Анакин [3]

Три дня, пока болел, я чувствовал себя королём. Можно было просто лежать, а мне по первому зову приносили еду или воду. Даже с душем, когда, с одной стороны, очень хотелось помыться, а с другой, не было на это сил, в итоге всё решилось без меня. Парм усадил меня в душевой, и я блаженно улыбался, пока он мыл мне голову.

- Справа ещё, - я повернул голову, чтобы Парму было удобнее сушить мне волосы. Его прикосновения расслабляли, и будь я настоящим котом, уже мурчал бы от удовольствия. И не надо на меня так смотреть, это не я его заставил.

- Ты ещё не выздоровел, а снова моешь голову, - пробурчал Парм, но было слышно, что он не всерьёз.

- Они слиплись.

Я с детства привык мыть голову каждый день. Принимаешь душ - моешь голову, это уже привычка, и когда я не мог нормально помыться, начинал чувствовать себя ужасно. К тому же голова уже не болела, и за это тоже стоило поблагодарить Парма.

Он безропотно выполнял мои просьбы, но с душем вышла проблема. Парм чётко ограничил: пока я болен, мыться не чаще одного раза в день. Вчера я его не послушался и попытался принять душ, пока он ходил за едой, но меня выдернули прямо из ванной, одели и держали крепко, пока я не поклялся, что буду его слушаться, пусть дело касается даже идиотского душа.

- Ты уверен, что тебе лучше? - он уже второй раз спрашивает.

- Я здоров, - кивнул я. - Серьёзно. Я вчера даже ходил. Мне просто было лень, поэтому я использовал тебя.

Он усмехнулся и положил ладонь мне на щёку. В последние дни он часто так делал, и я уже почти привык.

- Всё ещё можешь меня использовать.

- Хотелось бы, но, боюсь, мышцы атрофируются, - на самом деле я очень хотел его отблагодарить. Да и пора уже возвращаться к своим обязанностям, я давно не готовил, например. - Я скоро уеду, не хочу терять время.

- Оу...

- Ты же сам говорил, что нужно тратить время на что-то полезное, - я улыбнулся ему и получил улыбку в ответ. С каждым днём Парм улыбался всё свободнее.

Мы с ним отправились поискать еды в доме тётушки Тоэй. В деревне было тихо, вероятно, все собрались на пляже. Я снова приготовил омлет (он у меня даже не пригорел) и дополнительно обжарил Кале*, Парму явно понравилось.

- Как благодарность за то, что помогал мне эти дни.

- Я тоже получил немало бонусов от твоей болезни, - он попробовал капусту. - Очень вкусно.

- Каких ещё бонусов?

- Сам же говорил, если ты мне нравишься, то я от твоей болезни тоже выигрываю, потому что могу к тебе прикасаться, - он говорил спокойно, как о чём-то будничном и само собой разумеющемся. Я снова едва не подавился, и ему пришлось хлопать меня по спине. - Да и ты как кот.

И что, он пытался мне помочь или хотел, чтобы я умер от смущения?

- Просто ешь, - я оттолкнул его лицо, и когда заметил, что он не знает, что сказать ещё, тоже продолжил есть.

Пока мы ели, заскочил Тан и, увидев меня без маски, так обрадовался, что кинулся помогать с посудой, лишь бы мы быстрее освободились. Потом, взяв нас с Пармом за руки, потянул с собой на пляж и всё это время не переставая болтал.

- Мы собираемся погулять по острову. И вы тоже должны пойти с нами, Пи', - как можно отказать, когда тебя так упрашивают? Вообще-то я собирался помочь на пляже, но нам снова не позволили.

Если честно, нас с самого начала не подпускали к работе, даже с Маем в лодку не пустили. Потом мы хотели помочь сортировать рыбу, но нас прогнали, дядюшка Хэм даже бежал, чтобы отобрать у Парма рыбину, которую тот поднял. Нам заявили, что раз мы туристы, то и нечего соваться.

Что-то мне кажется, туристам позволено куда больше нашего.

- Вы ещё не видели дом Хозяина? Мы отведём.

О, тот самый хозяйский дом.

Если бы Тан не был ребёнком, я бы решил, что он болтает слишком много и слишком подозрительно, как будто чтобы намеренно не дать мне подумать. Но я накручиваю, наверно.

- Пусть Пи'Доктор идёт впереди.

- А моя мама говорит, что первым должен идти глава семьи, а это значит, что первым пойдёт господин.

