На берегу неба

Шесть утра в Костроме. Лайна знала, что в соседние регионы ехать не очень далеко, но не представляла, насколько. И это при условии, что вчера теплоход три часа стоял в ожидании, когда Городецкий шлюз окажет честь и даст разрешение его пройти. Команда поговаривает — это самый капризный шлюз, недавно они стали ещё разборчивее в связи с тем, что одну из камер протаранила баржа. Метрдотель говорила, сейчас в районе Балахны и Городца критическое обмеление, все уповают на удачу — как бы не пропустить единственный шанс в этой навигации, когда существует возможность пройти вверх по реке, иначе они попросту застрянут здесь, и сорвётся вся навигация, которая только началась. Фортуна оказалась на стороне «Сонаты»: шлюз был пройден. За окном виднелась солнечная Кострома.

Дорога от причала выходила к старым домам, построенным ещё до революции, и небольшому парку на холме, где на возвышении виднелась знаменитая белая беседка Островского. От города словно исходила аура спокойствия и умиротворения, лишь Волга волновалась, немногим далее от кормы теплохода находился большой мост, соединяющий оба её берега. Расстояние до противоположной стороны здесь было намного меньше, нежели в Нижнем Новгороде, будто это совсем другой водоëм. «Славный город — Кострома! В закромах полно ума!» — играла в голове Лайны старая песня из Смешариков.

Завтрак... а что про него говорить? Официанты учились на собственных ошибках, понемногу начали понимать систему, и бегали за едой и напитками уже с запасом времени, чтобы туристы не ожидали долго пополнения. Сегодня люди пили шампанское точно это их последний день жизни — девушка, по её личным подсчëтам, разлила по шампанкам двенадцать бутылок. Стоило только отбежать выкинуть пустую бутылку, так сразу же туристы разбирали наполненные бокалы, поднос вновь пустел. Параллельно с бегами за алкоголем, Лайне надо убирать грязную посуду со своих столов. К большому счастью, в отличие от туристов, артисты подходили экономно к использованию тарелок и чашек, а зачастую сами ставили посуду на столе так, чтобы девушке было удобнее нести. Некоторые брали еду с собой в контейнеры, пили кофе и уходили к себе в каюты. Несмотря на то, что шампанское стояло в ящике на другом конце салона, Лайна иногда специально проходила так, чтобы взглянуть на её столы, хоть это и занимало больше времени. Сегодня все трое парней сидели на своих местах, оживлённо беседовали и приветственно махали руками Лайне, что поднимало ей настроение и заряжало на дальнейшую работу.

В последние полчаса завтрака большая часть туристов уже ушла на экскурсии, в ресторане остались запоздавшие артисты. Егор и Никита были среди них, тогда как Артём ушёл провожать туристов в дом Снегурочки. Лайна спокойно убирала столы, параллельно помогая переносить еду с одной шведки на другую. Когда та взяла три подноса, полные гарниров, к ней подошёл Никита.

— Тебе нормально такой вес в руках таскать? Не выглядишь накаченной. — Поинтересовался он, протягивая руки к Лайне. — Давай помогу, тебе ещё семь месяцев работать, раньше времени не надо надрываться.

— Какой Вы заботливый, молодой человек! — Саркастично ответила Лайна, передавая ему подносы. — Или это разовая акция?

— Хочу, чтобы ты продержалась до конца, а не сбежала после первого рейса, как некоторые. На «Грибоедове» с начала навигации уже троих официантов поменяли. И недели не прошло!

— Все сбежали?

— Некоторые после первого завтрака. Вы ещё хорошо держитесь. Здорово, если тенденция сохранится. Кстати, будет время после обеда прогуляться по Костроме? Я тебе столько рассказать могу!

— Посмотрим. Вдруг спать захочу. — Хихикнула Лайна.

