Глава 15
Просто мусор, брошенный на хлипкий порог и которому не на кого положиться. Вечно никому не нужный изгой, с чем, как я себе всегда говорила, я уже давно смирилась.
Раздается щелчок, и, когда я снова пробую нажать на ручку дверцы, она открывается.
Взяв свою сумку и не оглядываясь, я направляюсь к окну своей спальни.
Незаметно проскользнув в дом, я переодеваюсь. Потом иду в ванную и моюсь как могу под маленькой струей воды, которую включила, чтобы никого не разбудить: нам нельзя принимать душ после того, как выключают свет.
Я выхожу из ванной и тут же застываю на месте, увидев Су Ён с маленьким ночником в руках. Но она лишь кивает.
– Ступай в кровать, дитя.
Мне даже не нужно ничего придумывать. У меня такое чувство, что ей известно больше, чем она хочет показать.
Я обхожу ее, возвращаюсь в свою комнату и ложусь в кровать. Затем включаю свой фонарик, вставляю в уши наушники и врубаю музыку. Нащупав нож, я засовываю его под пояс шортов и, уставившись на дверь, жду, когда ко мне придет сон.
Мои глаза уже начинают закрываться, когда рядом со мной вдруг возникает чья-то фигура. Я быстрым движением открываю нож и поднимаю руку, чтобы блокировать тянущуюся ко мне руку чужака.
Лезвие касается кожи, и фигура отскакивает.
Я лихорадочно шарю по простыне и, подняв фонарик, навожу его на человека.
Передо мной стоит Тэхён, недовольно рассматривающий свою футболку. Над его бедром расплывается красное пятнышко.
Его глаза поднимаются на меня.
– Черт подери, ты порезала меня!
– Какого черта ты тут делаешь?! – сердито шепчу я.
Проигнорировав мой вопрос, Тэхён снимает через голову футболку и осматривает рану.
Да к черту рану… привет, кубики на животе и – офигеть просто! Ох, эти бедра. Толстые вены вычерчивают идеальный путь для моего языка, начинающийся в нескольких сантиметрах от его пупка и исчезающий в серых спортивных штанах. Которые совсем не скрывают размеры его хозяйства, которое проглядывается через тонкий хлопок.
Да, ему есть чем похвастаться.
И готова поспорить, что, если чуть-чуть потянуть за шнурки, его штаны скользнут вниз, открывая доступ к главному призу.
Но вот Тэхён судорожно вздыхает, и я поднимаю на него глаза.
Ох, точно, я же порезала его!
Я быстро ползу на коленях по матрасу и уже через секунду встаю перед ним. Облизав палец, я провожу им по ранке, чтобы убрать кровь, и он вздрагивает.
– Расслабься. Я чуть-чуть поцарапала тебя, не может быть, чтобы было настолько больно.
Тэхён отталкивает мою руку, когда я нажимаю на ранку.
– Мне вообще не больно.
Я поднимаю руки, а потом опускаюсь на кровать.
– Я бы попросила прощения, но ты сам виноват. Нечего было подкрадываться ко мне.
Он облизывает губы, продолжая смотреть на меня. С его руки свисает футболка.
– Зачем ты пришел?
– Чтобы убедиться, что ты дома.
– Вы же сами высадили меня у крыльца, разве нет?
– Это ни хрена не значит. – Он пожимает плечами.
– Значит, ты хотел узнать, отправилась ли я домой или тайком пробралась в чужую кровать?
Тэхён даже не пытается ничего отрицать. Но и не соглашается.
– Что ж, я у себя, так что теперь ты можешь идти.
Не обращая внимания на мои слова, Тэхён тянется к моему ножу, но я рывком хватаю его.
Его глаза вспыхивают.
– Зачем тебе это?
– Привычка. – Это не ложь.
Я начинаю нервничать под его пристальным взглядом и заставляю себя не ерзать на месте.
Это что-то новенькое, и совсем мне не нравится.
– Почему ты спишь с ним?
– Не твоего ума дело.
– Дружки твоей матери? – догадывается он, и мои ноздри раздуваются.
– Не притворяйся, что тебя это волнует.
– Я и не притворяюсь.
– Тогда не притворяйся, что тебе интересен мой ответ, – огрызаюсь я, ощущая пустоту в животе. – Убирайся ко всем чертям.
Тэхён не двигается, пытаясь сохранить свой мрачный вид. Но если он себе на уме, то я наблюдательна – он внимательно разглядывает меня, высматривая повреждения. Не то чтобы мои синяки и ссадины могли заставить его медлить… но все же.