- Танг прав, это господин всегда о Пи'Докторе заботится, значит, он главнее, он и должен быть первым.

Дети, сбившись в кучу, оживлённо обсуждали нас. Сам же Парм только благосклонно кивнул, будто соглашался с их словами.

- Чего раскивался? - с детьми я спорить не могу, а с ним - запросто.

Мнения детей, тем временем, разделились. Сначала почти все хотели, чтобы я пошёл впереди, но стоило вмешаться Тану с его «главой семьи», как они тут же разбились на два лагеря. Не уверен, что они это серьёзно про семью, но в целом меня вообще удивляет это их спокойное отношение к тому что «семья» может состоять из двух мужчин. Казалось, это их заботит в последнюю очередь. Я как-то спрашивал у Мая, не думают ли местные жители, что однополые отношения странные. Что удивительно, он сказал, что нет, все понимают, мол даже у Хозяина бойфренд, а не девушка.

Поразительно, да?

- В общем, господин пойдёт впереди, - Тан подёргал Парма за штанину, сообщая ему о принятом наконец решении. Тот только кивнул в ответ.

Самое забавное, что дети послушно ходили за ним повсюду, что бы он ни делал. Даже если отходил сфотографировать что-то, мелочь гуськом семенила за ним.

- Если вы не хотите идти через лес, то нужно пойти там, - один из ребятишек махнул рукой в сторону тропы. Парм отвлёкся от камеры, молча на него посмотрел и пошёл в указанном направлении. И дети не возмущались, наоборот, кажется, они решили, что это круто.

Окей, Джейди, просто смирись с этим.

- Они теперь считают тебя главарём, - шепнул я Парму. Дети тут же заинтересованно навострили уши, но были слишком низкими, чтобы услышать о чём мы разговариваем.

- А тебя - моим мужем.

Когда я это пропустил? Парма спрашивать бесполезно, он не ответит, поэтому я повернулся к нашей делегации и сердито ткнул в них пальцем.

- Кто посмел назвать меня его мужем?

Десять пар глаз одновременно моргнули, потом дети переглянулись, словно совещаясь, и вытолкнули Тана, как самого младшего, отвечать.

- Да никто, вроде бы, но если вы так хотите, мы можем звать вас мужем господина, а не Пи'Доктором.

- Муж господина, господин ушёл в ту сторону.

Я на пару секунд завис, задумавшись. Если дети меня так не называли, значит остаётся один вариант...

- Ах ты скотина!

- Некрасиво так с мужем разговаривать. Мама говорит, что в семье все должны уважать друг друга.

===

Дом, который мы с Пармом видели с холма, теперь был прямо передо мной. Красивое здание, к которому вела тропа из каменных плит. Может, она и смотрелась несколько странно посреди песчаного пляжа, зато, наверно, ходить по такой гораздо удобнее, если не хочешь натаскать в дом песка.

- Мы здесь подождём, - Тан дёрнул меня за футболку, и я, оглянувшись, понял, что дети даже на тропу наступить не смели.

- Почему вы не пойдёте с нами?

- Нам запрещено.

- Хозяин не разрешает входить?

- Мне мама не разрешала.

- А мне папа запретил.

Как оказалось, всем детям родители запретили приближаться к этому дому. Похоже, они очень уважают Хозяина.

- Ладно, я понял.

- Иди сюда, - Парм не дал мне договорить, схватил за руку, а поняв, что я не тороплюсь его слушать, обнял за плечи и потащил куда-то в сторону дома. Едва я сумел сообразить, что происходит, мы были уже далеко от детей.

- Стой.

- Что такое?

- Разве можно оставить их вот так? - я оглянулся на детей, которые расселись прямо на песке и о чём-то переговаривались. Не было похоже, что они собираются разбегаться, но мы так далеко от деревни, я не думаю, что можно оставить их без присмотра.

- Я велел им ждать там и не уходить никуда.

- Но...

- Мы ненадолго, всё будет нормально, - Парм опять потянул меня к дому.

Он вёл себя совершенно спокойно, будто он тут хозяин, и я уверен, будь дверь открыта, внутрь бы тоже зашёл. А так мы осмотрели дом снаружи, Парм меня фотографировал, заставляя повернуться то так, то эдак.

- Это правда ничего? - я нервничал. Одно дело просто зайти и аккуратно оглядеться с тропинки, другое - бродить как у себя дома.

- Никто не узнает.

- А если дети расскажут взрослым, нас не выгонят с острова?

