Часть 17
Чуя вернулся в день смерти Оды, именно тогда была найдена Книга, и он теперь знал где. На улице стояло раннее утро, он был у себя дома и стоял на кухне. Сварив кружку горячего кофе, Накахара, сделав несколько глотков, отставил её в сторону и пошёл одеваться. Одевшись в обычную одежду, которую он носил в то время, Чуя закрыл квартиру и, сев за руль своей Мазды, отправился к Дазаю домой.
Подъехав к высотке, в которой жил напарник и поднявшись на лифте на нужный этаж, Накахара позвонил в дверь. За ней послышались шаги, и щёлкнул замок, на пороге стоял заспанный Осаму, потирая глаза, повязки и пластыря на его лице не было.
— Чуя, что ты здесь делаешь в такую рань? — поинтересовался Дазай, отступая в сторону и пропуская напарника внутрь квартиры.
Чуя понимал, что Дазай не помнит о том, что они были вместе и о том, что они любят друг друга, но всё же он был так рад его видеть живого и невредимого, что не сдержался и, бросившись ему на шею, обнял и поцеловал в губы. Осаму был шокирован поведением Чуи и, отстранившись от него, с подозрением посмотрел в лазурные глаза.
— Ты выпил, что ли? — спросил Дазай, не разрывая взгляда.
— Нет. Прости, — ответил Чуя, сейчас нужно было быстро ввести в курс дела напарника и ехать к базе Мимик.
— Точно с утра уже нажрался, Слизняк. — Осаму продолжал смотреть на Чую, и его губы искривила насмешливая улыбка.
— Заткнись, Скумбрия! — вспылил Накахара, про себя подумав, что ему нелегко придётся, если он хочет вновь быть с Осаму, ведь в то время у них были ужасные отношения с напарником, но Чуя помнил, что через два месяца после того, как Дазай убил босса, он пожелал, чтобы Чуя с ним переспал, а значит уже тогда Накахара нравился Дазаю. Но сейчас были другие более насущные проблемы, Чуя вернулся в этот день для того, чтобы изменить будущее, поэтому он сказал: — Собирайся, нам нужно ехать.
— Куда это ещё?
— Уничтожим Мимик.
— С чего это ты тут раскомандовался, вешалка для шляп? Не тебе решать кого и когда уничтожать.
— Если мы не пойдём, твой друг Ода сегодня умрёт.
— Откуда такая информация?
— Из будущего, — коротко ответил Накахара.
— Точно с утра нажрался. Ну-ка дыхни, — потребовал Дазай, хотя когда Чуя его целовал, он перегара не ощутил.
— Я не пил, — ответил Накахара и дыхнул в губы Осаму. — Давай собирайся, я по дороге тебе всё расскажу.
— Чу-уя, босс не давал нам такого приказа, мы не можем по своему желанию принимать подобные решения. Мне нужно поговорить с Мори-саном.
— Если ты это сделаешь, твой друг умрёт, — сказал Чуя, устало облокачиваясь о стену. — Это босс привёл Мимик в Йокогаму и хочет, чтобы их лидера устранил твой Ода, ценой своей жизни.
— Зачем это боссу? — Дазай всё ещё сомневался в здравом ли уме его напарник, сегодня он вёл себя довольно странно.
— Он всё это затеял для того, чтобы получить разрешение от правительства на деятельность одарённых и оно у него уже в руках.
— Что?
— Скумбрия, мы теряем время.
— Хорошо, — решил Осаму. — Я быстро.
***
Прибыв на место, где располагалась база противника, Дазай спрятался неподалёку в лесу за деревьями, а Чуя, активировав порчу, полетел к базе по воздуху, но держался на расстоянии. Он знал о даре Оды и слышал о том, что Жид обладал такой же способностью. Да и Осаму ему сказал, чтобы атаковал базу издалека. Враг не должен был его заметить, а гравитонная бомба должна была лететь до базы больше шести секунд, чтобы лидер Мимик не смог избежать удара. Поэтому Чуя не приближался к месту слишком близко, а, создав огромную черно-красную сферу, запустил её в центр здания, тут же сооружая две бомбы поменьше и бросая следом.