– Хорошо. А теперь, Дженни, слушай внимательно. Ты больше никогда не будешь драться для Мина. – Он выпрыгивает в окно.
Я прислоняюсь к раме.
– Скажешь, что от него мне тоже нужно держаться подальше?
Тэхён оглядывается на меня через плечо, и опять этот безжалостный взгляд.
– Не задавай глупых вопросов, на которые ты и так знаешь ответ.
Мои глаза следят за движением его языка, когда он проводит им по губам.
Но тут Тэхён делает шаг назад, и наши взгляды снова встречаются.
Он качает головой и исчезает в темноте.
Улыбаясь сама себе, я закрываю за ним окно. Засранец.
Я кручу в руке нож и провожу пальцем по стирающейся гравировке на ручке: «Семья – это не только общая кровь».
Не знаю, что это значит, но сам нож меня успокаивает.
У моей матери был только один мужик, который осознавал, что у нее есть ребенок, и соответствующе вел себя, пока был с ней. Он все равно был куском дерьма, появлялся и исчезал в ее комнате, как и все остальные, но каждый раз приносил мне мороженое и портативный DVD-плеер с новым фильмом. Он говорил мне включить звук, и обычно к тому времени, когда заканчивалось кино, заканчивался и его платный сеанс. Он забирал фильм и уходил.
Но когда мы виделись в последний раз, пробыл у нас совсем недолго. Мужчина опустился рядом со мной и с каким-то торжественным видом дал мне этот нож. Он велел мне всегда носить его с собой, но пользоваться им только тогда, когда я почувствую в этом необходимость. Он сказал, что написанные слова – это истина, что я не должна принимать свою жизнь только потому, что родилась в ней.
Он сказал мне, что семья – это выбор, а не бремя рождения. Он сказал, что лишь от меня зависит, когда я прочувствую это и когда перестану соглашаться на меньшее, чем хочу.
Мне кажется, что в тот самый момент он наконец понял, что моя мама брала «работу» домой, и чувствовал себя полным дерьмом, но в то время я приняла его слова и держалась за них. И с того самого дня мой нож помогает мне спать по ночам.
Тэхён стал вторым, чья кровь окропила его лезвие.
Но сомневаюсь, что он будет последним.
Я снова ложусь в кровать, включаю фонарик, вставляю наушники и прячу нож.
Но сон ко мне так и не приходит.
* * *
Дождь лил всю ночь и, похоже, не собирался прекращаться, так что все, кто смог найти деньги, прыгнули в городской автобус, чтобы доехать до школы: два с небольшим километра под дождем пешком – то еще веселье.
Приподняв руку, чтобы скрыть зевок, я откидываюсь на спинку сиденья и закрываю глаза. Поездка займет всего пять минут, но мне не повредят и несколько секунд сна.
После ухода Тэхёна я так и не смогла уснуть. Как всегда после боя, уровень адреналина был очень высоким, но, кроме «Ксанакса», мне ничего не помогало. Конечно, в приюте подобного нет.
Дома, хоть мне и не всегда платили, я дралась чаще, так что баланс был лучше. Когда у меня были деньги, чтобы успокоиться, мне хватало пары бутылок дешевого пива или пары шотов. Лишняя энергия, которую некуда было девать, не копилась внутри. Обычно мне удается поспать три-четыре часа, так что вчера, когда моя голова опустилась на подушку, я поняла, что дело дрянь.
Скрипят тормоза, автобус, пошатываясь, останавливается. Я ударяюсь спиной о сиденье, и моя головная боль становится еще сильнее.
Шуга бьет меня локтем под ребра, и я толкаю его в ответ. Когда он хлопает меня по бедру, я открываю глаза и с недовольным видом поворачиваюсь к нему.
Он с безразличным выражением лица кивает подбородком в переднюю часть автобуса, не снимая с головы огромные, как у диджеев, наушники.
Я игнорирую его и закрываю глаза.
– Сынок, ты будешь платить или нет? – спрашивает водитель автобуса – женщина – своим хриплым прокуренным голосом.
– Ответ отрицательный, леди. Я просто ищу… – Резко открыв глаза, я вижу Намджуна, который широко улыбается мне. – А вот и она! Пойдем, Джен-Джен.
– Что ты делаешь? – кричу я ему со своего сиденья в четвертом ряду, и он прислоняется к поручню.
– Жду тебя.
Теперь все в этом долбаном автобусе смотрят на меня, а ведь здесь не только ученики из старшей школы Ханыль, но еще и обычные рабочие и бездельники из соседних районов.