- Никто не посмеет выгнать тебя, - он усмехнулся.

- Оу.

- Кроме меня.

- Вот спасибо, - я бы его пнул, но он же ответит, поэтому всё, что я мог, это вложить в ответ весь свой сарказм и пару раз проклясть его про себя.

Сфотографировав меня на каждом углу этого дома, Парм наконец решил вернуться. Дети ждали нас, развалившись на песке, и тут же потащили к качелям, привязанным к раскидистому дереву неподалёку. Кроме качелей там были ещё скамейки, но видно, что их поставили просто для красоты.

- А сюда нам точно можно? - я с сомнением покосился на Тана, шагающего рядом.

- Ага, муж Хозяина разрешил.

- Какой добрый.

- Он правда очень добрый! - Тан улыбался во весь рот.

- И как его зовут?

- Эй, муж господина, иди сюда скорее!

Меня серьёзно хотели усадить на это сооружение? Парм с независимым видом стоял позади качелей, как будто готовился меня раскачивать. Ай, почему «как будто»? Он действительно принялся меня раскачивать, стоило мне подчиниться настырным детям и сесть.

А они его ещё и подначивали раскачать посильнее.

- Держись крепче, - вообще для этого не нужно было наклоняться и шептать, я снова покрылся мурашками и едва не свалился с треклятой качели.

- Только посмей и будешь спать за москитной сеткой сегодня.

Я хотел его напугать, но он не только не испугался, но и развеселился, судя по виду.

- Ты так говоришь...

- Как?

- Не важно.

- Как будто дуетесь на мужа, - подсказал Тан и завопил протестующе, потому что я сжал ему губы пальцами. - Больно!

===

В общем, дом нам понравился. По разным причинам. Парм сказал, что это отличное место для фотографий, а мне жутко понравилось качаться на качелях: ветерок обдувает, солнце не обжигает, потому что у дерева густая крона, вид на море потрясающий. Чего ещё желать?

Я услышал затвор камеры и, улыбаясь, повернулся к Парму.

- Ещё раз!

Парм удивлённо опустил фотоаппарат. Кажется, моё отличное настроение его удивило.

- Уже выздоровел?

- У меня настроение хорошее, а тебе это не нравится?

- Подумал, что ты сбрендил.

Запиши курс «Как испортить настроение за три секунды».

- Господин, можно мне подержать? - Ман, старший из детей, не отрывал сияющего взгляда от камеры Парма. Все остальные навострили уши, может, думали, что если Ману позволят, то и им повезёт.

- Нет.

Кто бы сомневался. Парм остался верен себе, и если бы дети не считали его крутым вожаком, уже рыдали бы от расстройства.

- Парм, - я дёрнул его за руку. Он забыл, что разговаривает с ребёнком, и его холодный ответ даже меня испугал, что говорить о мальчике? - Ты можешь отказать, но должен объяснить почему, дети не понимают.

Самое правильное - сказать всё прямо, и Парм вроде понял. Я уже однажды объяснял ему это, но он, наверно, забыл.

- Очень важная, - я ещё раз дёрнул его за руку, чтобы он не останавливался и объяснил нормально. - Эта камера очень важная и ценная для меня, поэтому нельзя.

Лучше не стало, если честно. С другими людьми он всё ещё разговаривает не очень хорошо. Но тут я могу помочь.

- У каждого из вас наверняка есть что-то такое, особо ценное, что никто не должен трогать, кроме вас? - теперь все радостно закивали.

- Мне не нравится, когда трогают мой игрушечный автомат.

- А мне - когда берут пенал, который купила мама.

- Я не люблю, когда все виснут на господине Тонмае.

- Вот, видите, а господину не нравится, когда кто-то трогает его фотоаппарат, это как с вашими игрушками или пеналом, она для него очень важная. Понимаете?

Самое интересное, что я-то постоянно её отбирал, но эту мысль я пока отбросил, мне было некогда её думать, я старался избегать его взгляда.

- Да, мы поняли.

- Простите! - Ман дёрнул Парма за рубашку и поклонился, показывая, что хорошо воспитан.

- Всё нормально, - я снова говорил вместо него, потому что, судя по всему, Парм рот открывать не собирался. - Никто не сердится.

Дети неуверенно переглянулись, но, когда Парм кивнул, подтверждая мои слова, расслабились и заулыбались снова. Потом мы по очереди качали детей на качелях, пока Ман не сказал, что скоро вернётся лодка отца, и он должен помогать с уловом. Так что мы решили возвращаться.

