Два месяца спустя

Ночь была глухой, а сон не шел. Я обнимал Яшил в темноте, вдыхая знакомый запах ее волос. Вдруг она повернулась, и моя ладонь коснулась ее щеки.

— Мехмед, ты почему не спишь? — прошептала она, приподнимаясь.
— Ничего. Спи.

Она послушно легла, а я встал к столу с картами. Предстоящий поход требовал безупречного плана. Ошибка была недопустима. Всю оставшуюся ночь я обдумывал маршруты и диспозиции, изредка поглядывая на спящую Яшил.

С первыми лучами я отпустил ее и вышел на балкон встретить рассвет. Внезапно сзади меня обняли.

— Яшил? — улыбнулся я, не оборачиваясь.
— Шехзаде, мне сказали, вы здесь.

Я резко отстранился. Передо мной стояла Нурбану-хатун.

— Что ты здесь делаешь? Тебе положено оставаться в своих покоях.
— Соскучилась, — она поклонилась, но в глазах светилась непокорность.
— Вы скоро уезжаете. Хотела попрощаться.

В ее руках была небольшая бархатная шкатулка.

— Ты ослушалась приказа. Что это?
— Подарок. Недостойный вас, но если примете... — она протянула коробочку.

Внутри лежала брошь в виде полумесяца, усыпанная сапфирами.

— Она будет напоминать вам обо мне... и о нашем сыне.

Я невольно улыбнулся.

— Спасибо, Нурбану.
— Я хочу лишь родить вам наследника, чтобы вы знали о моей любви.

— Возвращайся сейчас же, — приказал я.

Она повернулась, чтобы уйти, но вдруг вскрикнула, схватившись за перила. Роды начались стремительно. Я донес ее до гарема, где передал в руки Сюмбюлю.

— Доложите, как все закончится, — бросил я и вернулся в покои.

