Сказка?

Лес спал спокойно и тихо, будто большой старый кот. Огромные ели, которым был не один десяток лет, росли так густо, что и в самом деле были похожи на темную шерсть. «Кот» не урчал, он спал умиротворенно и лишь изредка шумел тяжелыми ветвями, шепча сквозь сон что-то таинственное, будто рассказывая легенду, оплетенную паутиной древности.

Огромное поместье, которое стояло почти в самом центре леса, было чем-то похоже на старинный замок из древней сказки, столь величественным и загадочным оно было. Со всех сторон здание было окружено высокими деревьями, которые обступали его будто живая стена. Поместье, не смотря на то, что было построено человеком, но оно удивительно гармонично вписывалось в весь открывающийся пейзаж. Казалось, будто оно взрастало вместе с этим лесом, становясь его неотъемлемой частью. Черный камень, из которого было построено здание, блестел в лучах заходящего солнца, прощаясь с ним на целую ночь, и жадно поглощая последние полоски тепла и света.

На одном из балконов стоял мужчина, его короткие чёрные волосы медленно перебирал южный ветер, и альфа с удовольствием подставлял загорелое лицо прохладному дыханию леса, будто прося забрать все свои тревожные мысли и переживания, будто моля о помощи.

С того времени как полуживого омегу привезли в поместье Дейва Уайта прошло уже почти четыре дня, но за это время мальчишка ни разу не приходил в себя, лишь мучился в нескончаемых кошмарах и сквозь сон просил о помощи, слепо протягивая руки к неизвестному спасителю.

Кирус, как и обещал, приезжал проверять состояние омеги каждый день. Брат говорил, что при должном уходе мальчик поправится и его тело восстановится, вот только неизвестно как быстро затянутся раны в душе, ведь их не излечить лекарствами.

К счастью, дела на фирме шли гладко, и заниматься её руководством можно было из дома. Поэтому Дейв со спокойной душой оставался в поместье, зная, что волноваться не о чем

Сейчас главной заботой оставался Габриэль. Этот омега одним своим появлением перемешал все карты и нарушил все планы.

Дейв часто приходил в комнату к мальчику. И если в первые два дня он был уверен в том, что забота о мальчишке – это лишь вынужденные меры, ведь умри он сейчас и у него не будет никаких рычагов давления на Блэка. Но с каждым разом, смотря на хрупкую фигуру, в душе что-то щемило и болело, будто зверь, живущий внутри, рвался наружу , желая оказаться рядом с омегой для того чтобы охранять того от всех напастей. Но от одной из самых страшных он его уберечь так и не смог. И теперь эта мысль тяжелым грузом давила на плечи, заставляя до боли сжимать кулаки от желания собственноручно задавить ту падаль, которая посмела прикоснуться к омеге, к ЕГО омеге. Да, именно ЕГО, его пара, его судьба. Как странно, ведь альфа даже никогда не искал его. И вот перед ним плоды его бездействия. Вот только теперь он ни за что его не отпустит, заберет все переживания и страхи, уничтожит всех, кто посмеет причинить вред его паре.

Последние два дня альфа почти все время проводил в комнате Габриэля, которого не переставали мучить кошмары, не давая нормально отдохнуть. Не зная, что делать, Дейв пытался хоть как-то успокоить мальчика. Сначала омега, чувствуя чужие прикосновения, лишь начинал дрожать сильнее и снова плакал, но вскоре привык, успокоенный теплом надежных рук. Он был слишком вымотан теми несчастьями, что произошли с ним.

Параллельно с присмотром за омегой и управлением фирмой, Дейв активно занимался тем, что усиленно собирал компромат на Линуса Блэка и, несмотря на все связи и ухищрения того, найти ему удалость довольно много. От увиденного и прочитанного желание прибить этого гада росло в геометрической прогрессии.

Линус, в свою очередь, активно занимался тем, что искал «ненаглядного супруга» или же скорее потерянную игрушку. Но, как бы он ни старался, у него ничего не получалось, ведь он не имел ни малейшего представления где искать омегу. Скорее всего, Блэк думал, что мальчишка просто сбежал. И теперь главной угрозой для альфы было то, что Габриэль отправится в полицию.

