Выбор Чимина

В кабинете пахло цветами сада: маленькими биколями, бутоны которых раскрывались лишь в сумерках и при полной Илле, терпкой валецией, немного тимнами, но больше всего Чимин любил запах цидры. Она росла прямо у него на подоконнике в коричневых горшках и требовала бережного, ласкового ухода. Слуги ухаживали за цветами, словно это маленькие дети, протирали листочки, удобряли землю и исправно поливали по приказу Чимина.

Цидра раскрывалась огромными багряно-красными бутонами и пахла нежной сладостью, дразня его чуткий нос. Чимин любил этот аромат так же сильно, как и жизнь в особняке Йонны. И лишь в преддверии течки не мог вдыхать этот запах, и в тот единственный раз, когда понес ребенка от своего супруга. Беременность оборвалась еще до второй полной Илле, но Чимин не унывал, он ожидал нового благословения богов. Молил их.

Каждый раз, когда его начинало мутить от запаха цветов, он надеялся, что понес... Но вот уже два года его чрево не принесло ни единого плода. На публике Чимин держал лицо, но в своем кабинете, когда в воздухе разливался этот аромат, и было как никогда одиноко без его альфы, он не мог смотреть на все отрешенным и равнодушным взглядом. Йонна не упрекал Чимина, но омега чувствовал разочарование и некоторое отчуждение, которое появилось между ними.

А последние полгода муж вообще забыл дорогу в его постель и избегал. Чимин понимал, что оказался негодным супругом и пустым омегой. И выигрыш, который так льстил Йонне поначалу, не принес счастья, хотя за Чимина боролось рекордное количество альф, и он отверг всех. Йонна тогда гордо нес его руку и отбивал завистливые взгляды холодом превосходства, а в интимном полумраке их покоев брал Чимина до полного исступления, пока жар первой страсти не остыл.

Чимин видел, выходя в город, что бывшие ухажеры до сих пор открыто вожделеют его, пусть он отдал свое тело и сердце, принеся положенные клятвы в Храме Девятерых. Его семья была высокородной и богатой, Йонна не смог бы упрекнуть его в плохой наследственности или развратном поведении. Ведь Чимин чтил его имя и мечтал лишь об одном - выполнить долг, как любой родовитый омега, а также закрепить свое положение, ставшее неясным и шатким.

Из-за толстой каменной стены в сад прорвался вечерний молитвенный напев служителей Храма Девятерых. Солнце медленно ползло по небу, скрываясь за горизонтом, а его муж все еще не вернулся из города, уже вторую неделю безвылазно пропадая там с утра до вечера. Чимин сделал судорожный, глубокий вдох и закрыл глаза, чтобы не думать в очередной раз о проблемах, которые довлели над его головой.

Заскрипела брама, послышались смятые расстоянием тихие разговоры главной стражи, а сердце Чимина радостно скакнуло и снова забилось в ровном ритме. Особняк не был большим, чтобы волнение в одной его части не передалось другой, омега вышел в сад, оставив свой кабинет, желая лишь одного, чтобы все его тревоги обернулись сном. Даже не надеясь, что муж посетит его.

Вернее, он был уверен, что Йонна проведет ночь у себя, как и все предыдущие. Один. Чимин несколько раз пытался скрасить одиночество мужа, но нарвался на холодный прием и прекратил навязываться.

Именно поэтому внезапно раздавшиеся в коридоре шаги взволновали его. Йонна шел в его покои! Рванувшись в кабинет, омега накинул свою лучшую тунику и капнул немного масла цидры на запястье. Возле зеркала Чимин пригладил волосы, второпях щипая щеки, чтобы его бледность и грусть не бросались в глаза. Встречая своего супруга, настоящий омега должен лучиться счастьем. Чимин выдавил широкую улыбку, приглаживая тунику и отводя взгляд от входа, но в распахнутых дверях увидел не Йонну, а постороннего, чужого альфу. Улыбка тут же увяла.

Альфа по-хозяйски нагло прошел в комнату, осматривая его с ног до головы. С первого взгляда чужак насторожил Чимина и взбудоражил его. Ведь таких альф не встретишь на праздниках и балах в замке властителя Эвоса, такие альфы рождены не для танцев. Гордое лицо, резкий росчерк его губ, холод глаз и хищные манеры были тому доказательством.

Чимин уже хотел возмутиться подобным вторжением на его территорию, но неожиданно заметил в отдалении бледное лицо Йонны и смущенное Сида, его личного слуги. Слова замерли на губах.

Чужак прошел вперед, он был намного больше его мужа и сильнее, скорее всего, воин - хитар. Один из тех, кто получил состояние за службу государству, а не приобрел по наследству. Его черные глаза пронзали Чимина на насквозь, а сильные, толстые, как стволы деревьев руки пугали сильнее, чем сталь на поясе. Альфа ступил на шаг ближе к Чимину, но тот отошел, как пугливый зверек.

- Доброго времени, - поприветствовал чужак.

Чимин ничего не ответил то ли от страха, то ли от возмущения. Казалось, что его нагло выставили напоказ, у высокородных так не было принято.

- Ты принимаешь моё условие? - повернувшись к Йонне, проговорил альфа. - Не жаль?

Красивое и породистое лицо Йонны исказилось, но он кивнул.
- Чимин, ответь нашему гостю, - попросил он.

- Йонна... - тихо выдохнул Чимин. - Доброго времени.

Он не знал, что происходит, но чужой альфа в личных покоях ему не нравился. Чимин вырос среди повиновения и опеки, он не верил, что этот грубиян говорит именно о нем, как о подаренной или отданной вещи. По законам Эвоса он принадлежал Йонне, но все же был и есть живой и мыслящий человек.

У омеги зашумело в голове, а воздух в комнате напитался, стал густым и слишком сладким от запаха цветов и благовоний. Хотелось в сад, на воздух, но он не смел уйти.

- Йонна, оставь нас, - отрезал альфа. Нагло, самоуверенно, не соблюдая никакого уважительного тона, и муж заколебался.

- Йонна, нет! - запаниковал омега. Не в силах подступиться к мужу, потому что на пути стоял чужак. - Не уходи. Не оставляй меня с ним!

