Эпилог.
Pov_Chaeyoung
Год спустя
– Ты привез?
Джей полез в карман пиджака и вытащил конверт.
– Вот. – Он тряхнул головой. – Поверить не могу, что ты смогла провернуть всю эту комбинацию.
Тут я заметила, что в холл входит Чон.
– Убери скорее. Он идет.
Джей сунул конверт обратно в карман и вытащил фляжку. Отвернув крышку, он протянул ее мне:
– Хочешь глоточек?
– Нет, спасибо.
Чонгук вошел как раз в тот момент, когда Джей поднес старую потрепанную флягу к губам.
– Ты все еще повсюду таскаешь с собой эту штуку?
– Никогда не знаешь, когда тебе понадобится глоток «Хеннесси», друг мой.
Я удивлялась, что Чонгук не прикладывался к бутылке в последние дни, готовясь к приезду гостей. Через несколько минут должны были приехать мои родители и еще человек шесть друзей Чона. Несмотря на то что мы уже целый год жили в Атланте, гостей мы принимали первый раз. Разумеется, за исключением Джея, которого и гостем считать было нельзя. Он всегда был членом семьи для Чона, а за последний год и для меня. Он стал мне чем-то вроде несносного старшего брата, которого мне всегда хотелось иметь.
Иногда, когда он приходил к нам в гости, я заставала их с Чонгуком, сидящими на диване и режущимися в компьютерные игры в два часа ночи. Бывали случаи, когда Гук опаздывал на самолет из Нью-Йорка, куда летал в деловую поездку, потому что Джей таскал его с собой на задание, и он помогал ему вести наружное наблюдение. Но в любую минуту этот человек готов был прийти нам на помощь. У кого-то от ветрянки остаются рубцы, а Чонгук заполучил верного друга на всю жизнь. Так что нет худа без добра – по крайней мере, у этих двоих так оно и было.
Бек влетел в комнату со двора. Его одежда насквозь промокла, и потоки грязно-коричневой воды стекали с его головы.
– А я поливал сад!
– М-м-м… Ты поливал сад или сад поливал тебя? – Я указала на ванную комнату. – Иди-ка скорее вымойся, пока гости не пришли.
– А можно я лучше в бассейне голышом искупаюсь? – Он подпрыгивал на месте, сложив ладошки в умоляющем жесте.
– Нет, ты не можешь купаться в бассейне голышом. Соседи могут увидеть.
Бек обиженно надул губки, обреченно опустил плечи и, нарочито волоча ноги, направился в ванную.
– Мы с Джейем сейчас сгоняем за пивком, – объявил Чон. – Надо что-нибудь прикупить, раз уж я собрался в магазин? Может, забрать торт, который ты заказала?
– Мои родители по пути к нам заедут в кондитерскую за ним. Это у нас своего рода традиция – они всегда оплачивают торт. Так что не беспокойся, – соврала я. Гук нежно поцеловал меня в щеку.
– Все, как ты пожелаешь. – А потом прошептал мне на ухо: – Между прочим, ты не очень беспокоилась по поводу того, что соседи могут тебя увидеть, когда вчера ночью плескалась голышом в бассейне.
Полагаю, он был прав. Но в свою защиту должна сказать, что вчера вечером я на радостях пропустила стаканчик вина, потому что нам удалось забрать Бека на целых три недели, на все время пребывания его мамаши на Бали, куда она отправилась в медовый месяц. А тут еще и Чонгук пришел из спортзала, и его рельефные мускулы выглядели особенно впечатляюще. К тому же темнота стояла как в преисподней, и… ну, да, я уже говорила, какие у Чона потрясающие мускулы?
Десять минут спустя, когда я только что закончила готовить салат с арбузными шариками, раздался звонок в дверь.
Мои улыбающиеся родителя приветствовали меня с поднятыми вверх руками:
– Поздравляем с Днем обретения!
×××
Я вошла в дом, чтобы посетить ванную комнату, и несколько минут стояла у окна, наблюдая за вечеринкой, проходившей во дворе. Все было просто замечательно. Родители беседовали с новым деловым партнером Чонгука и его женой, Джей вовсю флиртовал с одинокой мамой одного из лучших друзей Бека – причем я заранее сообщила каждому из них, что другой не состоит в браке, – а Бек радостно исследовал домик на дереве, который они с отцом строили целях четыре месяца после нашего переезда сюда.
Ведь сегодня был мой День обретения. Мои родители были здесь со мной, но этот праздник должен был стать чем-то особенным.
Гук со двора заметил, что я смотрю на него, и, извинившись перед собеседниками, прервал беседу и направился ко мне. Он встал у меня за спиной, обвил руками мою талию и тоже начал смотреть в окно.
– На что ты там смотришь?
– На мою жизнь.
– Правда? – Он развернул меня и нежно поцеловал. – А вот теперь я тоже смотрю на свою жизнь.
Я чувствовала, как мое сердце тает.
– Мне так нравится, когда ты говоришь мне нежности.
– А прошлой ночью ты прямо-таки была в восторге, когда я говорил тебе непристойности.
Я обняла его за шею.