— Тогда делай быстрее дела и иди спать сейчас, вечером желания не будет. Я тоже доделаю дела, посплю, а после обеда с тобой хоть на край света. — Никита улыбнулся, кивнул головой и пошел в сторону выхода.

— Так уж на край света? — С усмешкой прошептала ему вслед Лайна.

***

Никита не соврал — после утреннего сна вечером действительно спать уже не хотелось. Правда, послеобеденная усталость сказывалась на моральном состоянии Лайны. Иногда она ловила себя на мысли, что начинает понимать, почему артистов недолюбливает ресторан: сидят двадцать три человека, всегда им весело, развлекают публику, могут позволить себе не думать ни о чем, кроме своих песенок, им не надо таскать лишний раз тяжести, не надо вставать раньше всех и ложиться позже всех, в их каютах просторно, живут чаще всего по одному. Почему шуты живут как короли, почему они отдыхают больше, чем работают, в то время, как у остального экипажа теплохода всё как раз наоборот? Почему именно у них одни из самых больших зарплат? И завидно, и обидно, и грустно. Легко говорить о прогулках, когда ты по времени ограничен лишь отправлением теплохода. Самой Лайне не хотелось идти гулять, она решила до ужина пролежать в каюте, о чем и сообщила парню.

Официанты приходят в ресторан за час до ужина, чтобы успеть разлить и расставить по столам алкоголь, салаты и хлеб. По подсчётам метрдотеля, в этот вечер больше всего заказали красного вина — сто десять бокалов! Меньше всего водки — всего три рюмки. Интересная статистика, насколько сильно люди любят вино. По плану, ужин начинался через полчаса после отправления. В процессе расстановки бокалов девушка поглядывала в окна, наслаждаясь видами города, в который она не захотела выходить. «Дамы и господа! Через пять минут теплоход «Moonlight sonata» отправляется в рейс», — прозвучало из динамиков по судовому радио. Матросы стали подготавливаться к отходу. В тот момент, когда трап был уже не закреплён, но ещё не убран, на него встала директор круиза, жестами запрещая его убирать. «Что за форс-мажор? Кто-то опаздывает?» — подумала Лайна, продолжая наблюдение за происходящим.

Прошло около пяти минут как теплоход должен отправиться в путь, однако директор всё ещё стояла на шатающемся трапе, крича на неизвестного по телефону. Со стороны города на теплоход бежало трое знакомых парней. Всё встало на свои места. Увидев их, директор сошла с трапа, и парни буквально запрыгнули на борт в последний момент. Трап окончательно убрали, отдали последний шварт, зазвучал марш гусаров из знаменитого фильма «Жестокий романс», и теплоход отчалил от причала Костромы. Лайна была шокирована: как можно так безответственно относиться к людям, что директору круиза приходится ради вас задерживать целый теплоход?

— Как же Аделина ими дорожит. Она бы точно стояла там до тех пор, пока все не прибегут. — Сказала Лера, наблюдавшая происходящее у соседнего окна. — Их счастье, что до Рыбинска у нас шлюзов нет.

— Это ещё почему? — Не поняла Лайна.

— Новенькие... — Закатила глаза девушка. — Каждый шлюз имеет своё расписание. Не успел зайти — можешь хоть половину дня стоять и ждать следующего раза, а то и дольше. Это и срыв стоянок, и срыв рейса произойдёт. Потери огромные по всем сферам. Поэтому, если у нас на пути сегодня был бы шлюз, никто не стал бы так рьяно всех задерживать. А так... завтра Ярославль, здесь примерно 6 часов ходу. Нагнать проще простого, всё равно ночью придём.

— Опять ранний завтрак? — Жалостливо спросила Лайна.

— Быстро соображаешь. — Улыбнулась Лера. — Привыкай. В Ярославле и Костроме всегда так.

— Уже ненавижу эти города. Ладно, время идёт, я ещё покурить хочу выйти, надо дальше работать.