Супруг завис в дверях, не решаясь уйти, его взгляд не мог оторваться от Чимина и избегал альфу. Но, в конце концов, властный взгляд черных глаз настиг его.

- Йонна, ты хочешь отказаться от сделки? - Альфа говорил твердо и покровительственно, отчего омега задрожал. - Впрочем, можешь остаться, если он того хочет...

Именно эти слова заставили Йонну вспыхнуть и быстрым шагом, вместе со своим личным слугой, скрыться за дверью. С ними упорхнула и надежда омеги на то, что все будет хорошо. Во все глаза он смотрел на чужака и хотел бежать, но ноги словно примерзли к полу. Юнги так звали Альфу, вызывал в нем страх и трепет. Чимин ощутил, как взмокли ладони и твердо сжал их.

- Тебя зовут Чимин, - сказал тот, вкрадчиво приближаясь. Омега, не сдаваясь, ушел в сторону, отстраняя чужака одним только взглядом, предостерегая, чтобы он не подходил ближе допустимого. - Не убегай, Чимин... Я не причиню тебе зла. Я просто хочу насладиться твоей красотой, ты позволишь?

- Нет.

Юнги сделал еще шаг. Его манеры, его повадки хищной кошки и незнакомый густой запах настораживали омегу и заставляли сжиматься изнутри от волнения. Чимин задавался вопросом, как Йонна мог бросить его наедине с ним? Как он мог? Увидев шрамы на руках и щеке, когда чужак подошел ближе, Чимин уже и не сомневался, что тот хитар. Выскочка.

Но богатый выскочка. Его туника была расшита серебром, а сапоги из настоящей кожи бурта.

- Ну что же ты так? - он протянул руку, но омега снова ускользнул, прижавшись спиной к оббитой шелком стене. - Я дорого заплатил за право лечь с тобой. Ты же понимаешь, что бежать некуда?

В груди разлилась огненная жалящая боль от мысли, что он действительно в безвыходном положении. Йонна отдал его. Вручил этому альфе.

- Я не... - растерянно начал Чимин, но не успел договорить, чужак прижал его своим телом и закрыл крепкой ладонью рот. Его глаза были совсем близко, парализуя опасностью и силой, которая исходила от него.

- Послушай меня, Чимин, я не хочу быть грубым с тобой, ты этого не заслужил... - он судорожно сглотнул и облизал губы. - Твой муж должен мне приличную сумму, он - игрок. Профукал твоё приданое в кат-кет и уже заложил вашу виллу, землю, твои драгоценности, скакунов. Все, что у него осталось - это ты. Не веришь?

У омеги от шока отнялся язык. А альфа убрал от него руки и полез в карман, доставая закладные. Чимин дрожащими руками развернул некоторые из них - три тысячи кредитов, восемь тысяч и так далее. Всего их было около десяти, в общей сложности на сумму в сто тысяч, и ужас охватил омегу с такой страшной силой, что он еле устоял на ногах. Даже у его братьев не могло бы оказаться такой суммы! Все его приданое, будущее их семьи и возможных детей...

Йонна сумасшедший, если играл и дальше, имея такие долги! Бумаги посыпались на пол, и омега закрыл ладонями лицо, еле сдерживая слезы. Он казался себе таким жалким и ненужным, словно оскверненный поведением мужа, его слабостью.

- Это дубликаты. Я прощу ему определенную сумму за ночь с тобой... - сообщил Юнги, придерживая его за плечи и почти касаясь лицом щеки. - Я перекупил их все.

Чимин отшатнулся.

- Нет. Я не буду.

Альфа грустно усмехнулся и снова прижал его к стене, напирая. Его горячее дыхание ложилось на лицо, а властный запах лишал воли.

- Ты должен. Или мне пойти к Йонне и сказать, что ты отказываешься?

Залитое беззвучными слезами лицо омеги исказилось гримасой такого страдания, что сердце Юнги не выдержало, и он утер слезы Чимина грубыми, шершавыми пальцами. Размазал влагу и коснулся губ, вламываясь пальцем в рот. Чимин ощутил горький привкус его кожи и сжал зубы.
- Ты ведь пуст, Чимин. Йонна говорил мне, никаких последствий не будет, никто не узнает... А ведь ты мог бы оказаться в одном из Алых Домов, отрабатывая его долги. Или тебе отвратительна сама мысль спать с каким-то хитаром, после того как к твоим ногам падали самые родовитые альфы Эвоса?

Чимин хотел оттолкнуть его, но вместо этого словно уперся в каменную стену. Альфа даже не сдвинулся, лишь резко задрал его лицо наверх, больно ухватив за подбородок. Омега охнул, когда его мягкие губы расплющило твердым ртом альфы.

- Нет... Я не хочу...

Чужак просто лишал сил, охватывая его губы своими, пытаясь раскрыть языком рот. Он был возбужден, и омега ощутил твердый член у своего живота. Тяжелая рука легла на его ягодицу и сжала мягкую плоть.

- Хочешь спасти своего мужа?

Слезы вовсю потекли из глаз омеги. Юнги не был с ним груб или жесток, но все внутри восставало против того, чтобы спать с ним из-за долгов Йонны. Он не мог. Не имел права попрать клятвы. И не хотел стать шлюхой.

- Я не алый жрец... Я не могу...

- Нет, ты не жрец, - чужак утянул его вглубь комнаты, но Чимин вырвал руки.

- Я не буду этого делать! Я не стану!

Но его сопротивление было таким слабым. Таким несущественным и глупым.

Юнги же перехватил его и уже волоком потащил, глаза у него лихорадочно блестели, и Чимин понял, что это результат их близости. Чужака возбудил его омежий запах. И его явно не бездонное терпение закончилось.

Чимин и сам не остался равнодушен, но признавать этого не хотел, даже если его возбуждение станет заметно. Чужак пах привлекательно и резко, но омега не смел, не было у него права отдаваться чужому альфе.

- Не противься мне, Чимин... - попросил он, толкая его на кровать. Омега чуть не задохнулся, когда он придавил его сверху. Настойчивое колено тут же вклинилось меж его ног, а к промежности грубо прижалась нога. - Позволь мне...