– Может, я просто люблю тебя, – сказала улыбаясь я.
– Оно и понятно, ведь я вообще полный отпад!
Я закатила глаза и засмеялась.
– Чертов эгоманьяк.
Он поцеловал меня в лоб.
– Твои родители уже созрели для торта. Кажется, твоя мама большая сладкоежка.
Родители не переставали напоминать мне о торте с момента своего прихода. Только вовсе не по той причине, о которой говорил Чонгук. Солнце уже клонилось к закату, и я запаздывала с подачей торта почти на час – но все еще не могла решиться. Я была буквально на грани нервного срыва – что неудивительно после более чем полугода тревожных ожиданий. И вот этот момент настал.
– Я обещала Беку, что разрешу ему помочь принести торт гостям. Как насчет того, чтобы приготовить кофе, а я схожу за ним?
Я нашла Бека, и он тут же бегом бросился в дом, когда я сообщила ему, что подошло время осуществить задуманное. Он улыбался от уха до уха, и я невольно вспоминала ту радость, которую я испытывала в свой первый День обретения.
При виде радостной мордашки своего сынишки, Чонгук сказал:
– Ну, видимо, это будет потрясающий торт.
– Он в моей комнате. Дядя Джей сказал, что положил его мне под подушку, потому что он круче любой феи! – прокричал Бек через плечо, уже пробежав половину холла.
Он удивленно нахмурил брови, и я потянула его за руку без каких-либо объяснений.
– Пойдем.
Комната Бека была окрашена в ярко-желтый цвет. Мы позволили ему самому выбрать цвет для детской, когда окончательно переехали в Атланту по окончании семестра в университете. Чонгук был верен данному им слову и не возражал против ярких цветов, которые я выбирала при оформлении дома. Все комнаты теперь были веселые – одна ярче другой, – за исключением нашей спальни, которая была окрашена в приглушенный серый цвет. Я выбрала именно этот оттенок, после того как Чон на мой вопрос, какой цвет он предпочел бы для нашей спальни, ответил, что ему все равно, так как кроме меня ему никаких ярких красок не нужно. Вот поэтому я и решила: пусть в спальне все будет так, как ему нравится, – потому что это было место, где он всегда давал мне то, что люблю я.
Бек стоял рядом со своей кроватью с конвертом за спиной. Он выглядел так, словно вот-вот лопнет от радостного возбуждения, и на лице его сияла широкая улыбка.
Я кивнула ему:
– Ну, давай.
Бек взмахнул конвертом, который прятал за спиной, и сунул его в руки отцу.
– Поздравляю с Днем обретения!
Чон нерешительно взял толстенный белый конверт и вопросительно посмотрел на меня:
– Это мне? Но ведь это твой праздник, детка.
Я покачала головой:
– Просто открой.
Он вытащил документ из конверта и развернул его. Он был адвокатом, и ему не понадобилось много времени, чтобы понять, о чем речь, даже если в названии постановления это прямо не указывалось. Он застыл, прочитав заголовок, и посмотрел на меня, явно потрясенный.
Я кивнула.
Получив подтверждение, что то, что написано в заголовке документа, ему не снится, Чонгук тут же пролистал десяток страниц до самой последней, чтобы убедиться – на месте ли все подписи и действителен ли документ. Конечно, все подписи были на месте, и вообще – все было в полном порядке, именно так, как он и любил. На последней странице, черным по белому, стояли подписи судьи Рэймонда Клэпмена и Леви Арчера Бодина.
Когда он снова посмотрел на меня, его глаза были наполнены слезами.
– Но как…
– С Днем обретения тебя, папочка! Тебе подарили меня на этот праздник! И теперь вы с Рози можете праздновать оба обретения в один день!
Конечно, это была лишь формальность. Чон всегда был настоящим отцом для Бека и в своем сердце, и в сердце ребенка, как и мои родители для меня. Но иногда официальное подтверждение этого статуса – словно красивый бантик на упаковке с желанным подарком. А о том, что теперь нам придется платить дополнительные алименты еще больше десятка лет, я сообщу Чону попозже – хотя и не думаю, что он сильно расстроится.
Когда я предложила взять на себя выплату алиментов, которые суд обязал платить Леви, я честно собиралась выплачивать их из заработанных мною средств. Я решила, что это будет мой вклад в содержание ребенка, который за последний год стал и моим тоже.
Как выяснилось, Леви не проявлял особого интереса к своим отцовским обязанностям. Да и Наён ему была не нужна, потому что портила ему имидж, постоянно таскаясь за ним по всем гонкам. Видимо, и женщин, с которыми он спал, это тоже раздражало. Меньше чем через две недели после того, как Наён заставила Чонгука сообщить сыну о том, что у него есть биологический отец, Леви бросил ее. У него не было ни малейшего желания общаться с Беком. Единственным напоминанием о его родстве с ребенком были значительные суммы, которые власти штата вынудили его постоянно выплачивать в качестве алиментов – уж об этом Наён позаботилась после того, как он послал ее куда подальше.
