ВЕДЬМА

Дмитрий, старший лейтенант, хохотал во все горло, когда узнал, что у младшего сержанта, которому он поручил выезд в частный сектор, какие-то вандалы прокололи шины. И ведь надо же, не под покровом ночи, как это обычно бывает у любителей портить чужое имущество, а средь бела дня. Теперь ему предстояло самостоятельно отвезти непутевого сержанта к местным жителям, чтобы он все-таки сумел опросить соседей бабы Нюры. А точнее – Анны Васильевой, муж которой пропал около трех дней назад. Странно было то, что баба Нюра, проживающая с дедом почти 30 лет, не сообщила в полицию о его пропаже. Заявление подала местная почтальонша, разносившая по старикам пенсию и корреспонденцию. Придя в дом Анны Васильевой, она завязала непринужденную беседу о домашних хлопотах и проблемах старческого здоровья, в результате которой выяснилось, что мужа своего, Агафона Васильевича, бабка уже как три дня по квартире дозваться не может. Почтальонша, конечно, обошла дом вдоль и поперек, ожидая увидеть окоченевшее тело старика где-нибудь под лавкой. Но в доме была только старуха. Тогда женщина и написала заявление о пропаже, сообщив дополнительно об отсутствии и других местных жителей, к которым она не смогла попасть. Шансов найти деда живым в его почтительном возрасте почти не было, но опросить соседей все же стоило, хотя бы для того, чтобы понимать, в каком направлении двигаться.

Приехав на место столь наглого надругательства над колесами, Дмитрий Павлович почесал затылок, раздумывая, чего же делать с покалеченным транспортом.

- Садись, поехали, - резюмировал он, - Да куда ты? – Дмитрий с усмешкой посмотрел на разволновавшегося сержанта, суетливо маячившего возле своего транспорта, – Господи, да оставь ты уже машину, кому она тут нужна? Потом заберешь.

Парень, конечно, ответственный и надежный, Дмитрий совершенно не сомневался, что вскоре его ждет повышение. Помимо характера, во внешности молодого сержанта проскальзывало нечто, цепляющее взгляд; его нельзя назвать плейбоем с рекламных плакатов или обложек глянцевых журналов, однако Дмитрий Павлович был почти уверен, что девушки в барах не отказываются пропустить с ним коктейль-другой. Насколько знал лейтенант, отец парня выходец из Южной Кореи. Переехал в Россию в 70-х годах, а лет десять назад скончался, оставив сыну небольшое наследство на юге страны. Но в любой бочке с медом всегда может найтись и ложка дегтя. По мнению лейтенанта, у сержанта она имелась. Владислав Дубровин любил перерабатывать. В попытке кому-то что-то доказать – а именно так казалось Дмитрию – тот часто брал работу в свои законные выходные или даже мог заступить на дежурство вместо коллег. Некоторые стали этим пользоваться, но Дмитрий старался не обращать на них внимание: «Молодо-зелено, придет время, и Влад сам все поймет, а пока пусть набирается опыта». Помимо трудоголизма, имелась у парня еще одна черта, которая не нравилась Дмитрию – его ребяческие повадки. Нет, парень он серьезный, назвать его великовозрастным ребенком нельзя, но иногда лейтенант видел в своём подчинённом маленького мальчишку, у которого в самом расцвете переходный возраст. Вот как сейчас – сидит возле него и губы дует, что оставили его машинку.

- Опросим соседей бабки, я тебя к Петровичу подброшу. Заберете с ним потом твою ласточку.

- Ладно, – рассматривая пейзаж за окном, согласился сержант.

- Слушай, может, все-таки передумаешь и на выходных пойдешь с нами? Шашлычок, рыбалочка. Тетерева какого стрельнем?

- Тетерев в начале июня? – юноша бросил скептический взгляд на Дмитрия, тот лишь пожал плечами, мол «я же образно, чего ты», - Дмитрий Павлович, я, наверное, откажусь. Охота и рыбалка это не моё.