Выйти на перекур Лайне удалось за десять минут до начала ужина. К удивлению девушки, на корме не было привычной компании поваров, обсуждающих свежие сплетни, вместо них там стоял Никита, он курил и задумчиво глядел вдаль на водную гладь, где за горизонт плавно заходило солнце. Лайна решила не тревожить парня, оставив его наедине со своими мыслями, и тихо отошла в противоположную сторону. С одной стороны, шалость парней навредила только им, никто другой сильного ущерба не получил, кроме как морального. С другой же... отдавали ли они отчëт своим действиям? Почему они были так уверены, что директор круиза не уволит их? Хотя Никита упоминал, что они здесь работают не первый год. Скорее всего, за всё время они успели так сдружиться, что стали одной семьёй, а в настоящей семье своих не бросают. «Смогут ли теплоход и команда стать моими вторым домом и второй семьёй? Захочу ли я сюда вернуться работать снова пусть даже не в следующую навигацию?» — задавала самой себе вопросы Лайна. Только ответы на них придут к ней, очевидно, намного позже. Для начала следует выдержать первые два месяца адаптации к непривычным условиям.

Во время ужина у Лайны начали предательски побаливать рëбра. Дышать стало практически невозможно, руки одолела нервная тряска, но заменить её никто бы не смог. Только она знала, кому за какой стол что выносить, другие официанты заняты своими столами, на которых сидело столько же, а порою и больше людей, которых тоже надо накормить. Стиснув зубы, девушка продолжала работать, стараясь сделать вид, словно всё проходит нормально, в штатном режиме. Единственное, что могло выдать некоторые проблемы — тяжёлое дыхание. Лайна надеялась быстро покончить с обслуживанием и побежать к медсестре. Осталось лишь вынести десерт последнему столу. Столу, где сидели её друзья. На руках девушка несла сразу шесть тарелок, чтобы за один раз вынести еду сразу всем. К еë сожалению, в самый последний момент, когда она уже подошла ко столу и готовилась расставлять тарелки, ладони предательски сильно затрясло, от чего одна тарелка с тортиком упала и разбилась. Ребята встали из-за стола, пытаясь помочь убрать осколки, Лайна еле сдерживала слëзы. Ей было больно, стыдно, ужасно обидно, что она допустила такую грубую ошибку.

— Артём, Егор, Никита. — Присев, тихо сказала Лайна. — Не надо, я сама. Простите меня, сейчас принесу другую порцию, Ильюша-кондитер разрешит.

— Успокойся, — спокойно ответил Егор. — Всё в порядке. Не надо порции, я останусь без десерта. Всё равно уже наелся.

— Ты чего трясëшься? Это из-за тарелки? — Обратил внимание Никита. — Да не переживай. Людка покричит и забудет. Ещё много посуды побить успеете.

— Осторожно, порежешься. — Кратко вставил Артём, забирая осколки из рук Лайны.

Парни сложили крупные осколки на салфетку и аккуратно вложили в руку Лайны. По дороге обратно в сервировку девушка изо всех сил старалась не заплакать, хотя чувствовала, что от подступающих к горлу слëз уже не может говорить. Рëбра начали болеть совсем невыносимо, хотелось свернуться калачиком и не дышать совсем, но Лайна до последнего пыталась держаться на ногах. Вместо ожидаемых криков в сервировке её встретила обеспокоенная метрдотель.

— На тебя страшно смотреть. — Удивлённо сказала она. — С тобой всё хорошо? Дочь, да ты вся бледная. Давай к медсестре сходим.

— А столы мои? — Почти пропищала Лайна.

— Я договорилась, ребята уберут и накроют за тебя. Выкинь ты уже эти осколки несчастные, пошли.

Лайна выпустила эмоции наружу и начала плакать так, будто хотела через слëзы и вой изгнать из себя всю боль, но от этого становилось только хуже. Держась за руку Людмилы, она медленно побрела в медпункт. Он находился практически напротив лестницы, ведущей в сервировку. Медсестра оказалась на своём рабочем месте.