– Уходи, Намджун! – говорю я сквозь зубы.
– Не могу.
– Послушайте, людям нужно попасть…
Намджун недобро усмехается, и леди закрывает рот. Его губы растягиваются в зловещей улыбке.
– Это дела Кимов. – Он как будто выплевывает свое имя, и бедная женщина бледнеет. – Автобус поедет тогда, когда я разрешу. А это не случится до тех пор, пока она не выйдет. – Намджун снова смотрит на меня, шутливое выражение стерлось с его лица.
Водитель тоже оборачивается ко мне.
– Дорогая, тебе лучше выйти из автобуса.
– Нет! – рявкаю я.
Ее лицо ожесточается, и мне становится стыдно, но… какого хрена?
Нет.
Намджун качает головой, словно он разочарован, но ждал от меня такого ответа. Выглянув из открытой двери, он пожимает плечами.
И тут, конечно, в автобус залезает чертов Джин. Они с Намджуном идут по проходу. Но стоит им оказаться рядом со мной, как я подпрыгиваю от неожиданности, услышав шепот:
– Двигай свою задницу, Дженни. Сейчас же.
Я поворачиваюсь к нему, но он смотрит не на меня. А на моего соседа.
Значит, здоровяк пробрался через заднюю дверь. Замечательно.
– Выходи уже, Дженни. Иначе мы все опоздаем. – Это Лиса.
Я показываю ей средний палец, и Джин тут же поворачивается к ней, но она быстро отводит взгляд.
Еле слышно зарычав, я встаю, собираясь выходить не через заднюю дверь с Тэхёном, а в переднюю, по дороге толкнув двух клоунов, которые, заржав, следуют за мной.
Остановившись у выхода, я оглядываюсь на Шугу, но они с Тэхёном сверлят друг друга взглядами. Я выхожу из автобуса под дождь.
Намджун накидывает мне на голову свою куртку, но я бросаю ее в лужу.
Он сердито смотрит на меня, поднимает ее и, схватив мою руку, тащит к их идиотскому джипу. Открыв дверцу, Намджун взмахивает рукой, и я залезаю в салон, как марионетка, которой, похоже, им так нравится играть.
– Что за хрень!
– Не возникай, девочка.
– Отвали!
Джин усмехается и садится за руль, а Намджун залезает на пассажирское сиденье.
Наконец в машину садится и Тэхён.
Он не произносит ни слова, даже не смотрит в мою сторону, но парни почему-то смеются, и джип начинает движение.
Непроницаемая задница.
Я не задаю им вопросов, когда мы проезжаем школу – какой от этого толк? Но уже меньше сержусь, когда мы подъезжаем к магазину пончиков в другом квартале.
Джин выходит из машины и просовывает голову в окно.
– С шоколадной крошкой и горячий шоколад, – говорит ему Намджун, а я едва сдерживаю улыбку.
– Кофе, – говорит Тэхён, и тогда Джин смотрит на меня.
– Не вредничай…
– Два батончика с кленовым сиропом и кофе напополам со сливками.
Он хмурится.
– Что? – с самым серьезным видом спрашиваю я. – Думал, я откажусь от сладкого, притворившись, что питаюсь росой?
Джин кивает.
– Почему-то да, я так подумал.
Он входит в магазинчик.
Я откидываюсь на спинку сиденья и вздыхаю, предвкушая вкус сладостей, которые скоро получу.
На губах Тэхёна появляется еле заметная улыбка, и я быстро отвожу глаза, глядя вперед.
– Тебе не обязательно притворяться, что мы тебе совсем не нравимся, Джен-Джен. – Намджун улыбается мне в зеркало заднего вида. – С нами круто. Вот увидишь.
– Прямо сейчас?
– Ага. Потому что теперь ты все время будешь с нами, детка. Куда мы, туда и ты.
– Почему? – спрашиваю я, уже глядя на Тэхёна.
– Потому что мы этого хотим.
– И все же. Почему?
Тэхён разглядывает мое лицо, а потом снова отворачивается.
– Еще пока сам не знаю.
Ну да, точно.
Джин возвращается и раздает нам наши заказы. Я открываю бумажный пакет, а внутри оказывается целых три батончика.
Ухмыльнувшись сладостям, я вытаскиваю из кармана немного наличных.
Улыбка Джина тут же исчезает. Сурово посмотрев на меня, он отталкивает мою руку.
– Больше никогда не пытайся сунуть мне деньги. Если я предлагаю тебе что-то, значит, я за это заплатил, тебе ясно?