- А что твое, сынок? Работа-дом, дом-работа? Так, глядишь и вся жизнь пройдет, нечего вспомнить будет. У нас там, на заимке, так хорошо, что тебе и не снилось. Речушка близёхонько, комары не кусают. Они, правда, и сейчас куда-то все делись, наверное, пауков в лесу развелось видимо-невидимо, не успевают до нас долетать, – лейтенант рассмеялся, - Возьмем еще по фуфырику, разведем костерок. С утреца шашлычок со стопариком, к вечеру уха. А? А Галька моя нам провизию соберет: помидорчики, огурчики. Руки у неё золотые! Недаром медсестра – и напоит, и накормит, и от белочки откачает, - Дмитрий снова залился хохотом.

- Давайте как-нибудь в другой раз, - тактично отмахнулся Дубровин, не отводя взгляда от раскидистых деревьев, проплывающих за окном.

- Эх, молодежь, молодежь... Я в твоем-то возрасте себя так не вел. Был бы как ты, никогда на Галюське не женился. Она в молодости такая оторва была, ты бы только знал. Это сейчас годы берут свое, никуда без этого. Приутихла, присмирела. Да и я уже не тот пацан, - Дмитрий Павлович умолк буквально на пару секунд, будто что-то вспоминал, и вдруг заговорил чуть бодрее, – Зато есть чего вспомнить. Вот, значит, сидим мы как-то вечером с парнями в ДК. Сейчас его снесли, он на Первомайской стоял заместо кинотеатра-то этого...Желтого такого...

- Чайка? – подсказал ему сержант.

- Да-да, оно. Там еще библиотека эта старинная, рассыпается буквально по кирпичам. Но вместо нее снесли наш родной ДК, ты представляешь? Я сколько думаю, логики понять не могу. Стоит, на одном честном слове держится, рядом пройти страшно, не говоря уже о том, чтобы зайти внутрь. Так вот. Сидим мы, значит в этом ДК, я и вижу, баба какая-то бежит на каблуках – юбка короткая, груди трясутся. А за ней мужик несётся, материт страшно! Мы с парнями выбежали из ДК и стали орать этой девке, чтоб к нам бежала. Ну, она и прибежала, а следом и мужик. Мы на него наехали, мол, чего это он пристает к беззащитной девушке, да и поцапались. Ты представляешь, он один против нас четверых. И ведь почти уложил! А со спасенной красавицей мы через год свадьбу сыграли. Видишь, как оно бывает-то.

- А мужик от неё чего хотел в итоге? – не без интереса спросил Дубровин.

- Да, - отмахнулся Дмитрий Павлович, - Отец это ее был. На гулянки не отпускал Гальку, вот она сбегала по-тихому. Боялся, что принесет в подоле после таких вылазок.

- И как он на вас отреагировал?

- Не понял?

- Вы же с ним подрались, - Владислав поправил часы на запястье.

- А! Нормально, даже обрадовался, - самодовольно ухмыльнулся лейтенант, – Мы же не сразу шуры-муры начали, а там, может, он и забыл, кому пытался навалять в ДК.

* * *

Машина Дмитрия Павловича быстро покинула пределы города и уже проезжала мимо обнесенных заборчиком дачных участков. После очередного рассказа о былой молодости, на этот раз уже армейской, лейтенант наконец поинтересовался о том, как выглядели «потрошители колес».

- Две девушки на красном мопеде. Одна черная, другая рыжая, лица рассмотреть не успел. Как меня увидели, сразу убежали, а на заправке, как назло, не работает камера видеонаблюдения.

- Номер их тарантайки ты тоже не разглядел?

- Нет, не до этого было. Я шин...Тормози!

Под колеса машины бросился мужчина. Дмитрий Павлович, отвлекшийся на сержанта, вдавил педаль тормоза в пол. Мужик, ничуть не испугавшийся, рухнул перед машиной на колени и начал завывать.

