Сказка?

   Небо, такое чистое и по-весеннему прозрачное, разрезал на части серебряный звон колоколов. Он пронесся над городом, будто вихрь, срывая с только начавших цвести деревьев нежные лепестки и, улетал вместе с ними куда-то прочь, все дальше и дальше, наконец, затихая где-то далеко.

   На улице было светло и тепло, город тонул в белом кружеве цветущих деревьев.

   Идеальный день для свадьбы.

   Будто весь мир благословлял этих двоих, которые решили связать себя священными узами брака.

   Они были так прекрасны: статный красивый блондин шел, взяв под руку своего юного невинно-прекрасного мужа. Омега был так похож на ангела, казалось, что за его изящной спиной вот-вот раскроются прекрасные белые крылья.

   Все, кому посчастливилось видеть эту по-королевски роскошную свадьбу, не могли не улыбаться:

— Будто из сказки, — сказал кто-то из толпы, нежно улыбаясь.

   Да, он был прав. Все выглядело так, будто происходящее и в самом деле ожившая волшебная история полная счастья. Так казалось...

   И никто не замечал как дрожат бледные пальцы и нежные губы, как тяжело дается ему эта улыбка. Никто не понимал, что это не слезы счастья, а собственного бессилия. Никто не знал, что тот, кто идет рядом с ним вовсе не прекрасный принц из сказки, а жестокий палач с душой столь же холодной как лёд.

***

   Спектакль закончился...

   Гости разошлись счастливые в своем неведение.

   Габриэль осторожно, стараясь не проронить ни звука, закрывает за собой дверь своей новой комнаты с надеждой на то, что на сегодня его оставят в покое.

   Тонкое тело медленно сползает вдоль двери, обессилено рыдая от безысходности. Теперь точно ничего не изменить. Дверь клетки захлопнулась навсегда, пряча за своими колючими прутьями свободу. Навсегда.

   Габриэль был единственным ребенком в семье, но родители не видели в своем чаде ничего, кроме удачной инвестиции, вложение, которое им непременно вернется в будущем. И вот этот день настал...

— Это ради блага семьи!

— Не будь эгоистом, Габриэль! Разве таким мы тебя растили?

   Так закончился разговор с родителями в тот проклятый день, когда ему сообщили, что через неделю состоится его свадьба с Линусом Блэком.

   Тогда парню показалось, что в комнате в один момент исчез весь воздух, оставляя его задыхаться от собственного бессилия. Не так представлял он себе свое будущее.

   Последняя надежда была разрушена на следующий день, когда родители оставили своих детей «поближе познакомиться». Глаза альфы, которые показались сначала такими живыми и чистыми, в один миг изменились. Теперь в них читались лишь нескрываемые насмешка и презрение.

— Что ж, — хмыкнул Линус, — неплохой подарочек мне подкинули старики на двадцатилетие. Знаешь, я долго искал кого бы выбрать, но ты оказался самым смазливым. Не бойся, омежка, тебе понравится, — слащаво прошептал он над самым ухом, заставляя Габриэля испуганно прижаться к стенке, — Чего ты убегаешь? Я тебя всему научу, ты еще стонать от удовольствия у меня будешь. Уж это я тебе обещаю.

   Тогда он не успел ничего сделать. Спасение пришло в виде неожиданно вернувшихся родителей.

   Их следующая встреча случилась уже у алтаря.

   А теперь он остался с этим монстром один на один. И это пугало. До ужаса.

   В душе бушевала буря из страха и отчаянья, выжигая все внутри до пепла и пустоты.

   Дверь за спиной с шумом распахнулась, больно толкая Габриэля внутрь комнаты.

— Вот ты где, муженек! А почему ещё одет? Решил увильнуть от супружеского долга? — хищно оскалился альфа, надвигаясь неизбежно на дрожащего парня.

— Нет, прошу, — Габриэль с ужасом попытался отползти, — Пожалуйста. Не надо! Умоляю!

   Но Линус не желал слушать ничего более. Он, не медля больше ни минуты, начал оставлять грубые отметины на нежной коже, разрывая в клочья праздничный фрак и не обращая внимания на жалобные вскрики омеги.

   Габриэль не мог ничего сделать или же просто воспротивиться. Он был слишком слаб, чтобы помешать альфе осуществить задуманное. Но в какой-то момент ему все же удалось освободить руку...

   В комнате раздался звонкий звук пощечины. Линус в непонимании даже застыл на мгновение, а затем в его глазах, казалось, загорелся настоящий ад.

— Ах ты, сука! Как ты посмел?! — он с силой перевернул испуганного омегу на живот, буквально сдирая с него оставшуюся одежду, — Не хочешь по-хорошему? Твоя воля. Но запомни, теперь ты — моя личная шлюха и никто, слышишь, никто не спасет тебя от этой участи, — шипел альфа, с силой сжимая ягодицы парня и раздвигая их, — Можешь позже сказать «спасибо» своим папашам, которые так любезно продали тебя. Слышишь?! Я тебя купил! — грубый толчок будто выбил весь воздух из легких, — Ты все понял? — каждое слово сопровождалось глубоким болезненным толчком, от которого внутри будто все разрывалось на части, — Я тебя, блядь, спрашиваю! Ты все понял?!

— Да...

   Сегодняшний день так непохож на тот, что был тогда...

   Ранее чистое небо было затянуто густыми свинцовыми тучами, с которых не прекращаясь проливались холодные потоки воды на город.

   Тяжелые ледяные капли безжалостно срывали с деревьев все цветы, остервенело смешивая их с грязью, превращая в ничто. Уничтожая навсегда, так и не дав шанса на короткую жизнь.

   Габриэль стоял в ванной и что-то сжимал в подрагивающих тонких руках.

   По впалым скулам стекали горячие капли...

— Не может быть... Нет... — безжизненно шептали искусанные в кровь губы, — Только не это... — ноги предательски подкосились и омега обессилено опустился на холодный кафельный пол. А на белую плитку упал тест на беременность.

   За дверью послышались неторопливые шаги. Габриэль знал кому они принадлежат, узнал бы их из тысячи. Так ходит только его палач, неторопливо, пугающе, опасно и хищно.

   И вот дверь медленно открылась:

— Вот ты где, ангелочек, — насмешливо пропел полный фальши голос, — А что это ты не встречаешь своего любимого мужа? У нас, между прочим, сегодня гости. Где твои манеры, сучка?! — тяжелая рука безжалостно оставила след на впалой щеке, — Я тебя, блядь, спрашиваю, — ещё один удар, но более сильный, от которого все вокруг в один миг почернело и исчезло.

   А в голове, будто замкнутая в клетке птица, болезненно билась мысль: «Нет! Пожалуйста, ради малыша. Потерпи. Выживи...»

   Вот только сознание все уплывало, словно вода сквозь пальцы.

   На мгновение пред глазами пронесся синий потолок спальни и громкий смех пьяной компании, а потом пришла пустота и боль.