Моя гордость хочет поспорить, но, судя по выражению его лица, для него это значит намного больше. У него есть естественная потребность заботиться о ком-то, и если я не позволю ему, то разрушу то, над чем он, похоже, так усердно работал – или работает до сих пор. Разрушу тот образ мужчины, которым он хочет быть.
Я благодарю Джина, и его непринужденная улыбка заставляет мое сердце чуть-чуть оттаять.
Чтобы скрыть свое замешательство, я набрасываюсь на свою еду.
Значит, Джин – воспитатель.
Я смотрю на Намджуна, который ухмыляется, как маленький мальчик, глядя на свое сладкое угощение, затем поворачиваюсь к Тэхёну, который тихо качает головой в такт музыке, потягивая черный кофе и наблюдая из окна за дождем.
Сейчас они кажутся мне такими простыми. Обычные подростки, которые едут в школу.
Интересно, какие роли в этой троице исполняют Намджун и Тэхён?
Какая роль будет у меня?
Эта мысль заставляет меня резко выпрямиться. Тот факт, что я даже перестала удивляться таким вещам, говорит мне, что пора ко всем чертям убираться из этой машины, и именно поэтому, как только мы подъезжаем к школе, я тянусь к ручке. Но – ха-ха, они издеваются надо мной! – снова чертов блокиратор замка.
Намджун смеется, и я поворачиваюсь к нему.
– Меры предосторожности. Не могу позволить тебе бросить нас.
– Думаешь, то, что вы силой заставили меня выйти из автобуса и заперли в этой гребаной тачке, поможет вам в вашей нескончаемой потребности быть рядом со мной?
– Ты бы поехала с нами, если бы мы попросили? – с вызовом спрашивает он.
– Нет.
Он пытается придать своему лицу хмурый вид, но все-таки широко улыбается, и я, черт меня подери, улыбаюсь ему в ответ.
Весело рассмеявшись, я снова откидываюсь на спинку сиденья.
– И все-таки какой у вас план? Настоящий план. Почему я сейчас с вами, в этой машине? Для чего это все?
– Никто никогда и пальцем не пошевелил ради нас по собственному желанию. Они что-то делают для нас, если им что-нибудь нужно. А ты даже не раздумывала. Не сомневалась, хотя, пожалуй, стоило бы. Так что… теперь нам хочется знать, – отвечает Джин.
– Что?
Когда Джин и Намджун переводят взгляд на Тэхёна, я следую их примеру.
Он смотрит перед собой, но потом отвечает:
– Всё.
Тон, которым он говорит это, плюс его застывший взгляд подсказывают мне, что он не врет. Он лично хочет знать… все.
– Не то чтобы я верю вам, но, черт, скажите мне… стоит мне теперь все время держать ушки на макушке, когда речь зайдет о вас троих, или это временное соглашение?
– Соглашение? – Тэхён выгибает бровь, на его полных губах играет усмешка.
– Да, ваша светлость? Мне можно будет спокойно пописать или нет?
– Плохой пример, Джен-Джен. Потому что теперь мы все представляем тебя со спущенными до лодыжек штанами.
Я поворачиваюсь к Намджуну в тот самый момент, когда он взмахивает рукой в воздухе, как будто хлопает кого-то по заднице, и я, не в силах сдержаться, взрываюсь смехом.
Джин протягивает руку и шлепает смеющегося Намджуна по затылку, а Тэхён бросает на меня хмурый взгляд.
Я качаю головой и облизываю губы, стараясь не обращать внимания на то, что все три пары глаз прикованы к моему рту.
– Так, парни, вы слишком часто думаете членами, чтобы в вашей компании оказалась девчонка. Может, вам стоит пересмотреть…
– Вылезай из машины, Дженни. Пора устроить представление.
Представление.
Ну да.
Я снова пытаюсь нажать на ручку, и проклятая штуковина поддается.
Я пытаюсь отсрочить это маленькое шоу, которое они явно подстроили, но Тэхён уже торопит меня.
Все трое, каждый по-своему сексуальный и властный, стоят у капота машины. Высокие, широкоплечие и неприкасаемые. Даже несмотря на дождь, кажется, что небо начинает проясняться. Исчезли их беззаботные улыбки и дразнящие ухмылки. Их глаза пусты, их лица ничего не выражают.
Такие они для всего остального мира – спокойные, хладнокровные и расчетливые.
Я закидываю рюкзак на плечо и медленно иду к ним. Я встречаюсь взглядом с каждым из них и киваю. Между ними, а теперь между ними и мной, происходит безмолвное общение.