- Нет... - зашипел Чимин, отворачивая лицо.

Юнги потянул за горловину его тунику, разрывая тонкую ткань, и тут же губами прочертил линию к груди, потеребил сосок и нежно поцеловал, лаская языком. Нутро омеги лихорадочно сжалось, и он забился на кровати, пытаясь спихнуть чужака, отстранить от себя. Но властные руки уже потянули вниз его бриджи, а горячий рот прошелся дорожкой к пупку и следом втянул в себя пока еще вялый член. Горячее касание прошлось волной по всему телу.

На секунду Чимин растерялся, потому что никогда не знал такой ласки, но тут же вцепился в волосы альфы, оттягивая от быстро крепнущего под губами члена. Юнги в ответ лишь еще глубже и охотнее начал трахать его своим ртом, дразнил языком и прижимал чувствительную головку к нёбу.

- Я не хочу... - в отчаянии прошептал Чимин. - Не хочу.

В комнате повисли странные, стыдные звуки, которые омега предпочел бы никогда не слышать. Он ощущал, что течет прямо на покрывало, оставляя вязкие, липкие следы, но не мог остановить это.

- Не нужно... - завозился Чимин, пытаясь спасти остатки гордости, когда его накрыл резкий спазм удовольствия. - Хватит.

Тот лишь улыбнулся, выпустив его, и просунул руку между ягодиц, собирая его возбуждение пальцами и размазывая по бедру. У омеги от стыда зарябило перед глазами. Юнги нахально втиснул в него свои пальцы, раскрывая.

- Вот так, да... - шепнул он, когда Чимин откинулся и застонал. Такого с ним еще не было. Низ живота обожгло огнем, дыхание перехватило, а в голове шумело.

- Нет... - просипел омега, а затем упал на живот, следуя настырному приказу чужих рук, и еле охнуть успел, когда в него вломились не пальцы, а язык. Чимин уткнулся в покрывало и глухо застонал, купаясь в собственном унижении. Но это не мешало Юнги вылизывать его, толкаться вовнутрь языком, дразнить чувствительный вход в его тело. Он и сам не понял, что приподнимает зад, словно просит взять его. - Хватит!

Чимин свел ноги и сжался, но альфа хлопнул его ладонью по ягодице, оставляя красный след.

- Ты не устал врать? - спросил он, и снова развел его ноги в стороны, а когда омега захотел перекатиться на спину, то ощутил захват и тяжелое тело, прижатое к спине. В нем орудовало три длинных нахальных пальца, а шею нежно целовал чужак, кусая за холку.

- Скажи моё имя, - потребовал он. - Юнги. Юн-гии. Просто скажи.

- Нет!

- Глупый омега...

Чимин хотел ответить на это утверждение, но не смог. Он еще никогда не чувствовал себя так беззащитно и уязвимо. До предела открытым и возбужденным. Йонна прежде не ласкал его столь долго и тщательно. Казалось, что Йонна вообще его не ласкал, стараясь утолить лишь собственную похоть.

Чимин хныкнул, когда пальцы покинули его, но вместо них между ягодиц ткнулось кое-что более массивное, и он затаил дыхание. Скользкая головка погладила вход, надавила и растерла смазку по кругу.

- Пожалуйста...

- Ты просишь сделать это или оставить тебя? - Юнги перехватил его за горло и задрал голову вверх. - Скажи!

- Нет.

Палец альфы раскрыл его рот и коснулся ряда зубов, а после языка, заставляя попробовать собственный вкус. Грубая одежда царапала нежную кожу, омега тихо стонал, чувствуя, что еще немного, и Юнги войдет. Трахнет его. И стыд от того, что он ждет этого, окатил словно кипящим маслом.

- Я хочу видеть твои глаза! - Юнги потянул его, и омеге пришлось повернуться. Он знал, как выглядит, весь красный от возбуждения, голый и доступный. Настоящая шлюха.

Желание и дикая страсть горели в глазах альфы, он закинул его ноги себе на плечи и улегся сверху. Юнги даже не скинул с себя тунику, так и остался с перевязью, расстегнутыми бриджами и кинжалом в ножнах. Воин наготове, даже в моменты страсти.

- Вот так, мой хороший. Не противься... - шепнул Юнги, направляя себя в его тело.

Чимина затрясло, когда он ощутил глубоко в себе член. Юнги легонько укусил его сосок и вошел до упора. У основания уже наметился ощутимый бугор, и омега закусил нижнюю губу, стараясь не подаваться навстречу толчкам. Но у него это почти не выходило. Набухающий узел дразнил его, Юнги сжал твердыми ладонями его ягодицы, фиксируя их, и начал вбиваться, в ровном, выдержанном и умелом ритме. Не прошло и минуты, как Чимин заскулил, прятать лицо было некуда, поэтому он смотрел в черные глаза альфы и цеплялся за его плечи. Ягодицы горели от резких шлепков, ноги свело в напряжении, а нутро обжигало теплом нарастающего удовольствия. Неги. Страсти. Похоти.

Отдаться постороннему альфе уже было грехом, но получать от этого удовольствие могли только алые жрецы. Чимин старался отрешиться и не идти на поводу у Юнги. Но тело не всегда было согласно с разумом, и сейчас омега ощущал, что томление, которое клубком собиралось в теле, просто прокатится огненным комком по венам.

- Я повяжу тебя, - почти рыкнул Юнги, словно ожидая возражений. Чимин же сбросил ноги с его плеч и уперся пятками в матрас. Голову он откинул назад и сжал руки на шее Юнги крепко-крепко, как и глаза. Стараясь не думать о греховности своего падения.

Альфа обхватил ладонями его лицо и, коротко целуя, кончил, пропихнув в него член до основания. Чимин сжался и застонал от смеси удовольствия и дискомфорта. Узел запер их как никогда туго и плотно, на грани боли, так, что слезы полились из глаз. Юнги сцеловывал их, нежа в руках его тело, оглаживая бедра, бока, сжимая снова и снова ягодицы. Чимин лишь дрожал от удовольствия и пытался не показывать, как ему хорошо, какое наслаждение доставил ему чужак.

