24 глава.
– Вот черт, нет-нет с ним все в порядке. Сейчас, во всяком случае. Я вовсе не это имел в виду. Бек жив и здоров.
Я прижала руку к сердцу:
– Слава богу. Ты меня напугал до полусмерти, я было решила...
– Да, японял. С ним и вправду все в порядке. После аварии было действительно страшно, но сейчас даже и не подумаешь, что он перенес три операции.
– Три операции? Бедный малыш! Что с ним случилось?
– Фургон въехал в автомобиль Наён, и тот чуть пополам не сложился от удара.
– Ужасно.
– Детское сиденье и часть двери врезались ему в бок, разорвав почку. Хирурги пытались ее восстановить, но из-за места и размера разрыва им пришлось часть органа удалить. В день аварии ему удалили часть левой почки.
– Господи, как жаль.
– Спасибо за сочувствие. – Он замолчал на минуту, и потом продолжил: – Когда он был в операционной палате, медсестра предложила нам сдать кровь для переливания. Я был вне себя от отчаяния и хотел сделать хоть что-то, чтобы помочь.
– Я тебя понимаю.
– Ну так вот, у нас взяли анализы, чтобы определить группу крови и выявить ее совместимость с кровью Бека, чтобы понять, следует ли нам сдать кровь для ее дальнейшего сохранения. Оказалось, ни у одного из нас кровь для этого не подходит.
– Не знала, что у родителей может быть ребенок, которому они не могут дать свою кровь.
Чонгук сразил меня взглядом:
– И тем не менее это так.
Через пару ударов пульса до меня дошло, что он хотел сказать.
– Ты выяснил, что Бек не твой сын.
Чонгук кивнул.
– Я присутствовал при родах, поэтому уверен, что Наён его биологическая мать.
– Даже не знаю, что сказать - это просто ужасно. Она знала, что отец малыша не ты?
– Конечно. Она не признается, но она все прекрасно знала с самого начала. Бек родился на пару недель раньше срока. Я тогда ничего не заподозрил. – Он тряхнул головой. – Если бы не было необходимости в операции, я бы так ничего и не узнал.
– Господи, Чонгук. Ты же выяснил это, когда малыш находился в операционной. И это потрясение добавилось к страху за его жизнь.
– Да, не слишком удачный день в моей жизни. Но на самом деле это был лишь первый из целой череды отвратительных дней, которые ждали меня в будущем. Следующие несколько недель оказались просто ужасными.
– А что еще случилось?
– Я порвал с Наён еще до того, как покинул больницу. По правде говоря, наши отношения испортились еще до аварии. Но мы с Беком…
Чонгук отвернулся на пару секунд. Я заметила, как он судорожно сглотнул, и поняла, что он пытается сдержать слезы. Моя ступня все еще была зажата у него в руках, но он перестал разминать ее. Я пребывала в полной растерянности и не знала, что следует сказать или сделать, но мне так отчаянно хотелось хоть как-то его утешить. Я порывисто села и обвила его руками, стараясь подарить самые нежные объятия, на которые только была способна.
Через пару минут я отстранилась и тихо спросила:
– Тебе не обязательно сейчас это все мне рассказывать. Может, расскажешь в другой раз?
Чонгук улыбнулся одними уголками губ.
– В тот день мое отношение к Наён резко изменилось, но не к Беку. Для меня он был и остается моим сыном.
– Не сомневаюсь.
– В общем, через несколько дней после операции у Бека поднялась температура. Его рана заживала, но ему почему-то становилось все хуже. Врачи назначили антибиотики внутривенно, опасаясь послеоперационной инфекции, но и они не помогали. Кончилось тем, что было решено делать повторную операцию, чтобы удалить ту часть почки, которую они оставили в прошлый раз. В то же время появились признаки сбоя в функционировании второй почки. На самом деле это не редкость, когда при полном или частичном удалении одной почки начинаются проблемы со второй.
– Бедный малыш. Он, наверное, так страдал. Авария, операция, только начало все заживать, опять операция…
Чонгук тяжело вздохнул.
– Те дни, когда он грустил, были все же лучше тех дней, когда он настолько ослаб, что перестал на что-либо реагировать. Когда ты смотришь на беспомощного страдающего ребенка и ничем не можешь ему помочь… это самое ужасное, что может испытать человек.
– Даже представить не могу, что тебе пришлось перенести.
– Еще через неделю улучшения так и не наступило. Инфекцию, правда, удалось побороть, но вторая почка по-прежнему плохо работала. Ему регулярно проводили диализ, отчего ему стало получше и выглядеть он начал здоровее, в то же время врачи заговорили о том, чтобы занести его в список на трансплантацию почки, если наступит ухудшение. Но я-то знал, что люди годами стоят в очереди на донорские органы. А у пятилетнего мальчишки, который держится лишь благодаря процедурам диализа, практически нет шансов. Поэтому я попросил врачей проверить меня на совместимость. Как ни удивительно, несмотря на то что я не был его биологическим отцом, моя почка подошла. Когда мальчик достаточно окреп для еще одной операции, я отдал свою почку, которую ему пересадили вместо поврежденной. Таким образом, у него теперь две почки, и если бы вторая не восстановилась полностью, у него в любом случае была бы одна полноценная.
Я вспомнила шрам на боку Чонгука.
– Значит, вот откуда этот шрам?
Он кивнул.