Когда база была уничтожена, Накахара спустился вниз, а Осаму, подойдя к нему, дотронулся до его лица, обнуляя способность и даже не затянув с обнулением. Теряя силы, Чуя упал на землю, а Осаму развернулся, чтобы уйти, но затем передумал и, подняв Чую на руки, отнёс его к Мазде, находившейся на расстоянии одного километра от них. Погрузив напарника на заднее сиденье машины, Осаму сел за руль и отвёз Чую к себе домой.
Почему он не бросил его на поле боя? Потому что хотел с ним поговорить. Чуя вёл сегодня себя странно, да ещё и сам полез целоваться. Осаму давно хотел его, чего уж скрывать, но не желал получать лишний раз по роже за какие-то поползновения в сторону напарника. А тут он сам проявил инициативу, и Дазай, конечно же, не собирался упускать такой шанс.
Чуя проснулся в кровати Дазая, тот гремел посудой на кухне, и Накахара прошёл в ванную комнату, чтобы принять душ, прихватив футболку и шорты Осаму, которые нашёл в шкафу, так как его тело всегда кровоточило во время активации сингулярности, и принятие водных процедур после применения порчи было просто необходимо.
Выйдя из душа, Чуя прошёл на кухню, Дазай, удивлённо взглянув на него, сказал, окидывая напарника взглядом и замечая на нём свои вещи:
— Ведёшь себя как дома.
— Я и есть дома.
— Чего?
— Если я тебе расскажу, всё равно не поверишь.
— А ты попробуй.
— Хорошо. Я попытаюсь тебе объяснить. Мне пришлось вернуться в прошлое, для того, чтобы изменить будущее и спасти тебя придурка, а так же всю Портовую Мафию.
— Вот как? И каким образом ты вернулся в прошлое?
— У меня была Книга с чистыми страницами, способная менять реальность, но она была уничтожена сегодня вместе со зданием, где скрывались Мимик. Именно её уничтожение было моей целью.
— Правда? — Осаму нахмурился. — Зачем нужно было возвращаться в прошлое, чтобы уничтожать такой артефакт? Что такого произошло в будущем?
— За Книгой велась охота. Если бы я не уничтожил базу Мимик вместе с ней, твой друг Ода сегодня погиб бы, в попытке отомстить за сирот, которых убили по приказу Жида. Книгу нашёл бы Мори, затем она перешла бы к тебе, после его смерти, потом Орден Часовой Башни прислал бы сюда шестерых эсперов, созданных в лаборатории искусственно, по силе они оказались сравнимы со мной и Верленом, но их было больше, поэтому мы оказались в невыгодном положении. Вся Портовая Мафия была бы уничтожена, ты тоже погиб в тот день в будущем.
— Звучит как-то бредово. Чуя, скажи, что это было, когда ты пришёл ко мне утром?
— Ты о чём?
— Ты знаешь, — сказал Осаму и устремил взгляд своих пронзительных карих глаз на напарника.
Чуя пожал плечами, решив промолчать о том, что у них были отношения с Дазаем в будущем.
Осаму склонился к Накахаре, который сидел на стуле за кухонным столом и на этот раз сам его поцеловал. Чуя обвил шею Дазая руками и ответил на поцелуй, сразу же почувствовав возбуждение. Неожиданно Осаму отстранился от Чуи, сказав:
— Ты ведёшь себя так, будто у нас были отношения. Это правда?
— Да, — кивнул Накахара, глядя в глаза цвета тёмного янтаря.
— Расскажешь?
— Нет.
— Почему?
— Это всё очень непросто объяснить. И мне сложно об этом говорить, ты ведь ничего не помнишь. И вряд ли поверишь мне на слово. Ты же до сих пор сомневаешься в моих словах?
— Да, ты прав. Сомневаюсь. И тут два варианта: либо ты сошёл с ума, либо говоришь правду, врать тебе о таком незачем, я хорошо тебя знаю.