Только спустя пару минут Чимин расцепил руки и откинулся на покрывало, думая, что его роль в этой игре уже закончена. Но Юнги не дал ему отстраниться. Ласково поцеловал, сжал в своих медвежьих объятиях и нежно потерся носом о шею. Омега понял, что сцепка продолжается, а томление не сходит. Альфа тоже это заметил, переместив руку ему в пах и сжимая все еще твердый член.

- Ты стоишь намного больше каких-то там кредитов, - шепнул он. - Ты стоишь всего золота мира...

Чимин попытался остановить его, но не смог. Юнги убрал его руки и запер их за головой, повел бедрами по кругу, лаская его узлом изнутри в сочетании со сжимающейся на его члене рукой, и все поплыло перед глазами. Чимин уже всухую содрогался раз за разом, пока совершенно не обессилел.

Когда альфа поднялся с него и оправил одежду, Чимин все еще лежал в той же позе. Без стеснения и ложной скромности. Темные глаза с минуту смотрели на него, но слов не было. Альфа напоследок коснулся его колена, но омега отвернулся и дернул ногой. В глазах Юнги он был прекрасен: обнаженный, украшенный метками его страсти, семенем и запахом. Но сам себе Чимин был противен, и Юнги это понимал.

Как и то, что это не последний его визит в этот дом.

Чимин еще не успел просохнуть после ванны, когда Йонна ввалился к нему. Он был не похож на себя, лицо бледнее смертного духа, губы трясутся. Омега еле успел накинуть халат, как муж упал ему в ноги. И больше всего на свете Чимин хотел остаться один, хотя бы на минуту, а не отпускать грехи Йонне.

Йонна сидел у его ног и сжимал дрожащие колени омеги. Губы супруга то и дело касались колена. Он поднимал на него полный вины взгляд и плакал. Йонна рассказал, как именно попал на такую крупную сумму и том, что Мин Юнги- хитар, скупил все его долговые расписки. Йонна клялся, что больше так не поступит и ни на шаг не подпустит к Чимину этого низкородного грубияна. Но Чимин отчего-то не верил. Юнги
сказал, что простит определенную сумму, а как же остальное? Как Йонна отдаст все деньги? Мысль об Алом Храме заставила Чимина ужаснуться собственной участи.

После того как Юнги ушел, он еще долго лежал на постели совершенно голый и плакал, пока не пришел Сид. Слуга поднял его, приказал принести ванну и дал одежду, убирая прочь грязное белье и скрывая следы их утех. Сид протянул ему платок и просительно коснулся руки, словно успокаивая. И Чимину стало стыдно, ведь старый слуга думал, что его взяли силой.

- Прости меня, Чимин, прости. Я люблю тебя, люблю! - шептал Йонна.

Омега не знал, что сказать. Ведь он был так виноват перед Йонной. Виноват за то, что испытал в объятиях другого удовольствие, которое ему никогда не доставалось с супругом. Йонна поднялся поцелуями по его ноге и выше, пока не достиг живота. Но и Йонна не сдержал клятвы заботиться о нем.

- Я люблю тебя, Чимин, - проговорил Йонна и раскрыл его халат, потерся носом о лобок. - Ты же мой омега, мой красивый, неповторимый, желанный чимин...

Йонна встал с пола и поцеловал его шею, ухо и поймал губами его губы. Омега слабо оттолкнул его, но супруг был явно настроен обратить на него внимание после стольких месяцев равнодушия. Руки сжали предплечья Чимина и притянули.

- Не нужно...

- Я хочу тебя, - возразил Йонна, словно ему было наплевать, что еще недавно его имел другой.

- Йонна...

- Я твой муж, ты помнишь? Я, а не он! - ревниво прошептал тот.

Чимин даже слова не сказал, когда Йонна сбросил с его плеч халат и развернул лицом к письменному столу. Он покорно уперся руками в столешницу и дал мужу «карт бланш» над своим телом. Ведь как он мог ему отказать? Юнги был прав, Чимин - это все, что осталось у Йонны. И омега принадлежал ему по закону. Он не мог уйти, не мог бросить Йонну и не мог прилюдно заявить, что муж просто его продал. Как шлюху, как вещь или скот.

Йонна поцеловал его в лопатку и нежно огладил бедро, тут же скользя пальцами между ягодиц. Он делал это слишком неуклюже, порывисто и грубо, причиняя боль, а не удовольствие. Омега тихо застонал.

- Ты же хочешь меня, Чимин? Меня?!

- Да.

- Ты мой! Мой.

Альфа заставил его прогнуться еще сильнее и взял, грубо и без лишней скромности, словно в назидание. Чимин с трудом вытерпел этот урок смирения. После чего Йонна кончил и вовремя вытащил за секунду до того как семя пролилось, не оставаясь в нем дольше необходимого. Зато в объятиях держал мучительно долго, прижимая омегу к себе, словно он не человек, а игрушка.

- Все будет хорошо, Чимин. Все у нас наладится, вот увидишь...

Спустя три дня все повторилось. Чимин читал в своем кабинете. С того вечера, когда Йонна приходил извиняться, его больше никто не беспокоил, даже слуги избегали надоедать ему лишний раз. Приносили еду и исчезали.

Юнги пришел без Йонны, омега даже не слышал, как он приехал, просто в определенный момент альфа вошел в комнату и оказался рядом. Чимин, увидев его, задеревенел.

- Добрый вечер, Чимин, - чинно поздоровался он, что было совсем на него не похоже.

Юнги снова ввалился в его кабинет, как к себе домой и сдернул с сиденья. Он глубоко вдохнул запах омеги и поцеловал его, быстро, грубо и без излишней скромности. Дыхание у Чимина сбилось, сердце клокотало в груди словно сумасшедшее.

- Отпусти, - тихо попросил он, но вместо этого альфа утащил его к камину, раздел и долго ласкал на толстой шкуре метва. Чимин пытался сопротивляться, но разве можно сказать «нет» своей природе? Удовольствию? Желанию и страсти?

Юнги снова брал его в рот, нежил языком, ласкал пальцами и долго целовал.