Упав на постель, я уставился в потолок. В голове звучала одна мысль «Скоро я стану отцом».

~~~

Я проснулась от странных, приглушенных криков, доносившихся из-за двери моих покоев. Сердце учащенно забилось в груди, когда я, накинув легкий шелковый халат, осторожно приоткрыла тяжелую дверь. В слабо освещенном коридоре мелькали тени: Сюмбюль и двое стражников почти бесшумно несли бледную Нурбану. Её лицо было искажено гримасой боли.

— Сынок, мой сынок рождается! — вырвалось у неё хриплым, надрывным криком, разрывающим ночную тишину.
— Тише, госпожа спит — строго, но беззвучно пригрозил евнух, и они быстро скрылись в глубине коридора, направляясь к её покоям на втором этаже.

Я прикрыла дверь, прислонившись к прохладному дереву. Спустя время крики не утихли, а лишь усилились. Мехмед наверняка один, он волнуется. Не раздумывая долго, я быстро переоделась в простое, но опрятное платье и бесшумно вышла в коридор, освещенный тусклым светом ночных светильников.

«Золотой путь», ведущий к покоям шехзаде, в это время был пустынен. Однако перед самой дверью мою дорогу преградили двое неподвижных стражников. Их лица были бесстрастны.

— Шехзаде отдыхает и никого не принимает, — глухо произнес один из них, не глядя на меня.
— Но мне нужно его увидеть, это важно, — попыталась я договориться, и в моём голосе прозвучала мольба.

Видимо, наш разговор услышали внутри, потому что в следующий миг двери покоев распахнулись, и сильный порыв воздуха откинул мои распущенные волосы назад. На пороге стоял Мехмед. Его карие глаза блестели в полумраке, а волосы были в беспорядке. Он без лишних слов схватил меня за руку и решительно втянул в свои покои, плотно закрыв дверь.

— Ты что-то забыла? Или что-то случилось? — он обеспокоенно рассматривал моё лицо, его пальцы всё ещё сжимали моё запястье.
— Я слышала... у Нурбану-хатун начались роды, — прошептала я. — И подумала, что тебе, наверное, тяжело ждать одному. Что тебе может быть нужен кто-то рядом.

Он слегка выдохнул, и тень усталости скользнула по его лицу.
— Ты одна знаешь, что мне нужно на самом деле, — его голос звучал сдавленно.

В этот момент дверь снова открылась — без стука, как у себя дома, в комнату вошла Айше-султан. Её властный взгляд мгновенно оценил обстановку, задержавшись на моей руке в руке её брата.

— Мехмед... я только что узнала... — начала она, а затем её глаза обратились ко мне.

Я немедленно отстранилась, освободив свою руку, и сделала почтительный, глубокий поклон.
— Госпожа.

— Кхм... у Нурбану начались роды, надеюсь, ты в курсе, — сказала она брату.

— Да, сестра. В этот момент она как раз была в моих покоях, — спокойно, без тени смущения, ответил Мехмед.

Внутри меня будто оборвалась струна. «Как? После меня... после нашей ночи он принял Нурбану здесь?»

— Яшил-хатун, — ледяной тон Айше вернул меня в реальность.
— Да, госпожа, — снова поклонилась я.
— Ступай в свои покои. Я побуду с шехзаде.

Мой взгляд метнулся к Мехмеду. Он молча, почти незаметно кивнул. Поклонившись в последний раз, я вышла. Возвращаясь по пустынным коридорам в гарем, я не могла выбросить из головы одну мысль: как он мог простить Нурбану такой дерзкий, неповинный поступок?

Уже в знакомых стенах гарема, направляясь к своим комнатам, я едва не столкнулась с запыхавшимся Сюмбюлем. Он мчался, не разбирая дороги.

— О Аллах, что ж вам не спится всем в эту ночь? А ну, прочь с дороги, мне срочно нужно к шехзаде с вестями! — недовольно буркнул он, пытаясь меня обойти.
— Нурбану-султан уже родила? — сердце замерло в груди. — Кого же... мальчика?

В этот миг у меня вдруг подкосились ноги, и я едва удержалась, опершись о стену.

— Уф... посмотрите на неё, только стала фавориткой и уже ведёт себя как госпожа, — проворчал он, качая головой. — Узнаешь со всеми утром, нечего раньше времени сюда соваться!

И, не дав опомниться, он стремительно побежал дальше по коридору, оставив меня одну в кольце тревожной тишины. Я прислонилась к прохладной стене, закрыв глаза.

— О Аллах, дай мне сил, — тихо прошептала я, глядя в узорчатый потолок. — Не дай мне затеряться и сгинуть в стенах этого дворца.

Проходя мимо общих покоев, где жили другие наложницы, я уловила обрывки приглушённого, но жаркого обсуждения.

— ...говорят, всё же девочка родилась, слышала, Нурбану в полной ярости, — шепталась одна, блондинка с хитринкой в глазах.
— Да-а, я тоже такое слышала. Надеюсь, теперь шехзаде оставит её без внимания, — с плохо скрываемой надеждой добавила её подруга.

Внезапно они заметили меня.

— Яшил-хатун, а тебе шехзаде ничего не говорил? Кто родился? — с фальшивым любопытством подбежали они ко мне.

Я лишь молча покачала головой, стараясь сохранить безразличное выражение лица.

— Жаль... а я думала, он тебе первому расскажет, — с явной издевкой протянула Лале, одна из самых завистливых девушек.
— Утром всё вместе и узнаем, — сухо ответила я и пошла дальше, чувствуя, как их взгляды жгут мне спину.

— Видимо, шехзаде не так уж сильно тебя и любит, раз такой новостью не поделился, — ядовито бросила она мне вдогонку.

Я остановилась, медленно обернулась. В коридоре воцарилась гробовая тишина.

— Тебе-то какая разница? — мой голос прозвучал тихо, но чётко, будто удар хлыста. — Шехзаде, даже имени твоего не знает.

Не дожидаясь ответа, я развернулась и ушла. Но её слова, словно отравленные иглы, засели глубоко в сердце, и от них стыла кровь в жилах. Поэтому я смогла уснуть только к утру