— Я не сошёл с ума. — Чуя коснулся рукой лица Осаму и, проведя пальцем по его щеке, встал, привлекая Дазая к себе и снова впиваясь в его губы страстным поцелуем. Руки Осаму проникли под футболку Чуи, оглаживая его спину и плечи. Пальцы Чуи зарылись в каштановые кудри, притягивая голову парня к лицу плотнее. Дыхание обоих эсперов участилось, а сердца их учащённо заколотились в груди, когда они срывали друг с друга одежду. Осаму развернул Чую к себе спиной и, надавив ему на поясницу, заставил лечь животом на стол.
Вся эта ситуация напомнила Чуе ту ночь из прошлого, их первую с Осаму. Он снова был в его квартире на кухне и даже поза, в которой Дазай собирался его отыметь, была точно такая же. Конечно, сейчас Чуя по своей воле был с Дазаем, и он хотел его, но всё же от Осаму можно было ожидать чего угодно. Ведь для него ещё вчера они были врагами. Поэтому Накахара сказал:
— Сделаешь больно, убью.
На что Дазай лишь усмехнулся. Нельзя сказать, чтобы он не думал об этом ранее, о том, как бы ему принудить к сексу Чую и о том, что он хотел бы с ним сделать в постели, но раз Чуя был не против и, как он утверждал, у них были отношения в будущем, Осаму решил забыть о своих фантазиях, по крайней мере сейчас. Да и напарника злить было опасно.
Поцеловав Чую в плечо, Дазай взял в руки смазку и, смазав колечко мышц парня, проник внутрь него пальцем, почти сразу добавляя к нему второй и двигая ими внутри, нащупывая простату. Чуя выгнулся и застонал, подавшись бёдрами назад, моля о большем. Осаму, провернув пальцы, толкнулся ими вперёд, немного резко и грубо, почти сразу же добавляя ещё один и проталкивая все три глубже, сорвав при этом стон с губ партнёра. Слегка вытащив пальцы, Осаму снова протолкнул их внутрь парня ещё глубже, вновь сорвав с его губ протяжный стон. Двигая пальцами, заставляя Чую изгибаться и постанывать, Дазай вскоре добавил к трём пальцам четвёртый и задвигал ими интенсивнее, полностью вытаскивая их из Чуи, любуясь на расширившуюся дырочку и снова вгоняя их в него до конца. Решив, что достаточно растянул партнёра, вытащив из него пальцы, Дазай смазал свой член лубрикантом и, приставив головку ко входу, толкнулся внутрь, проникая в любовника где-то на треть, а через время снова толкнулся в парня, который лежал под ним и постанывал. Чуя почти не ощутил боли, когда Осаму вошёл в него, так как он хорошо его растянул. Изнемогая от желания получить больше, Чуя двинул бёдрами навстречу Осаму, ощущая, как член полностью заполняет его и не в силах сдержать стона. Дазай снова толкнулся в партнёра, срывая с его губ очередной стон, проникая в него глубже. Толчок повторился, и Чуя вновь двинул бёдрами навстречу любовнику, желая принять его член в себя глубже, ощущая нарастающий жар внизу живота, и моля того о большем.
— Резче, Осаму, — простонал Чуя, и Дазай начал ускоряться, проникая в любовника с хлюпающими звуками всё быстрее и глубже, отчего тот стонал уже практически непрерывно, всё резче подаваясь бёдрами ему навстречу, стараясь попадать в такт движениям Дазая.
В какой-то момент ощущение жара внизу живота Чуи стало нестерпимым, встречая толчки любовника движением бёдер и уже не стонами, а криками, Чуя излился в руку Осаму, выгибаясь и дрожа, когда тот дотронулся до его члена, надавливая на головку пальцами. Осаму продолжал вбиваться в податливое тело всё быстрее и резче, крепко сжимая руками ягодицы Чуи, и сам не смог сдержать крика, изливаясь в любовника и падая на него сверху.
Немного отдышавшись, разгорячённые и вспотевшие парни встали и отправились в душ.
Пытаясь помочь друг другу помыться, они снова возбудились, и Осаму овладел любовником второй раз за сегодня прямо в душевой кабинке. Ему, вообще, плохо верилось в происходящее, да он и не мог понять, как ему воспринимать сложившуюся ситуацию, и что он обо всём этом думает сам. Ещё вчера Чуя был для него врагом, а сегодня всё резко поменялось. Но секс с рыжей бестией оказался прекрасным: столько страсти было в этом восхитительном стройном теле и уже второй оргазм за сегодня оказался просто восхитительным.