Потом Чимин, уже не сдерживаясь, начал отвечать, и только после этого Юнги развел его ноги в стороны и взял. Подчинил себе. Жадно, как зверь, как голодный хищник и гордый завоеватель. Чимин не поддавался, но альфа не только собственного удовлетворения хотел. Он добивался ответа, такой же страсти и исступления от него.

И в этот раз омега уже не плакал после того как получил удовольствие. Загнанное дыхание с трудом вылетало у него изо рта, ноги дрожали, а в голове был такой туман, что он сомневался, сможет ли встать в ближайшее время со шкуры.

Юнги же не спешил уходить, видя, что вместо истерики Чимин просто лежит и смотрит на огонь. Он скинул остатки одежды и прилег рядом, соприкасаясь обнаженной кожей.

- Ты очень красивый, - сказал он в абсолютной тишине. - Самый красивый омега в Эвосе.

- Это не так, - безразлично ответил Чимин.

Альфа очертил кончиком пальца контур его скулы, полные губы, подбородок и шею.

- Я захотел тебя, как только впервые увидел. Ты был юн, только выбирал себе мужа... Самые лучшие альфы желали тебя.

- А ты?

- Я старше тебя, я хитар и низкородный. Но я поклялся себе, что ты будешь мой. И ты мой...

- Только на время.

Юнги усмехнулся и прижался сзади к Чимину вновь возбужденным и твердым членом. Нахальные губы несильно ухватили его за мочку.

- Ты так думаешь? - насмешливо спросил альфа.

Чимин дал ему снова завладеть собой, и от мерного скольжения внутри он плыл, словно на облаке. В ласковом томлении, жаре и сладости их новой близости.

- Ты будешь моим, Чимин... - зашептал ему на ухо Юнги, когда омегу прошила очередная волна оргазма. - Эта яма бездонна, твой супруг уже проигрывает деньги, что ты еще не отработал.

Слова альфы о долге одернули и отрезвили Чимина. Отработал. В неге тепла, удовольствия и страсти прозвучало коварное слово «работа». И вечер перестал быть тихим и уютным, наполнившись морозным холодом, даже несмотря на тепло очага.

Омега некстати подумал, о том чем же он отличается от шлюхи, если спит с Юнги за деньги? Пусть и не его собственные, но деньги, что получает его муж? Он хотел встать и уйти, но альфа пресек движение и сжал его в крепких объятиях.

Юнги поцеловал его, а когда Чимин чуточку расслабился, решил извиниться.

- Я обидел тебя? - ласково спросил он, всматриваясь в глаза омеги. - Прости меня. Ты не виноват, что он таков. Ты - само совершенство, и меньше всего я хотел бы принести тебе плохие новости.

- Тогда не требуй от меня всего этого.

- И отказаться? - удивился Юнги. - Нет.

Чимин все же скинул его руки и встал.

- Тебе стоит уйти.

Юнги хотел коснуться его ноги, но омега не дал. Быстро схватил свой халат и закутался в него.

- Уходи! На сегодня я все тебе отработал...

- Ты мне отвратителен! - крикнул Йонна и сильно пихнул его.
Чимин от толчка больно ударился головой о стену и замер. Он только вернулся с прогулки в город и шел к себе. Йонна появился из-за угла и окликнул его. От мужа пахло сигаретным дымом и выпивкой. Чимин обычно не отвечал на оскорбления, и это еще больше бесило Йонну. Он схватил его за шею и крепко стиснул ее, а второй рукой спустился вниз и больно сжал пах.

Йонна был немного пьян и, как всегда, на нервах в поисках денег. Юнги оказался прав, он не прекратил играть, и Чимин, наводя справки о его похождениях, пугался все больше и больше. Тем более, что все нарастающие долги Йонны давали Юнги право приходить к Чимину, когда он того хотел и владеть им, как заблагорассудится все больше подчиняя себе.

- Пусти! - постарался высвободиться Чимин, его мутило от резкого запаха игорных залов и кабаков Эвоса.

Йонна только фыркнул.

- Болит?

- Да.

- Шлюхам не должно быть больно! На то они и шлюхи, привыкай! - Йонна отпустил его и отер о себя руки. - Как я мог любить тебя когда-то? Ты же просто гнусная подстилка!

Слова ранили хуже ножа, но Чимин не ответил на это, спеша убраться к себе. С тех пор, как Йонна впервые привел в их дом Юнги, прошло всего два месяца, но многое изменилось. Муж злился, потому что Чимин перестал принимать его у себя. Но по-другому он просто не мог. Безэмоционально отдаваясь одному и получая удовольствие с другим.

Из раза в раз будучи с ним Йонна становился все грубее и грубее и причинял лишь боль, используя его тело для удовлетворения своей гордости. Когда Чимин впервые сказал «нет», Йонну словно подменили. Из сдержанного и вежливого мужа, приносящего бесконечные извинения, он стал тираном, который прохода ему не давал. Оскорблял, мог ударить и обвинял его во всем.

Долгах, неудачах самого Йонны. Стоило кому-то узнать, что хитар пользует в своё удовольствие Чимина, их не приняли бы ни в одном приличном доме Эвоса.

Чимин страдал от своего вынужденного положения, от грубости мужа и ласк Юнги. Втайне обмирая рядом с ним, когда должен был ненавидеть. Оттого, что чувствовал вину и развращался с каждым визитом чужака в их дом.

А в обществе ему приходилось играть роль счастливого супруга и верного омеги, который только и ждет, когда боги благословят их с Йонной ребенком. Теперь же, даже если Юнги уйдет из его жизни, Чимин не знал, как сможет жить с Йонной и подчиняться ему.

С каждой минутой презрение к супругу только нарастало снежным комом.

Вернувшись в спальню, омега тяжело вздохнул и чуть не попрощался с обедом. Еле видя, куда бежит, он достал сосуд, и его вырвало туда. Лоб покрылся испариной, а в голове зашумело.

Он прополоскал рот и решил лечь, но желудок не давал уснуть, мучая все новыми и новыми спазмами. Его и раньше по утрам мутило, но впервые организм бунтовал так яро. К вечеру пришел Сид и, когда не смог помочь, вызвал из города лекаря. Чимин передумал уже все, что мог, от отравления до сотрясения после встряски от Йонны. Потому был не готов к вести, что сообщил ему дородный бородатый врачеватель.