Сейчас они не просто три парня, они не улыбаются пончикам и не наслаждаются дождем.
Сейчас они парни Ким.
Почему мне дали возможность увидеть их другими?
Но есть вопрос получше: почему это заставляет меня чувствовать себя… Я не знаю, что именно чувствую.
Раздражение. Смущение.
И надежду…
Я отгоняю от себя мысли об этом, и мы вчетвером идем ко входу в школу. Но стоит нам подойти к дверям, как Тэхён хватает меня за локоть и тянет в сторону.
Я смотрю на него, сдвинув брови, но он отводит взгляд.
Мы стоим так несколько мгновений, а затем двери распахиваются, человек в костюме выводит одного из учителей, на его запястьях блестят наручники.
Его голова опущена, но, проходя мимо нас, мужчина поднимает глаза. Заметив парней, он бледнеет, сразу же отводит взгляд и смотрит прямо перед собой.
Его ведут вниз по ступенькам и за угол.
Я даже не заметила полицейскую машину.
Когда я разворачиваюсь, из школы нетвердой походкой выходит девчонка. Мне знаком страх, который отражается в ее глазах. С каждым шагом она все крепче обнимает себя, а рядом плачет, похоже, любящая ее мать.
Девушка украдкой поднимает глаза, быстро смотрит куда-то мимо парней и вдруг начинает плакать. Она крепче сжимает руку матери, а когда проходит мимо меня, натянуто улыбается мне.
Я перевожу взгляд на Тэхёна, но он следит за матерью и дочерью, которые идут к ждущей их у обочины машине.
Никто ничего не говорит.
Намджун открывает дверь, подмигивает мне, когда я протискиваюсь мимо него, и мы опять идем все вместе, только уже по школе. С каждым шагом к нашей компании присоединяются остальные. Один из них – Лео, парень, который подвозил меня на вечеринку. Но он как будто не замечает меня, и это прекрасно. Других парней я видела в спортзале. Наверное, это их товарищи по команде.
Девчонки к нам даже не подходят. Но зато они буквально пожирают нас глазами.
Когда парни останавливаются, я тоже останавливаюсь.
Джин оглядывается на ребят за спиной, и все тут же расходятся.
– Над ней надругались, – говорит он мне.
Я киваю: уже поняла это, и все же его слова не объясняют того, что только что произошло.
Джин кивает в ответ и уходит, оставляя меня с Намджуном и Тэхёном.
Тэхён и Намджун ударяются костяшками, и Тэхён переводит взгляд на меня.
Прикусив нижнюю губу, он пятится, чуть запрокинув голову. Это чертовски сексуально, и ублюдок это знает.
– Увидимся на уроке, Белоснежка.
Я киваю, не в силах оторваться от него, а он разворачивается и уходит.
Девчонки выкрикивают его имя, когда Тэхён проходит мимо, но он притворяется, что не слышит, и в одиночестве удаляется по коридору.
– Посмотри в другую сторону, Джен-Джен. Твои соски затвердели, а в твоем лифчике нет подкладки. – Намджун, как обычно, в своем развратном стиле разряжает обстановку.
Я закатываю глаза и иду в класс, не оборачиваясь.
– Откуда ты знаешь?
– Детка, про сиськи я знаю все. Вот, например, твои. Округлые, высокие, идеальные. Слегка покачиваются, когда ты двигаешься. Так что твой лифчик либо из кружева, либо из тонкого сатина.
Я весело смеюсь, а он кричит:
– Ха! Я так и знал!
Конечно, это не кружева и не сатин, какой-то другой эластичный материал. Обычный дешевый лифчик, который легко снимать.
– Ты похотливый извращенец, – говорю я, усаживаясь на свое место.
Намджун смотрит на меня со сдавленным выражением на лице.
– Да ну, Дженни! Я же парень!
Закатив глаза, я открываю свою сумку и достаю оставшийся батончик с кленовым сиропом. Разломив его пополам, я протягиваю вторую половинку Намджуну.
Он подмигивает мне и засовывает ее целиком в рот.
– Ты посмотри на нас, Джен-Джен. Мы делимся шоколадками. – Он говорит с полным ртом, а потом, еще не проглотив, наклоняется ближе. Я с подозрением смотрю на него. – Не хочешь поделиться со мной и другими сладостями?
Фыркнув, я разворачиваюсь лицом вперед.
В класс входит учитель, и начинается урок.
Продолжение следует...
•3145 слов•