стол так, чтобы оказаться прямо напротив Эйса.
— Позволь спросить тебя, Эйс, кто дал тебе право начинать голосование?
— Но я ведь исполнитель, любой исполнитель имеет право... — промямлил он, не выдерживая взгляда Дазая и отводя глаза в сторону.
— Имеет право внести предложение, но объявлять о начале голосования и тем более объявлять о его результатах, имеет право только босс. Или ты возомнил себя боссом, а, Эйс?
— Я? Нет, я просто подумал: чего тянуть? Ведь вы, босс, точно не стали бы выносить этот вопрос на голосование.
— Поэтому ты решил вынести его вместо меня?
— Да, решил! — заорал вдруг Эйс, услышав неодобрительный шепоток среди исполнителей. — От вас ждать, что вы прикажете ликвидировать Накахару бессмысленно, вы с ним заодно! И прошлого босса вы с ним убили вдвоём и всем об этом известно, только раньше вас все боялись, когда Накахара был здесь, но теперь его тут нет, и я больше не боюсь говорить правду! Это вы убили босса и должны за это ответить! И вас и Накахару следует казнить за предательство! — вещал осмелевший эспер, а в это время в коридоре послышался какой-то подозрительный шум: выстрелы, затем стоны и крики. Эйс довольно улыбнулся, Верлен собирался встать и посмотреть, что там происходит, но Дазай остановил его взглядом. «Что там такое?» — пронёсся шёпот среди исполнителей, и Каджи вместе с Ямамото поднялись со своих мест, чтобы проверить. Но голос Эйса остановил их: — Всё нормально, господа. Вернёмся к нашему делу. Я предлагаю вынести и этот вопрос на голосование. Кто за то, чтобы...
Но договорить Эйс не успел, так как говорить с дыркой в голове невозможно. Никто, кроме Верлена не заметил, как Дазай извлёк из-под плаща пистолет и произвёл выстрел, после чего невозмутимо убрал ещё дымящийся Глок-19 обратно в кобуру и сел на своё место. Каджи с Ямамото переглянулись, Верлену же, казалось, было всё равно и на слова Эйса и на его убийство.
— Итак, — произнёс Дазай так, будто ничего особенного не произошло. — Вопрос о казни Накахары остается открытым. Предлагаю снова вынести его на голосование. Кто за то, чтобы казнить Накахару?
Никто не рискнул поднять руку.
— Кто против?
На этот раз руку поднял сам Дазай и Верлен.
— Решение принято. Казни не будет, — провозгласил Осаму. — Двое против, двое воздержались. Каджи, я вижу, что ты хочешь что-то сказать? Не стесняйся, мы тебя слушаем.
— Простите, босс, — заговорил Каджи. — Но зачем весь этот цирк с советом и исполнительным комитетом, если вы решаете всё единолично, не считаясь с мнением Совета?
— Ну почему же не считаясь? — задал вопрос Дазай. — Эйс был предателем и заговорщиком, который плёл интриги и заговоры против главы организации. У него в нагрудном кармане лежит микропередатчик, всё, что здесь происходило, слышали его люди и когда Эйс произнёс кодовую фразу, его сторонники должны были ворваться в конференц-зал, убить меня и возвести на моё место Эйса. Его убийство было необходимой мерой и, можно сказать, казнью за предательство. Поищи передатчик, Каджи.
Мотоджиро подошёл к мёртвому Эйсу и обыскал его карманы. В одном из них, он и правда нашел мини устройство связи.
— А теперь выгляни в коридор, ты увидишь там заговорщиков, это в основном люди из его команды, подчинённые Эйса, с ошейниками на шеях, но есть и те, кто не был в его подчинении.
Каджи открыл дверь и увидел Акутагаву в окружении нескольких десятков изрезанных Расёмоном трупов в ошейниках и без них.
— Рюноске, зайди, — попросил Дазай, и Акутагава вошёл в кабинет. — Поскольку у нас освободилось одно место в исполнительном комитете, и поскольку Совет ещё не разошёлся, я хочу вынести на голосование вопрос о принятии в исполком Рюноске Акутагавы, которого вы все хорошо знаете, если он не против, конечно. Рюноске, что скажешь? Согласен?
— Да, — кивнул Акутагава.
— Итак, голосуем. Кто за, поднимите руку.
Руки подняли все.
— Единогласно! — провозгласил Дазай. — Что ж, поздравляю, Рюноске, у тебя отныне прибавилось работы, но и зарплата выросла, что совсем неплохо, верно?
Акутагава ничего не ответил, лишь кивнул.
— Совет окончен, Акутагава, распорядись, чтобы тут прибрались: и в кабинете, и в коридоре.
— Хорошо, Дазай-сан.
Осаму вышел, остальные тоже покинули помещение и пошли заниматься своими делами.
***
Вечером Дазай снова приехал к Чуе.
— Ну и как всё прошло? — задал вопрос Накахара, разливая вино по бокалам, когда парни сидели на кухне.
— Как я и предполагал, за твою казнь проголосовало большинство: три против двоих, — ответил Осаму.
— И? Мне теперь стоит бояться? А может, лучше удариться в бега? — Накахара усмехнулся.
— Нет. Я всё уладил. Пришлось уровнять голоса.
— Каким образом?
— Пришлось грохнуть Эйса. — Осаму взял в руку свой бокал и сделал из него несколько глотков вина.
— Прямо на Совете? — поинтересовался Чуя.
— Да. К тому же Эйс был зачинщиком бунта, захотел на моё место, придурок. Всё сложилось так, что я его вроде как казнил за предательство и измену.
— Это в твоём стиле. — Накахара сделал несколько глотков из своего бокала и продолжил: — А что Верлен, поддержал тебя?
— На этот раз да.
— С чего ты, вообще, решил, что он может тебя предать? — Чуя снова отпил вина из бокала, а Осаму взял его за руку, глядя в небесно-голубые глаза.
— Я просто не исключаю такую вероятность. В моём нынешнем положении, кто угодно может предать. — Осаму сделал глоток из бокала, всё так же удерживая Чую за руку. — Мне пришлось ввести Акутагаву в исполнительный комитет вместо Эйса. Рюноске единственный, кому я могу доверять на сто процентов.
— Что ж, это разумный ход. Эйса давно нужно было убрать, он и в исполком-то попал, заплатив кое-кому, чтобы его кандидатуру продвинули, все об этом знают.
— Верно. Причины не было избавиться от него, а вот сегодня появилась.
Проведя на кухне пару часов, попивая вино и обсуждая всякие мелочи, любовники отправились в спальню. Дазай предложил Чуе поменяться ролями, но Накахара отказался, сказав:
— Нет, Дазай, даже и не мечтай. Этого не будет.
— Чу-уя, ты что боишься? Я не сделаю тебе больно. — Осаму игриво куснул эспера за мочку уха.
— Нет, я не боюсь, что ты сделаешь мне больно, — серьёзно посмотрев в глаза цвета виски, проговорил Накахара. — Я знаю, что не сделаешь. Просто, я не хочу.
— Хорошо, как знаешь. — Осаму лёг на кровать, в ожидании, когда Чуя разденется, ну, а тот не заставил себя долго ждать.
Уснули они, как всегда под утро, удовлетворённые и обессиленные. На работу идти никому не нужно было, так как был выходной и впервые за то время, что они были вместе, им наконец-то удалось выспаться.