Дейв, наблюдая за этими жалкими попытками, лишь злорадно усмехался, зная, что к нему этот паразит никак не сможет подкопаться, ведь его люди не допускают ошибок.

***

«Темно. Почему вокруг так темно? Спасите... Кто-нибудь, спасите меня! »

Вот только никого нет рядом, только холод и неизменная пустота, в которой жуткими чудовищами танцуют живые тени, приближаясь всё ближе и ближе, больно обжигая ледяными щупальцами, пробираясь под кожу, окутывая все тело в скользкую мерзкую паутину. Они смеются своими, похожими на скрежет ржавых цепей, голосами, шепча о том, какой он красивый и милый мальчик. Они говорят те же слова, что говорили те люди, которые пришли с Линусом. Их голоса похожи до ужаса, заставляющего тело цепенеть, без возможности пошевелиться, только молча глотать слёзы собственного бессилия.

И только одна мысль бьется в воспаленном от ужаса сознании. Мысль о ребенке, о его малыше, ради которого нужно быть сильным, ради которого стоит жить.

Вот только сил с каждым вздохом становится все меньше. Лишь только слёзы не прекращаются. Есть ли им вообще конец?

Сознание никак не хотело возвращаться из этого мира вечных кошмаров, в которых царили лишь боль и страх. А ещё Он... Всё та же улыбка на бледном лице и те же, наполненные сумасшествием, глаза. Его руки были всё так же жестоки, а губы приносили лишь боль, оставляя после себя ожоги, будто от раскаленного железа. Он всё так же был глух к его мольбам и слеп к его слезам. Он оставался палачом...

От этих нескончаемых кошмаров невозможно было спрятаться, будто они стали частью его, от которой нельзя убежать.

Но потом что-то поменялось. В какой-то момент тени, танцующие вокруг непонятный жуткий танец в ледяных языках пламени, в один миг они будто скукожились и уменьшились в страхе перед Светом. Габриэль не знал, что это за свет, но был безумно ему благодарен, ведь, то тепло и спокойствие, которое он приносил, дарили такое долгожданное чувство защищенности и нежности, давая наконец измученному кошмарами сознанию отдохнуть.

Но это не могло длиться вечно. Свет исчезал так же неожиданно, как и появлялся, оставляя его наедине с тенями. Снова – одного.

Одиночество – это боль... Всегда.

***

Сегодня снова шел дождь, заставляя лес довольно урчать, купая свою зелень в прозрачных каплях, которые, словно драгоценный жемчуг, скатывались с листка на листок. Лес дышал глубоко и спокойно, умиротворенный мелодией вечернего ливня.

Вот только небо было слишком тяжелого серого цвета. Казалось, будто оно вот-вот обрушится под собственным грузом, погребая под собою целый мир.

Дейв дремал в кресле возле окна, убаюканный мерным постукиванием капель о прозрачное стекло.

В тишине комнаты, до этого наполненной только тиканьем старинных часов и шумом дождя, вдруг послышался резкий грохот, который заставил альфу проснуться.

От неожиданности Дейв подскочил на месте, обеспокоенно оглядываясь вокруг в поисках опасности. Внимательно осмотревшись, альфа понял, что Габриэля нет в постели. Но, подойдя ближе к кровати, его ожидало нечто пугающее: омега сидел возле кровати, забившись в угол. Глаза мальчика больше напоминали глаза дикого, загнанного в угол зверя, в них плескалось столько страха и отчаянья, что Дейву было страшно сделать даже шаг вперед.

Габриэлю было страшно. Страшно оказаться в чужом доме, с чужим человеком, не зная на что тот способен. Быть может этот альфа хочет убить его. Или, что было куда страшнее, хочет навредить его ребенку.

- Нет! Прошу вас, не надо,- прошептал омега, прижимая руки к животу в защитном жесте. Вот только этот несчастный мальчик не знал всей жестокой правды, он не знал, что того, кого он так отчаянно жаждет защитить, больше нет,- Нет, не приближайтесь. Умоляю ... Мой малыш, он... Прошу не надо,- беспорядочно шептали бледные от страха губы, соленные от пролитых слёз.

Небо в тот вечер было серым, будто вылито с метала. Казалось, оно вот-вот обрушится вниз...