- Что такое? - Парм заметил, что на обратном пути я всё время думал и шёл куда медленнее.

- Ты, - моё любопытство меня погубит, честно, - сказал, что камера...

- ...очень ценная, и никому не позволяется её трогать, - закончил он. - Никому, значит вообще никому. Даже Пи' и Као, да.

- А почему тогда мне... - я даже остановился, пытаясь справиться со шквалом вопросов. Парм, заметив это, остановился тоже. Судя по тому, как он на меня посмотрел, кажется, я уже понял ответ.

- Я сначала тоже не понимал. А теперь ответ очевиден, и ты его знаешь.

Знаю. Но чего я не знаю, так это действительно ли его «нравишься» подходит под общепринятое определение.

- Идём, - всё, что я мог - это запретить себе думать про это всё. Запихать свои мысли и сомнения в дальний угол и делать вид, что этого всего не существует. Но он разбил мои хрупкие мечты на с

- Ты нравишься мне не как друг.

Ну не скотина ли?

Я могу собой гордиться, я даже не споткнулся. Просто шёл дальше, хотя чувствовал, как он сверлит меня взглядом. Даже когда мы пришли на пляж, и дети разбежались в разные стороны искать родителей, он не переставал на меня смотреть. Это выбесило меня настолько, что я уже обернулся, собираясь рявкнуть что-нибудь вроде «Что?!», но увидел широченную счастливую улыбку на его лице и не смог выдавить ни слова.

- Придурок, - я отвернулся.

Пока я совершенствовался в мысленных проклятиях, на берег вытащили большую лодку отца Мана и ещё одного рыбака. Дети побежали было к ним, но женщины их остановили, приступив к разгрузке.

- Давай поможем, - я, не дожидаясь ответа, направился к ним.

Люди выглядели уставшими, и я просто хотел помочь сколько смогу, нельзя же просто стоять в стороне, да?

- Куда это вы? - тётушка Тоэй схватила меня за руку, когда мы с Пармом подошли ближе. Другие женщины тоже обернулись к нам.

- Собирались помочь разгружать.

Она ахнула, прикрыв рот ладошкой. Все вокруг тоже выглядели не менее удивлёнными.

- Да в чём дело? - нас наверняка снова прогонят прочь, это к гадалке не ходи, но я не мог понять почему.

- Там уже достаточно помощников. Вам совсем не обязательно, просто устанете и всё.

- Тогда мы могли бы сортировать рыбу.

- Нет! - они рявкнули так громко, что я машинально отшатнулся, и всё это выглядело слишком подозрительно.

Разгружать рыбу нельзя. Сортировать рыбу нельзя.

Я вспомнил, как в прошлый раз, когда я попытался помочь и взял рыбину, все очень странно на меня смотрели, но ничего не сказали. Когда же это сделал Парм, все кажется, даже дышать перестали, как будто что-то ужасное случилось.

Ага! Я повернулся к Парму в поисках подсказок, и, судя по его виду, что-то действительно происходит. Нужно только выяснить, что.

- От меня что-то скрывают?

- Что?

Некоторые пытались делать вид, что не понимают, о чём я, но в целом вели себя так, как будто я поймал их на горячем. И чего я не знаю? Я скоро уеду, и мне нужны ответы прямо сейчас.

- Иди сюда, - я схватил Парма за руку и подтащил к ящику со льдом, только что снятому с лодки. Сорвав крышку, я заставил его опустить руку в кучу рыбы.

И как я и ожидал, за нашими спинами тут же раздалось громкое:

- Молодой Хозяин! - дядюшка Хэм пришёл в ужас только от того, что Парм потрогал рыбу.

Как он его назвал? Хозяином?

Я откашлялся, привлекая к себе внимание. Когда все притихли, я обвёл их взглядом всех до единого, даже детей.

- Через пару дней мы с Пармом возвращаемся в город, и мы не знаем, сможем ли вернуться когда-нибудь ещё, - кажется, никто не ожидал, что мы уедем так скоро. Но чем дольше я на них смотрел, тем больше был уверен в своих выводах. - И мне кажется, сейчас самое время признаться. Ну? Мне кто-нибудь скажет правду?

автор новеллы: Chesshire

===

Примечание переводчика:

* Кале - сорт декоративной капусты без кочана, внешне листовая капуста с кудрявыми листьями похожа на салат.