Беременность.

Лекарь сказал это с радостью и ласковой улыбкой, но Чимин вместо того, чтобы возликовать, залился слезами. Сид горестно выдавил, что омега боится родов и увел хмуро насупленного лекаря, явно осуждающего молодого бездетного омегу.

Чимин лежал на кровати и не знал, что ему думать. Ребенок не мог принадлежать Йонне. Муж не допускал вязку уже долгое время, зато Юнги себе в этом никогда не отказывал. Значит, у него будет сын от Юнги.

Радость от желания иметь ребенка смешалась в его сердце с горечью, ведь альфа скорее всего не хотел детей, считая его пустым. Чимину было страшно, как сказать об этом Юнги и принять отказ, если он не захочет его знать.

А затем пришел Йонна и, ни слова не говоря, залепил ему звонкую пощечину. У омеги в голове зазвенело. Он даже не смог бы дать отпор, слабый, беззащитный и беременный, всецело во власти Йонны. Но Чимин должен был отстоять своё право выносить этого ребенка.

После того, как омеге сообщили радостную новость, Юнги пропал, словно его и не было. Спустя два месяца практически ежедневных посещений. Ласковых и нежных слов, которые Альфа говорил ему в тишине кабинета, пока Чимин молчал и отворачивался. Ночей страсти, их желания, удовольствия и похоти. Юнги просто испарился, на радость Йонне, который теперь мог изводить его как хотел. Называть нерожденного сына «ублюдком» и грозить выкинуть их обоих на улицу.

Чимин ждал своё желанное дитя. И вдыхая по утрам запах цидры, думал о том, что еще недавно все бы отдал, чтобы родить сына Йонне. Теперь же был даже рад, что его ребенок будет от другого, сильнее духом и телом, чем его слабовольный и подлый супруг. Он впитает в себя силу Юнги и его красоту, станет совершенно другим человеком, не таким, как Йонна. А если ему повезет родиться альфой, то он покорит общество и сможет занять хорошее положение. Сын воина, а не аристократа.

Это помогало ему терпеть тот ад, в который превратилась его жизнь. К шестому месяцу фигура Чимина налилась и потяжелела, а живот округлился. Он стал медлительным и неуклюжим, но самое ужасное, он стал как никогда несчастным. Йонна не переставал наведываться к нему и домогаться, словно еще можно что-то вернуть. Как и всякий альфа, Йонна, видимо, получал удовольствие от сопротивляющейся жертвы, именно поэтому угодливость Чимина так быстро наскучила ему еще в начале их брака.

Теперь же он получал яростный отпор, потому что Чимин ни за что не лег бы с ним. И ему было наплевать на права Йонны, ведь его самого лишили любых прав.

Омега не часто выходил из особняка, лишь изредка наведывался к братьям. Они радовались его положению и скорому рождению племянника, но не понимали, что за оттенок горя проглядывает в его глазах.

Его старший брат, Литт, уже успел выносить троих, выскочив замуж за влиятельного вельможу среди верховной знати Эвоса. Но только Чимин знал, что это брак не политический или финансовый, а настоящий. Такой, каким был и их союз с Йонной. Пока омега еще верил в это.

Каждый раз, когда он попадал в дом Литта, то видел, как нежен с ним муж и как любимы их дети. Особняк Литта был намного больше их с Йонной дома, муж брата служил дипломатом при дворе. И мог обеспечить безбедное будущее детям.

Литт с теплом принял его и усадил на диван с мягчайшими подушками, налил теплого молока с медом и своими руками размял ему ступни. Чимин откинулся на подушки и тяжело вздохнул под бременем живота. Иногда ему казалось, что ребенок у него не один, но лекарь развеял его опасения.

- Ты выглядишь больным, Чимин, - вкрадчиво сказал Литт.

- Я в положении. Это нормально.

Литт фыркнул.

- Беременность - это не болезнь, почему ты не рад? Что-то с Йонной? Он обижает тебя?

Чимин помедлил с ответом, и Литт прищурился.
- Проигрался в пух и прах?

- Откуда ты знаешь? - ахнул Чимин и смутился. Бедственное положение его семьи казалось ему негласным табу. И страх от того, что брат осудит его за проступки Йонны, сжал сердце.

- Знаю, - тихо сказал Литт. - И уже давно, я не раз давал ему деньги для тебя. Ведь он истратил и твоё содержание. Но последнее время дела у нас идут не очень. Верховные советники развязали новую войну с единоверцами, и это длится уже около полугода. Первыми выслали всех эхьтров на поле боя, и только благодаря им мы все еще можем быть спокойны за наш город и дома. Йонну же ничего не беспокоит, кроме его собственных желаний, и всегда так было.

Чимин насторожился.

- Эхьтров?

- Об этом не говорят в свете, поскольку ты же знаешь, как относятся к пробравшимся в высший свет хитарам. Пусть именно они настоящие герои, а не те, кто заседает в советах по праву наследования.

Рука сама собой легла на живот, и ребенок толкнулся, отвечая на мысли отца. Чимин даже не удосужился узнать, куда так внезапно делся Мин Юнги. Жив ли он? И от этой мысли омега испытал настоящую боль, а глаза помимо воли наполнились слезами.

- Ну что ты? - воскликнул Литт. - Не плачь, Чимин! Не нужно! Ничего непоправимого пока не случилось, я всегда тебя поддержу, слышишь, брат?

Но Чимин уже не мог остановиться, слезы все лились и лились. Ему было наплевать на Йонну, на войну. Он хотел, чтобы Юнги выжил и вернулся. Литт прижал его к себе и погладил по спине.

- Твой ребенок стучит ножками... - тихо выдохнул он.

- Да, - с придыханием ответил Рейн. - Весь в отца, воин.

Литт ничего не ответил, но насторожился. Беременность сделала Чимин уязвимым и хрупким, и он бы никогда не позволил такому, как Йонна, сломать своего брата.