Поэтому несколько месяцев назад, когда Гук был в Нью-Йорке по делам, а гонки, устраиваемые NASCAR, как раз проходили в Джорджии, мы с Джейем на денек съездили переговорить с Леви. Мой план, по которому я собиралась от него просто откупиться, был все-таки лучше плана, разработанного Джейем. Тот хотел упросить друга своего приятеля из полицейского департамента Атланты подставить Леви, обвинив в вождении в состоянии алкогольного опьянения. Дальше Джей собирался шантажировать его тем, что сможет разрушить его карьеру гонщика, приносившую немалые доходы, и таким образом заставить подписать документы о передаче родительских прав.
Я боялась, что моя затея уговорить Леви передать Чону родительские права в обмен на то, что мы избавим его от алиментов, имела мало шансов на успех, но терять мне было нечего, а Чон мог приобрести все. Как показал опыт, иногда срабатывают и самые безнадежные планы. А теперь, когда Наён нашла нового богатенького лоха, к которому могла присосаться, она тоже ничего не имела против усыновления.
В глубине души она знала, что это справедливо, да ей, собственно, было на все это наплевать, пока ежемесячно на ее счет поступала круглая сумма на содержание ребенка и рядом был богатенький муж, который ее содержал.
Чонгук смотрел на документ и глазам своим не верил. Я думала, что он постарается сдержать слезы, но, когда на бумагу упала капля, я поняла, что он безо всякого стеснения плачет. Он широко раскинул руки и, обняв одной рукой меня, другой сына, прижал нас к своей груди. Потом выдержка изменила ему – его плечи затряслись, и все тело начало содрогаться, когда он беззвучно зарыдал. Я не выдержала и тоже заплакала от переполняющих меня эмоций. Это был прекрасный момент – и он живо напомнил мне о собственном Дне обретения, когда мои родители тоже вот так плакали от счастья. Тогда я еще не понимала всех этих переживаний, но сегодня мне все стало ясно.
Когда мы все наконец вытерли слезы, Бек спросил, можно ли попробовать торт.
– Вперед, дружище. Почему бы тебе не взять торт и не отнести его во двор гостям? Мы с Чеён присоединимся к вам через пару минут.
– Хорошо, папа. – Бек вприпрыжку выскочил из комнаты, оставив нас вдвоем.
Гук смотрел на меня с изумлением.
– Не могу поверить, что ты это сделала. Никто никогда в жизни не делал для меня ничего столь значимого.
Я почувствовала, как снова к горлу подступает комок.
– Без помощи Джея тут не обошлось.
Ор убрал выбившуюся прядку волос мне за ухо.
– Не сомневаюсь. Но именно ты дала мне все, о чем я только мог мечтать.
Я взяла его за руку и сжала в своих ладонях.
– Это справедливо, потому что ты дал мне то же самое.
– Ну, еще далеко не все. Но собираюсь дать, если ты мне позволишь.
А дальше все происходило, словно при замедленной съемке. Чон порылся в переднем кармане пиджака и извлек маленькую черную коробочку, а потом опустился на одно колено.
– Я таскал эту штуку с собой всю последнюю неделю, решая, когда лучше преподнести ее тебе. Хотел, чтобы это был особый момент – думал, может быть, сегодня, и ждал подходящего случая. Но разве можно придумать более подходящий момент, чем сейчас, как ты думаешь?
Я прижала ладонь ко рту и посмотрела на него, совершенно ошеломленная.
– Ты прав. Лучше момента не придумаешь.
Чонгук взял мою руку.
– Пак Чеён, с того самого дня, как ты совершила разбойное нападение на мой офис и показала мне задницу, я чувствую, что в душе чего-то не хватает, когда тебя нет рядом. Ты мой островок яркого цвета в моем черно-белом мире. До встречи с тобой я не понимал, почему отношения у меня не складывались с другими женщинами. Но теперь я прекрасно это осознаю – потому что они не были тобой. Поэтому умоляю: скажи, что ты согласна выйти за меня замуж, потому что все остальное ты мне уже дала. Все, чего мне не хватает в этой жизни, – это чтобы ты носила мою фамилию.
Мне казалось, что все это происходит во сне. Слезы ручьем катились по моим щекам.
– Это все реально? Неужели все это происходит сейчас наяву?
– Реальнее некуда, детка. Ты, я, Бек… малыш, который сейчас в твоем животе, мы уже семья. Ты сегодня официально подарила мне Бека. А теперь официально подари мне себя. Скажи мне «да»!
– Да!– Я так расчувствовалась, что бросилась к Чонгуку на шею, сбивая его на пол и падая вместе с ним.
Мы лежали так некоторое время, и мой будущий муж вытирал слезы с моих щек.
– Ты так мило сделал мне предложение. Я бы сказала, даже романтично. Вот уж не думала, что в тебе есть и это.
– Можешь не сомневаться, во мне это есть.
×××
Ну что ж ребятки, на этой прекрасной ноте мы заканчиваем историю Чонгук и Чеён. Надеюсь вам понравилась их история любви.🥺
Желаю всем головокружительного вечера.🥰🖤
Увидимся очень скоро.🌸🌸🌸🖤