***
Прошло несколько месяцев...
Чуя иногда встречался с Осаму, однако отношений у них не было. Дазай был каким-то другим, и Накахара осознавал, что, скорее всего, он его не любит. Ему было непросто, ведь он-то любил Осаму и пытался добиться от него взаимности, однако её не было, и причиной тому оказалось то, что Сакуноске остался жив.
Как-то раз Чуя узнал, что у Дазая и Оды были отношения, и они продолжались до сих пор. Осаму, конечно, не афишировал их, но когда Чуя застал его с ним в постели и, не сдержавшись, вмазал любовнику по роже, Дазай с насмешливой улыбкой сказал:
— Чуя, какое ты право имеешь предъявлять мне какие-то претензии? Да, мы с тобой иногда трахаемся, но это всё, что может быть между нами. Или ты думаешь, что небезразличен мне? Какой же ты наивный. У меня нет к тебе чувств, хоть ты и утверждаешь обратное. Да, я хотел тебя и планировал рано или поздно затащить в постель, но ты сам полез ко мне и чуть ли не предложил себя трахнуть. На большее не рассчитывай и не указывай мне с кем спать.
— Сволочь! — Чуя снова, не сдержавшись, ударил Осаму, а потом, развернувшись, покинул квартиру любовника.
Накахара понимал, что, скорее всего, он совершил ошибку, когда спас жизнь Сакуноске. Он не знал о том, что они встречаются с Дазаем, но спас он его не по доброте душевной, а потому что не хотел, чтобы Дазай снова убил босса и отправил Коё в изгнание, да и ему самому совсем не хотелось проходить через то, через что тогда Осаму заставил его пройти, когда у них произошёл первый секс. Переживать всё это во второй раз у него просто не было никаких сил и желания. Конечно, может, следовало попытаться остановить Осаму и не позволить ему убить босса, но это могло быть рискованно. Если бы босс понял, что Дазай хочет его убить, скорее всего, Осаму просто казнили бы, так рисковать Накахара не мог, именно поэтому он решил, что убъёт двух зайцев, если спасёт жизнь Оде.
План Чуи вроде бы удался: Мори был жив, Коё не уезжала, Осаму шантажём не заставлял его лечь с ним в постель, да и не было сейчас необходимости принуждать его к этому. Чуя знал что, если бы Ода в тот день умер, всё повторилось бы вновь, но, может быть, так и должно было случиться? Им с Дазаем следовало пройти через всё то, через что они прошли для того, чтобы понять, что они любят друг друга и для того, чтобы быть вместе? Но Осаму ничего этого не понимал и не помнил, возможно, он любил Оду, а значит, для Чуи он был потерян, вероятнее всего, навсегда.
Накахара злился, да что там злился, он был в бешенстве и видеть рожу этой поганой Скумбрии ему совсем не хотелось, он завалился в бар и напился до поросячьего визга. Непросто было принять всё, что с ним произошло с момента битвы против Ордена. Да, ему удалось вернуть возлюбленного, не допустить его гибели, а также полного краха Портовой Мафии и Агентства, но Осаму он потерял. Они не смогут быть вместе, и Чуя это прекрасно понимал. И даже работать теперь с Дазаем для него было невыносимо тяжело. С трудом добравшись домой, Чуя закрыл дверь и завалился спать. А на следующий день босс дал ему и Дазаю совместное задание, где Чуе пришлось применить порчу.
Отработали они с напарником, как всегда, отлично, но Дазай намеренно затянул с обнулением.
— Мразь, — прохрипел Накахара, обессиленно падая на землю и теряя сознание, хотя перед тем, как вырубиться, он ещё услышал насмешливый голос Осаму:
— Это было так весело, Слизняк!