Роды начались ранним утром. Омега еще не знал боли большей, чем когда его малыш решил появиться на свет. Сид вызвал лекаря. Йонны не оказалось дома, поэтому Чимин мог кричать, не глуша в себе боль. Весь особняк содрогался от его воплей, когда он вдоль стенки ходил по комнате и пережидал схватки. Каждый час лекарь просил его лечь и проверял, готов ли малыш явиться на свет?

И каждый раз заставлял его вставать и снова ходить, пока от боли и схваток он не начал задыхаться и ноги не подкосились. Но стоило лечь в постель, волна паники накрыла с головой. Чимин думал не о себе, за долгие месяцы беременности он уже и забыл о собственном благе. Главное - это ребенок, его сын. Если он умрет, если с ним что-то станет, младенец не должен был попасть к Йонне.

- Не давайте ребенка ему... - шипел он на пике схватки. - Не давайте моего ребенка Йонне! Не давайте моего ребенка... Не давайте! Ааааааа! Не давайте!

- Чимин, все хорошо, - лекарь удивленно вскинулся на Сида. - О чем он?

Сид побледнел и упал на колени у постели, уцепив его руку. Целуя ладонь и поглаживая пальцы.

- Как вы скажете, Чимин, как вы скажете!

Омега снова заорал в потолок. Неистово, страшно и протяжно. Его крики смешались с песнопениями служителей Храма Девятерых. Он на самом деле думал, что умирает.

Сид обтер его лицо и грудь холодным, влажным полотенцем.

- Ааааааа! - Когда схватка прошла, он облизал сухие губы и посмотрел на Сида. - Ребенка - Литту, только ему... Обещай мне! Сид!

- Только ему, только Литту.

- Головка показалась! - вклинился лекарь. - Молодец, Чимин, еще немного, тужься! Не думай! Тужься! В такой день родится ребенок! В день нашей победы над единоверцами! Ты только тужься!

Чимин что есть силы старался, терпел боль, сжимал руку Сида и мятую, пропитанную кровью и потом простынь.

- Аааааа! Аааааа! Аааааа!

- Какой воин! Победитель! - восхитился лекарь. - Еще немного, Чимин! Еще чуть-чуть!

Омега опустил глаза вниз и увидел свои худые ноги и показавшегося ребенка. Лекарь поддерживал крошечную головку, и не прошло и минуты, как он вышел весь. Бледненький, нежный и испачканный кровью своего отца. Лекарь перерезал пуповину и поднял его, шлепнул по крошечной попке, дожидаясь невнятного писка. Младенец хлопал губками и подслеповато моргал.

Чимину показалось, что все чувства высосали из него, когда он увидел у груди сына. Сид быстро принес пеленку, накинув на узкую спинку малыша, а лекарь расплылся в улыбке.

- Замечательный ребенок! - похвалил он. - Сильный, красивый и большой.
❤️Но это только для лекаря он был большим, Чимину же казалось, что меньше его сокровища только детеныш катзи. Лекарь дал ему еще минуту, а потом приказал забрать малыша и принялся за отца.

Омега только горестно вздохнул, когда Сид скрылся в кабинете, где стояла младенческая колыбель.

Первое, что решил сделать Юнги по возвращении, это забрать Чимина из дома Йонны, ведь тот принадлежал ему. И плевал он на все правила. Он из бездны выбрался, чтобы вернуться к нему. Не видел его почти восемь месяцев и не имел никаких вестей. Их выгнали в поле ночью, когда произошел первый набег единоверцев, но вскоре стало понятно, что не все так просто.

Разгоралась война, и они, как впрочем и всегда, вышли наперевес самыми первыми. Единоверцы окружили маленький городок в ста милях от столицы Эвоса. Морили их голодом, стреляли из катапульт и укрывали лавиной стрел.

Подошедшие с севера эхьтры довольно быстро разбили их лагерь, но на подмогу с востока пришла еще одна армия. Более многочисленная и обученная к бою. Пешие бойцы, конница и лучники. Эхьтры гнали их к границе и практически уничтожили, но с гор спустились снега, и они все застряли в сугробах.

Каждую неделю случались схватки, гибли люди, но война продолжалась. Воины ели лошадей, убивали дичь, грелись от костров, в которых погребали мертвых и мечтали о возвращении домой, в столицу. Юнги не был обычным эхьтром. Как главнокомандующий, он отвечал за людей и не мог их бросить, даже ради Чимина. Гонцы к ним почти не приходили, провизии еле хватало на всех, но они победили назло советникам, которые почти бросили их, как пушечное мясо.

Последний и решающий бой был выигран ими неделю назад, с тех пор альфа загнал троих коней, спеша домой. Его титулы, дарованные за службу, никогда ничего для него не значили, но теперь, когда он захотел отобрать у высокородного его омегу, крепла надежда на то, что победа над единоверцами и преданность сыграют в его пользу. Юнги плевал на деньги, что был ему должен Йонна, он хотел только Чимина. С того самого момента, как увидел его на сборе в Эвосе.

И уезжая, не желал оставлять с его мужем-игроком и гордостью, которую Чимин не растерял, даже будучи его любовником. Его записка Йонне, видимо, не возымела никакого действия. Он приказывал ему беречь омегу, как самое ценное сокровище, иначе Юнги лишит его всего. Но когда наконец добрался до особняк, омеги там не было. Стража не пустила его даже на порог. Им никто не мог отдать приказ, а Йонна где-то прожигал по извечному жизнь. Юнги безумно захотелось убить ублюдка.

К нему вышел старый слуга и сообщил, что Чимин теперь живет с братом. Омега покинул супруга, и семья помогла ему аннулировать соглашение о браке. Но для этого должна была появиться веская причина, а ее Сид не назвал. Почему Чимин ушел? Тревога охватила Альфу посильнее, чем даже в минуты боя.

К тому же Юнги узнал, что с ним из особняка уехал какой-то таинственный Гуки, Сид отказался говорить подробнее. Но альфа знал, что если этот Гуки попытается помешать забрать Чимина, то он самолично свернет ему шею. Альфа не верил, что омега мог так быстро его забыть. Ведь как бы гордым не был Чимин он ни пытался скрыть свои истинные чувства, альфа знал, что он чувствует ту связь, что соединила их в первую ночь.

