Часть 5
Это была наша первая настоящая прогулка. Без спешки, без "перед уроком" или "после учёбы". Просто мы — и целый город для нас двоих.
Я надела своё синее платье. То самое. Оно будто хранило все мои чувства — от первой влюблённости до тех самых слов "я скучаю". Он заметил.
— Ты сегодня особенно красивая, — сказал он, чуть хмуро, и отвёл взгляд.
— Что? — я рассмеялась. — Почему такое лицо?
— Просто... — он пожал плечами. — Один из твоих коллег в сторис вчера слишком весело с тобой шутил.
Я остановилась. Посмотрела на него, пытаясь сдержать улыбку.
— Ревнуууешь?
— Я?.. — Он кашлянул. — Нет. Просто наблюдаю.
Я подошла ближе и заглянула ему в глаза.
— Он всего лишь коллега. Ты — совсем другое.
Он опустил взгляд, будто сам не ожидал, как это задело. Я взяла его за руку. Он не отдёрнул, наоборот — крепко сжал мои пальцы.
Мы шли по набережной. Говорили ни о чём. Смеялись. Молча смотрели на воду. И с каждой минутой между нами становилось теплее.
— А если снова кто-то напишет тебе, что я слишком красивая? — спросила я вдруг, слегка дразня его.
Он остановился, посмотрел на меня серьёзно:
— Тогда я напишу ему, что ты уже занята. Ну… почти.
Я засмеялась. Он улыбнулся. И в тот момент я поняла: его ревность — не потому что он не доверяет. А потому что ему небезразлично. Потому что ему важно.
Мы зашли в маленькое кафе, взяли два горячих шоколада, и когда он вытер каплю с моего носа, я подумала — может, счастье и правда в таких моментах? В этой руке рядом. В ревности без обид. В прогулке без маршрута. В любви, которая растёт тихо, но уверенно.
Сначала всё шло спокойно. Мы прогуливались по набережной, говорили о детстве, о мечтах. Всё было почти идеально.
А потом раздался звонок. На экране — имя коллеги.
— Секунду, — пробормотала я, отвечая.
— Привет! Слушай, ты ведь говорила, что тебе интересно поработать перед камерой? Мы завтра снимаем мини-ролик — нужно лицо, как твоё. Свободна?
Я замялась на секунду.
— Думаю, да.
— Отлично! Приходи к десяти. Крутая локация, стиль, кофе — всё будет.
Я положила трубку и почувствовала, как он напрягся.
— Кто это был?
— Коллега. Съёмка. Всё по работе.
— Ты уверена, что это только работа?
— Что ты хочешь этим сказать?
— Что я пойду с тобой. Просто… на всякий случай.
---
На следующий день он стоял рядом, как будто охранял. Спокойный снаружи, но напряжённый изнутри.
Когда коллега приветственно приобнял меня, его рука задержалась чуть дольше, чем надо. И это было всё.
— Ты что делаешь? — голос моего парня прорезал воздух, как лезвие.
— Расслабься, — ответил коллега, пожимая плечами. — Мы просто работаем.
— Ты к ней прикасаешься, как будто она твоя. Но она не твоя.
Они подошли слишком близко. Я шагнула между ними.
— Хватит! — выдохнула я. — Вы оба! Это не то, чего я хочу!
Я развернулась и ушла вперёд. Он пошёл следом, молча. Шаг за шагом — быстрым, тяжёлым. Его злость буквально пульсировала в воздухе.
И вдруг — удар. Он со всей силы врезал кулаком в кирпичную стену.
— Стой! — я вскрикнула, бросаясь к нему.
Он стоял, опустив голову. Его рука дрожала, костяшки разбиты, кровь текла между пальцами.
— Что ты делаешь?! — Я осторожно обняла его сзади, прижавшись щекой к его спине. — Зачем… так?
Он не ответил. Только тяжело дышал, как будто боролся с собой.
— Я здесь, — прошептала я. — Ты не должен ничего доказывать. Я уже выбрала тебя. Я рядом. Даже когда ты невыносимый, даже когда ты злишься, даже когда ранишь — я рядом.
Он медленно повернулся ко мне. Его взгляд был другим. Уставшим, раненым, но... настоящим.
— Я просто боюсь тебя потерять.
— Тогда не бей стены, — сказала я слабо, — просто держи мою руку.
И он взял её. Крепко. До боли. Но с нежностью внутри.
Ночью шёл дождь. Тихий, тёплый, почти шепчущий. Я сидела у окна, укутавшись в плед, и думала о нём.
О его руках, раненых от гнева.
О его глазах, в которых больше страха, чем злости.
О том, как сильно мы оба чувствуем, и как плохо умеем с этим справляться.
Вдруг — звонок в дверь.
Я даже не удивилась. Сердце уже знало раньше меня.
Открыла — и он стоял там. Мокрый с головы до пят, дрожащий не от холода, а от того, что держал внутри. В руке — забинтованная ладонь.
— Прости, — сказал он сразу. — Я не должен был.
— Знаю.
— Я просто… я никогда не любил так.
Я боюсь, что ты уйдёшь. Что выберешь кого-то другого. Что я снова останусь один.
Я смотрела на него — и видела не только того, кто ударил по стене.
Я видела мальчика, которому когда-то не хватало любви.
Видела мужчину, который боится потерять то, что только начал обретать.
И того, кто стоял сейчас, в дождь, передо мной. Ради меня.
Я шагнула ближе. Обняла.
Он прижался ко мне, осторожно, будто я могла раствориться.
— Я здесь, — сказала я. — Я не ухожу. И не уйду. Только пообещай, что больше не будешь драться с кирпичными стенами.
Он тихо рассмеялся.
— Только если ты будешь рядом.
— Тогда всё будет по-другому, — прошептала я. — Потому что теперь мы не одни.
Мы стояли в дверях, под звуки дождя, и впервые за долгое время не было ни боли, ни страха. Только тишина. И нежность, что осталась после шторма.