Дазай ушёл и бросил его на поле боя одного, и он пролежал там до вечера, пока немного не восстановил силы и энергию. Однако, проснувшись, Чуя чувствовал себя разбитым, ему было очень хреново, как будто всё его тело через мясорубку пропустили. Порча пробыла в нём слишком долго и самостоятельно добраться домой он не смог. Взяв в руки телефон, Чуя позвонил Акутагаве и попросил эспера приехать за ним.
— Что с тобой произошло? — спросил Рюноске, подходя к Чуе и помогая ему встать на ноги.
— Дазай, сука! — ответил Накахара. — Затянул с обнулением.
— Я не видел раньше тебя в таком состоянии. Тебе нужно в медпункт.
— Нет. Просто отвези меня домой.
Акутагава привез Чую домой и чуть ли не на руках отнёс его в квартиру и уложил на кровать.
— Тебе что-нибудь нужно? — спросил он.
— Пожалуй, от стакана воды не откажусь, — ответил Чуя, Рюноске кивнул и ушёл на кухню, а через минуту вернулся со стаканом воды и приподнял голову эспера, чтобы тот мог сделать несколько глотков. Напившись воды, Чуя упал на подушки и снова уснул, а проснувшись, обнаружил, что Рюноске всё ещё здесь.
Акутагава принёс ему кофе и роллы, которые он заказал по телефону. Чуя поблагодарил эспера и выпил кофе, от роллов он пока отказался, так как у него совершенно не было аппетита. В таком состоянии он пробыл почти неделю, и Рюноске всё это время не отходил от него, так как оставлять Накахару одного было нельзя. Мори дал исполнителю неделю отпуска, после того, как Акутагава позвонил ему и попросил осмотреть исполнителя, сказав, что он оказался в таком состоянии после порчи.
— Что произошло? — задал вопрос Чуе босс Портовой Мафии, осматривая его.
— Порча пробыла в нём слишком долго, — ответил за Накахару Рюноске.
— Почему? Дазай снова затянул с обнулением?
Чуя ничего не ответил, а Акутагава кивнул.
— Мне нужно провести полное обследование, — сказал Огай. — Завтра я пришлю за тобой кого-нибудь, а пока отдыхай.
— Босс, я сам завтра привезу Чую в порт, — вызвался Рюноске, на что босс кивнул и ушёл.
Акутагава остался у Чуи, а на следующий день он отвёз его к Огаю.
Проведя обследование, Мори сказал:
— Пока ничего непоправимого не произошло, ты поправишься, но я уже тебя предупреждал о том, что так нельзя, чтобы порча так долго находилась в тебе. Это может тебя убить.
— Простите, босс, но я не могу контролировать пребывание в себе порчи, говорите Дазаю, если ему есть до этого дело.
— Я уже говорил с ним, ладно, поговорю ещё. Акутагава-кун, отвези Чую домой и пусть отлежится неделю в постели.
Акутагава кивнул, и они с Чуей ушли, а босс, вызвав к себе Осаму, отчитал его:
— Сколько раз я тебе говорил насчёт Чуи и порчи, Дазай? Ты заходишь слишком далеко. Если ты не понимаешь по-другому, то мне придётся применить к тебе административные меры. Я наложу на тебя штраф в размере месячной зарплаты, а если такое повторится, будешь три месяца сидеть без денег.
— Как скажете, босс, — Осаму с безразличным видом кивнул и повернулся, чтобы выйти из кабинета Огая.
— Я тебя не отпускал, — остановил Дазая голос Мори.
— Что-то ещё, босс? — Осаму повернулся к Огаю и посмотрел на него своими ледяными глазами, такие взгляды Дазая пугали всех мафиози в Портовой Мафии, и Мори тоже стало не по себе.
— Ты меня понял, Дазай? — тем не менее переспросил Огай.
— Да, Мори-сан. Я могу идти?
— Иди.
Осаму развернулся и покинул кабинет босса Портовой Мафии.
***
Рюноске пробыл у Чуи неделю, ухаживая за ним и практически не позволяя ему вставать с постели. А когда тот более менее оклемался, он попросил Акутагаву сходить за вином.