Пара. Они были созданы друг для друга. И Юнги было сто раз все равно, что Чимин высокородный, а он всего лишь хитар. Это его омега! Только его, и никому он не планировал его уступать. Никогда.

Альфа знал, что не всегда поступает правильно, но его страсть к омеге не знала преград. Как в тот первый день, когда он увидел его на балу. Общество презирало хитаров, поэтому несмотря на свой исполинский рост и габариты, в переполненном людьми зале Юнги оставался невидимкой. Чимин же находился в центре внимания, веселился, смеялся и шутил. Игристое вино текло рекой, и от этого желание, которое светилось в глазах других альф, все возрастало и возрастало.

Йонна не отходил от него ни на шаг, и омега позволял ему это, смотрел на него ласково и влюбленно. Чимина можно было читать, как книгу - доброго, бесхитростного и честного, но только Юнги понимал, что Йонна - никудышный выбор. Будь альфа достойным его, он бы никогда не посмел разрушить их брак, но альфой Чимина стал Йонна.

В доме Литта Юнги приняли сдержанно. Слуга с опаской взглянул на свежий шрам в поллица, что теперь украшал его, и дважды переспросил, точно ли именно Чимина он хочет видеть? Альфа не любил промедлений, поэтому коротко кивнул и приказал слуге поторопиться. Его провели в гостиную и принесли подкисленную воду с лепешками. Юнги даже не прикоснулся к еде, уставившись в окно, где на лужайке играли дети.

Трое милых малышей бегали за рыженьким катзи, подзывали его, угощали сладостями и ласкали по гладкой блестящей шерсти. Юнги не жалел, что не сможет завести детей, но вид счастливой семьи и малышей сдавил что-то в груди. Он хотел бы принести Чимину его омежье счастье, но природа сыграла с ними дурную шутку.

Через пару минут, услышав шум шагов, он резко обернулся, ощущая на себе чужой взгляд. В дверях стоял Чимин. Красивый, как никогда раньше и сильно смущенный его приходом. Он немного похудел, глаза ввались, а лицо было бледным и усталым. Но это не делало его для альфы менее привлекательным, скорее наоборот. Альфа не сдержался и быстро в три шага подошел к нему, сгребая в объятия. Вдохнул его запах, ощутил тепло тела, но омега зашипел и вырвался.

- Осторожнее, мне больно!

Юнги убрал руки и напряженно смотрел, как Чимин неловко идет к дивану. Он видел, что омега стал иным, но не понимал, что изменилось? От него пахло по-другому, сладко, по-домашнему, но не менее приятно. Ломкость его движений и дрожь насторожили альфу.

- Ты ушел от Йонны? - прямо спросил он.

Чимин, усевшись, разгладил тунику, словно пытаясь еще больше укрыться от него.

- Верно. Можешь теперь с него потребовать все, что он задолжал.

Альфа ощутил издевку в его голосе.

- Я приехал к тебе.

- И я слушаю тебя, главнокомандующий Мин.

Юнги удивился столь официальному тону, но быстро все понял. Смущение, отстраненность и напряжение, которые исходили от его омеги. Чимин все-таки ушел от Йонны, но не просто так. Он ушел к кому-то!

- Кто такой Гуки?! - со злостью спросил альфа, пытаясь прочесть ответ на его лице.

Чимин полуулыбнулся, так нежно и ласково, что хотелось перевернуть весь дом, но найти его нового любовника. Юнги зарычал, но на омегу это не произвело никакого впечатления.

- Зачем ты пришел?

- Я хочу, чтобы ты был со мной. Я пришел за тобой!

- И гуком?

- За тобой!

Чимин немного расслабился и даже повеселел.

- Давай я сначала познакомлю вас, а потом ты скажешь мне, хочешь ли забрать нас?

Юнги желал только одного - свернуть сопернику шею, взвалить омегу на плечо и унести. Долгие месяцы крови, холода, опасности и близкой смерти истощили его терпение.

Чимин взял колокольчик и позвал слугу.

- Пригласите Матиса, - ласково попросил он.

Но задуматься о том, кто такой Матис, Юнги не дали. В комнату вплыл дородный бета с младенцем в руках. Крошечный розовый человечек в кружевной пеленке был мал и хмур, что альфа, уже давно не видавший столь маленьких детей, даже не понял, что это и есть Гук. Младенец. И от этой мысли голова пошла кругом.

Чимин с трудом встал и подошел к Матису, принимая Гука на руки. Его лицо осветила улыбка, стоило ему посмотреть на ребенка. Гуки что-то тихо булькнул и сморщил лобик.

- Это мой сын, - сообщил Чимин, покачивая сверток. - Это Чонгукии.

У Альфы задрожали колени, а голос просто пропал. Чимин показался ему невыразимо прекрасным, с ребенком на руках. Самым желанным и красивым омегой на свете. Он боязливо подошел и протянул к нежной розовой щеке палец, не донеся его всего на дюйм. И тут же убрал, устыдившись того, что палец был иссеченным мелкими шрамами и грубым. Пальцем воина, а не аристократа, и одна его дубовая кожа могла поранить дитя.

- Это... Он мой? - глупо спросил альфа, уже зная ответ, читая его на лице своей пары.

- Да, - подтвердил Чимин, и Юнги отступил на шаг.

Не зная, чего ожидать от омеги, он внутренне обмирал от страха, что омега отвергнет его.

- Ненавидишь меня?

Чимин же отдал ребенка и повернулся к нему. На его лице была ласковая полуулыбка.

- Я тебя люблю, - коротко ответил он.

И альфа возблагодарил всех богов разом. Он уже через секунду подлетел к омеге и аккуратно обнял его, помня о том, что ему все еще больно. Расцеловал его лицо, начиная с аккуратных бровей, высокого лба, дрожащих ресниц, круглого маленького носа и сладких губ.

- Выйдешь за меня? - шепнул он, вытирая слезы с его щек, целуя, впитывая его тепло.

И Чимин лишь кивнул, неловко шмыгая носом.
И жили они счастливой жизнью.

el fin