– Ну, короче говоря, моя почка прижилась, а через несколько дней включилась и его вторая почка и начала полноценно функционировать. Так что теперь мальчишка здоров, как бык. Но тогда, если честно, я был страшно напуган.
Его рассказ оказался настолько потрясающим, что никак не желал укладываться в моей голове. Он взбудоражил во мне множество самых разных чувств и мыслей, но одна из них показалась мне настолько важной, что я не смогла не высказать ее вслух:
– Ты прекрасный человек, Чон Чонгук, и я не имею в виду внешнюю красоту.
– Ты так считаешь, потому что я умолчал о том, что собрал все барахло Наён и вышвырнул его, пока ее не было дома, – возразил он, и похоже, не шутил.
– Она это заслужила. Я бы на твоем месте все трусы этой тупой суки порезала на кусочки.
Чонгук откинул голову назад, на его лице отразилось веселое изумление.
– Так вот какой совет по урегулированию семейных отношений ты бы мне дала, если бы я обратился в тот момент к тебе за консультацией?
На минуту я призадумалась. Что бы я посоветовала в таком случае моему клиенту?
– Я работаю исключительно с парами, которые искренне стремятся наладить отношения. Если бы я выслушала твою историю, увидела бы это выражение горечи в твоем взгляде, я бы не приняла тебя в качестве клиента. Потому что в таком случае я дала бы ложную надежду тому супругу, который все же хочет сохранить семью.
– А у тебя были такие случаи? Встречались ли тебе клиенты, у которых один хотел сохранить отношения, а другой нет?
– Конечно. На самом деле это не такая уж редкая ситуация. В таком случае я обычно назначаю для каждого из супругов отдельные сеансы, чтобы обе стороны могли высказаться свободно, не опасаясь задеть чувства другого. Как выяснилось, во время таких сеансов можно услышать больше правды, чем на обычных, совместных. У меня были супруги, которые были женаты двадцать семь лет, – богатые, очень успешные люди с двумя дочерями. Как выяснилось, муж был геем, но вел такую жизнь, которую считал правильной, так как был воспитан крайне консервативными религиозными родителями. Лишь к пятидесяти двум годам он осознал свои сексуальные наклонности, признался в этом жене и сказал, что им следует развестись. Он очень страдал и оставался с ней все это время, потому что любил ее, но не так, как муж должен любить жену. Кончилось все дело тем, что я все же посоветовала этой паре развестись и впоследствии помогала его супруге все это пережить.
– Вот дерьмо. Как жаль, что мы тогда с тобой еще не делили офис. Я бы выторговал ей прекрасные условия развода, – не смог удержаться от шутки Чонгук.
Я ткнула его кулаком в грудь.
– А я-то думала, что ты предпочитаешь представлять интересы только мужчин.
– Насколько они были богаты? Для некоторых я мог бы сделать исключение.
Я рассмеялась.
– Почему ты предпочитаешь работать с мужчинами? Из-за того, что с тобой сотворила бывшая жена?
Чонгук покачал головой:
– Вовсе нет. Просто с ними легче иметь дело.
Ответ его был весьма туманным, и у меня сложилось впечатление, что он просто не желает отвечать.
Я прищурилась:
– Чон Чонгук, назови мне реальную причину.
Он снял с колен мои ноги, встал с дивана и подошел к окну.
– Тебе может не понравиться мой ответ, – сказал он, глядя на море огней внизу.
– Но мне все же очень хочется услышать твое объяснение вне зависимости от того, понравится оно мне или нет.
Я видела, как он сжал челюсти.
– Агрессивный секс – лучшее средство от злости.
– Не поняла?
– Когда я брался представлять женщин, они были, как правило, смертельно обижены и разозлены и во что бы то ни стало хотели поквитаться с муженьками.
– Ну и что? Они были уязвлены. Это нормально при разводе.
Чон обернулся ко мне, он выглядел слегка смущенным.
– Дело в том, что многие из них хотели поквитаться с мужьями, переспав со мной.
– И ты спал с клиентками? – потрясенно спросила я.
– Я ничуть не горжусь этим, поверь, но бывало и такое. После развода я сам был полон злости. Агрессивный секс отлично помогает выпустить пар и хотя бы на время справиться с гневом.
– Разве секс с клиентами не идет вразрез с правилами поведения адвоката, если таковые имеются?
– Как я уже сказал, я стыжусь этих моментов.
Я была уверена, что Чонгук не просто было стыдно за свое поведение. Он действительно сожалел о содеянном и честно мне в этом признался, хотя мог и солгать. В любом случае я считала себя не вправе осуждать его за проступки, совершенные в прошлом. То, что сегодня он был честен со мной, говорило о многом.
– Агрессивный секс, говоришь, – сказала я, пытаясь спрятать улыбку.
Он слегка кивнул и внимательно на меня посмотрел.
– Что я могу сказать? Ты самый настоящий извращенец, эгоистичный, самовлюбленный паршивец.
Чонгук мотнул головой:
– Что за хрень? Ты же сама хотела, чтобы я был с тобой честен.
– Я не думала, что ты окажешься настолько честным паршивцем.
Он, видимо, собирался ответить, когда я встала с дивана, подошла к нему и, хитро улыбаясь, прошептала:
– Я тебя разозлила?
– А, так ты намеренно пытаешься меня разозлить? – улыбнулся Чонгук.
Прежде чем я поняла, что происходит, Чонгук подхватил меня на руки и, снова шагнув к дивану, распластал меня на нем, нависнув сверху всем своим огромным телом.