Эсперы выпили, и Чуя как-то быстро захмелел, скорее всего, из-за того что всё ещё был ослаблен. Рюноске помог ему встать и отвёл в спальню, поддерживая, чтобы эспер не упал. Уже находясь возле кровати, Чуя пошатнулся и свалился на неё, утягивая за собой Рюноске. В странном порыве Накахара обнял брюнета и впился в его губы страстным поцелуем. Акутагава казался шокированным, но поцелуй Чуи был ему приятен, Рюноске почувствовал прилив странного возбуждения и ответил на поцелуй, а когда он закончился, Чуя сам отстранился от него, сказав:
— Прости, не знаю, что на меня нашло.
— Ничего, — ответил Акутагава. — Мне было приятно.
Рюноске провёл пальцами по щеке Чуи, склоняясь к нему и нежно целуя в губы. Руки Накахары проникли под одежду Акутагавы, оглаживая его спину, а в следующее мгновение он оказался сверху на нём. Освободив Рюноске от одежды и страстно целуя эспера в губы, Чуя стянул с себя домашнюю футболку и шорты, а Акутагава избавил его от боксёров.
Целуя лицо партнёра, Чуя перемещался губами ниже к шее, оставляя на ней влажную дорожку от языка, целуя грудь и живот, вбирая в рот влажную от предэякулята головку возбуждённого члена и начиная её слегка посасывать. Акутагава застонал, а Чуя, воспользовавшись смазкой, проник в анус парня сначала одним пальцем, давая ему время привыкнуть, затем двумя, нащупывая простату и интенсивно двигая пальцами внутри партнёра, заставляя его стонать и выгибаться под ним. Через минуту к двум пальцам был добавлен третий, затем четвёртый. Чуя проворачивал их внутри Рюноске, проталкивая глубже, а тот с готовностью отзывался на его действия и двигал бёдрами навстречу, пытаясь насадиться на пальцы сильнее, при этом постанывая.
Вытащив их из партнёра, Чуя смазал лубрикантом головку своего возбуждённого органа и, толкнувшись в парня, проник внутрь него примерно наполовину. Чувствуя, как Рюноске напрягся, он замер, а секунд тридцать спустя толкнулся в него вновь и снова ненадолго застыл, находясь в нём уже полностью, ощущая, как узкие горячие стенки приятно сжимают его член, не в силах сдержать стона, когда опять толкнулся в партнёра. Акутагава обхватил бёдра Чуи своими ногами и двинулся ему на встречу, насаживаясь на член сильнее. Подавшись назад, Чуя снова толкнулся в любовника, удерживая его руками за ягодицы и натягивая на ствол сильнее; Рюноске вскрикнул, ощутив, как члена Накахары проехался по простате, и снова двинул бёдрами ему навстречу. Чуя начал ускоряться, толкаясь в любовника более грубо и резко, срывая с его губ стоны и крики, чувствуя, как сердцебиение парня участилось, а дыхание стало прерывистым. Да, что говорить, его дыхание и сердцебиение было таким же. Со стонами, Чуя вбивал парня в постель, ощущая, как чужие пальцы крепко впиваются в спину, раздирая ногтями кожу, а тело под ним выгибается и дрожит. Положив руку на член Акутагавы и лаская его, Чуя продолжал толкаться в любовника, ощущая, что сам уже на грани. Не в состоянии более сдерживаться, Накахара кончил, одновременно с этим продолжая вколачиваться в партнёра, пока не ощутил, как увлажняется его ладонь от чужого семени, с губ Рюноске при этом сорвались новые крики. Накахара вышел из любовника, свалившись рядом с ним на постель и притягивая его к себе, пытался отдышаться после оргазма.
С Акутагавой было невероятно приятно заниматься сексом, у Чуи не было других парней, кроме Осаму, поэтому и сравнивать ему раньше было не с чем, но всё же с Осаму секс был лучше. Опять он вернулся мыслями к этой суке, Чуя сам на себя разозлился, как можно в такой момент думать о другом мужчине? Он сам себя не понимал и единственное, чего хотел, это забыть Дазая навсегда.
— Тебе понравилось? — задал вопрос Акутагаве Чуя, оглаживая его спину пальцами.
— Это было охуенно, — ответил тот, прижимаясь к Чуе всем телом.