— Что такое, девочка моя? Ты чего плачешь? — Забеспокоилась она.

— Рëбра... рëбра болят очень сильно. Как будто меня изнутри режут. Дышать не могу. До слëз, совсем всё плохо.

— Люда, клади её на кушетку. Сейчас укол сделаем и поговорим. Лайна, делаем укольчик?

— Д-да... только бы перестало болеть. Я уже не могу.

— Послушай своё тело, сконцентрируйся. — Медсестра продолжала вести диалог, пока вводила иглу. — Именно рëбра или мышцы? Не билась ни обо что?

— Не билась... между рëбер... мышцы, получается?

— Похоже на невралгию. В последнее время сильно переживаешь? Может, стресс ощущаешь? С непривычки такое бывает.

— Слишком много думаю... о всяком. И переживаю тоже о всяком.

— Шутить начала, какая молодец, — улыбнулась метрдотель. — Что делать с тобой будем?

— Я скажу, что делать будем. — Ответила медсестра. — Выпишу тебе название одних таблеток, они всегда помогают нашим девочкам. Завтра в Ярославле Людмила тебя отпустит с работы после завтрака, пойдёшь купишь. Два дня их попей и отчитайся мне о самочувствии, тогда решим, как поступать дальше. Сейчас ложись спать, ребята завтрак смогут и без тебя накрыть, ничего страшного. Сладких снов.

Метрдотель кивком подтвердила слова медсестры. Перечить жене капитана — опасная затея. Лайна решила сначала сходить на корму покурить, а только затем уже идти мыться и спать. Укол понемногу начинал действовать: боль в рëбрах утихала, в качестве напоминания пульсировало место укола. Надо же, до чего может довести человека стресс. «Возможно ли к этому привыкнуть? А что если до конца навигации я так и буду сидеть на таблетках? Дам себе время, вдруг я лишний раз накручиваю», — думала Лайна, смотря на тëмные воды реки. На корму пришла новенькая девушка, которая зашла в Городце, и теперь жила четвëртой в каюте с Лайной. Кудрявые рыжие волосы, большие карие глаза, миловидная внешность — со стороны она выглядела скорее как тихоня из подростковых сериалов, Лайна в жизни бы не подумала, что у той есть вредные привычки. Новенькая подошла к Лайне.

— Привет. Я Ангелина. Тебя не было в каюте когда я приехала. Ты же Лайна?

— Да. Приятно познакомиться. — Устало вздохнула Лайна.

— Интересное имя. С тобой всё хорошо? Я слышала, на ужине тебе плохо стало. Что случилось?

— Нервы решили оторваться на моëм теле. А про имя... мои родители некоторое время работали на теплоходах, в том числе и международных. У кого-то из скандинавов незадолго до моего рождения спросили, как на их языке будет слово «волна». Так и назвали.

— Ого! Получается, твоё нахождение здесь было предрешено заранее.

— С чего ты взяла?

— Заметила некоторую закономерность. Даже если люди не знают значения своего имени, их всё равно тянет к тем качествам, которые оно означает. Тем более, ты ещё в утробе матери ходила по морям. Говорят, такие незначительные вещи тоже имеют свой след в жизни человека.

— Хм... А что ты можешь сказать об имени Никита?

— Никита? Победитель, либо непокорëнный. Ну... значение имеется ввиду. Вероятно, они везде стремятся либо к свободе, либо к победе, просто так не прогибаются под обстоятельства. Одно другого не исключает. Своеобразная нить по жизни. Это имя твоего парня?

— Не важно. Просто интересно. — Лайна выкинула окурок за борт. — Собираешься идти спать?

— Посижу немного здесь. Интернет на улице хорошо ловит. С тобой приятно общаться. Постараюсь не разбудить, когда в каюту пойду. — Тепло улыбнулась Ангелина.

По приходе в каюту Лайна увидела целую очередь в душ. Лера и Ира сидели в пижамах и держали в руках банные принадлежности, прислушиваясь к звукам из двери напротив. Девочки с нескрываемым волнением и некоторой заботой поинтересовались о здоровье Лайны, пропустили её в душ без очереди, понимая, как девушке сейчас важен отдых, в первую очередь, моральный. Из душа вышла Женя — первая девушка, которая работала рулевой во всём гражданском флоте на тот момент. Оказывается, до неё тоже успели дойти слухи о здоровье Лайны. Сарафанное радио на теплоходе работало быстрее скорости света. Филиал «Дом-2» в реальной жизни... Уже надоевший вопрос о здоровье, несколько дежурных вежливых фраз. Видя, что Лайна хочет наконец-то пойти помыться, Женя напоследок произнесла: «Не позволь им сломить тебя. Ты болеешь, потому что не уверена в себе. Я верю, что ты справишься со всеми проблемами, найди ответы в своей голове. Здесь не сильно жалуют людей не из Нижнего Новгорода, но я смогла, и ты сможешь. Потерпи месяц, дальше всë будет легко и весело. Хочу тебя видеть здесь и на следующий год». Еë слова заставили девушку всерьëз задуматься.

Когда все девушки из каюты помылись, Лайна уже собиралась отойти ко сну, тем более, для неё день действительно выдался тяжëлым. Ангелина до сих пор не вернулась, Лера и Ира тихо переговаривались между собой. Раздался стук в дверь. Девушки переглянулись, но разрешили ночному гостю войти. За дверью был Никита.

— Доброй ночи. — Тихо поприветствовал ор девушек. — Лайна, можно тебя попросить ненадолго выйти из каюты?

— У тебя есть секреты от нас? — Смеясь, поинтересовалась Лера.

— Не секреты. Личные дела.

Лайна ничего не ответила. Девушка молча встала с кровати, накинула на себя халат и вышла в коридор. Они встали рядом с работающей стиральной машиной, чтобы никто посторонний не мог услышать их разговор.

— Расскажешь мне правду? — Начал Никита. — Почему тебя так трясло? Не верю, что причина в разбитой тарелке.

— Расскажу. Я слишком много времени нахожусь в состоянии стресса. Организм уже не выдерживает. Мне иногда бывает так плохо, что хочется кричать. Я говорю не про душу: всё находит отражение в физическом состоянии. Это... это новые для меня эмоции, новые места, новые люди. Я только привыкаю к водоворотам событий, которые происходят каждый день.

— Это нормально. — Тепло улыбнулся Никита. — Когда я бежал на теплоход, мельком глянул в сторону ресторана. Ты смотрела на меня из окна с таким лицом, будто боишься меня потерять. Есть ли моя вина в твоей болезни?

— Тебе показалось. — Покраснела Лайна. — Зрелище было захватывающим, как... хоккей. Впервые такое увидела.

— Ахах. Обещаю, больше так не буду. Не хочу быть причиной, по которой моя подруга будет настолько переживать.

— Спасибо... Разрешишь мне пойти спать? Я очень устала.

— Конечно. Увидимся на завтраке?

— Увидимся... друг.

Друг, подруга. Лайне было неприятно это слышать или произносить по отношению к Никите, но и торопить события она тоже не желала. О чём там парень писал в своей записке? Его интересует дружба и общения, все его поступки и слова, значит, не флирт, а манера поведения. Проблема лишь в голове девушки, как и упоминала Женя в разговоре. Лайне пора перестать хорошее отношение к себе воспринимать как заинтересованность или влюблëнность. Начинай свою навигацию с неопределëнности в стиле сериала «Дикий ангел». Остаëтся надеяться, что вопреки всему жизнь так же повернëт в лучшее русло, как и у Милагрос в последней серии.