— Хочешь ещё?
— Пожалуй, у меня опять встал, — ответил Рюноске.
— Только теперь ты будешь во мне, — предложил Накахара. — Хочешь?
— Конечно, — сказал Рюноске, разворачивая Чую к себе спиной и упираясь членом в его ягодицы. — Где смазка?
— На тумбочке, — ответил Чуя, протягивая руку и пошарив ею по тумбочке, он передал смазку любовнику.
***
На следующий день к Чуе пришёл Дазай. Осаму, надо сказать, немного соскучился за Накахарой за то время, что не виделся с ним. С Одой они поругались, после того как Чуя их застал в постели и устроил скандал, так как Сакуноске не знал о том, что Дазай ему изменяет с Чуей и, само собой, ему это не понравилось. У Осаму с Одой давно были отношения, хотя верность любовнику он никогда не хранил, но изменял Дазай ему всегда так, чтобы Сакуноске об этом не узнал, а теперь тот не хотел его видеть. Осаму был дорог Одасаку, и он не желал его терять, поэтому он разозлился на Чую за ту сцену и затянул с обнулением порчи намеренно, чтобы отомстить ему.
— Чего припёрся? — задал вопрос Чуя, открывая дверь, но не пропуская Дазая в квартиру.
— Чу-уя, я соскучился, — проговорил Осаму, отстраняя его в сторону и проходя в дом, Накахара не особо сопротивлялся и пропустил Дазая внутрь. — Хочу тебя.
Осаму обнял Чую, целуя в губы и зарываясь пальцами в рыжую шевелюру. Накахаре было непросто справиться с собой: нахлынувшим желанием и своими чувствами, он всё-таки любил Дазая, но понимал, что Осаму затеял какую-то игру. Он просто снова использует его и выбросит, как ненужную вещь, поэтому Чуя оттолкнул от себя Дазая, сказав:
— Ты пытался меня убить. О чём ты мне тут рассказываешь?
— Чу-уя, я не пытался тебя убить, просто хотел проучить. Если бы я хотел твоей смерти, поверь, ты давно уже был бы мёртв.
— Да пошёл ты! — со злостью бросил Чуя. — Убирайся отсюда и не попадайся мне на глаза!
— Чу-уя, я знаю, что ты меня любишь, хоть ты и не говорил этого прямо, но у тебя всё на лице написано. — Осаму снова притянул к себе Накахару и попытался поцеловать, но получил по роже.
Услышав шум в коридоре и громкие голоса, из спальни вышел заспанный Акутагава, он удивлённо уставился на наставника, который сидел на полу, потирая затылок.
— Дазай-сан, — проговорил Рюноске и протянул ему руку, чтобы помочь подняться на ноги.
— А ты что здесь делаешь, Акутагава? — задал вопрос Дазай, впрочем, не принимая руки.
— Не твоё дело, Дазай, проваливай из моего дома! — вспылил Накахара.
— Понятно, — протянул Осаму и, схватившись за протянутую руку ученика, резко дёрнул его на себя, Акутагава не удержался на ногах и свалился на пол. Осаму, сдавив его шею рукой, потянул на себя и прошипел ему на ухо: — Ещё раз увижу тебя рядом с Чуей, убью.
— Дазай, ты совсем охуел? — возмутился Накахара. — Проваливай отсюда!
— Хорошо, я уйду, — проговорил Осаму, поднимаясь на ноги и выходя за дверь, но обернувшись сказал: — Надеюсь, что ты меня понял, Акутагава? Не расстраивай меня.
Чуя подлетел к Дазаю и, схватив его за ворот рубашки, притягивая к себе, зашипел ему в лицо:
— Тронешь Акутагаву и клянусь, я убью тебя!
— Вот как? — невозмутимо поинтересовался Осаму. — Ты для этого вернулся в прошлое, да, Чуя, чтобы самому лично убить меня?
— Может это и есть твоя судьба: умереть не своей смертью? Надеюсь, что ты меня понял?
— Конечно, — усмехнулся Дазай, отцепив руку Чуи от своей рубашки и слегка отталкивая его, после чего развернулся и всё же вышел из квартиры любовника.