- Это еще что за олень в алкоголичке?

Завидев форменную одежду на выбиравшихся из машины полицейских, мужчина то ли от радости, то ли от растерянности, начал беспорядочно вертеться из стороны в сторону, а потом, чуть придвинувшись к больше ошалевшим, чем озлобленным мужчинам, стал кланяться, возводя руки к небу.

- Родненькие мои... Спасители мои... Ангелы хранители...

- Тебе чего надо? Белочку поймал? – Дмитрий Павлович решил не сокращать дистанцию между ними и безобразным алкоголиком, оставаясь около прикрытой автомобильной дверцы.

- Увезите ме-меня отсюдова! Молю вас, мужики, ну... Ну Христа ради!

- Поднимайся и иди домой. Пьяница несчастный, - уже тише добавил лейтенант последнюю фразу.

Весь в пыли и грязи, мужчина поднялся, опираясь о капот автомобиля.

- Вы не понимаете! Она... они меня сожрать хотели. Точно вам говорю. Сожрать! – мужчина с безумно горящими глазами попытался вцепиться в воротник лейтенанта, - У них черти в головах сидят!

- Руки! – прикрикнул Дмитрий Павлович.

- Увезите, прошу! – по грязному лицу мужчины потекли слезы, оставляя после себя светлые полосы.

- Давай заканчивай и шуруй домой. Там отоспись и белка отпустит.

Лейтенант небрежно отпихнул от себя мужика и сел обратно в автомобиль. Сержант, наблюдавший за всем молча, последовал за ним, захлопнув за собой дверцу. Машина плавно тронулась с места.

Не успели они проехать и двух метров, как в багажник машины ударило что-то увесистое. Сначала по заднему автостеклу, а потом нечто с грохотом прокатилось по крыше. Феерией стал удар по задней фаре; мужчины услышали лишь звонкий хруст бьющейся стеклянной линзы.

- Ты посмотри какой... Едрить твою мать! - лейтенант вылетел из машины на ходу, - Ты че делаешь?! Жить надоело? Я сейчас тебе, - он посмотрел на камень, лежавший в осколках от фары, - Его знаешь куда засуну!

- Арестуйте меня, - протягивая сложенные вместе руки, мужик снова упал на колени, - Не можу так больше.

Дмитрий Павлович, тяжело дыша от гнева, упер руки в бока и попеременно смотрел то на фару, то на явно сошедшего с ума мужчину.

- Дубровин! Там наручники в бардачке, тащи сюда.

Производимое задержание очень обрадовало мужчину в замызганной алкоголичке. Он охотно сел в машину, сыпля словами благодарности. Перед тем как сесть в салон, полицейские переглянулись:

- И что с ним делать будем? – спросил сержант.

- Что-что, посидит сутки в обезьяннике, да пусть валит на все четыре!

Салон автомобиля пропитался кислым запахом перегара, так что остаток пути до дома бабы Нюры они проехали с открытыми окнами. Благо, путь занял не более десяти минут.

- Дмитрий Павлович, проедьте-ка чуть вперед.

- На кой это?

- Слишком знакомый вид транспорта, - сержант указал на стоящий возле забора красный мопед.

- Эй! Мужики! Заприте меня тут, а? – вдруг подал голос сидящий в наручниках пассажир. Он пугливо заозирался по сторонам, опасливо косясь на калитку Анны Васильевы.

- Ты чего так занервничал?

- Да вы ж меня привезли прямо к ней, - зашептал, словно рассказывая какой-то секрет, мужчина.

- Сиди тихо и не балуй больше, - не обращая внимания на встревоженного пассажира, лейтенант вместе с сержантом пошли к калитке, за которой вовсю надрывал глотку пес.

Дверь открыли сразу, даже стучаться не пришлось. На пороге их встретили уставшего вида женщина, чье лицо было чистым воплощением изможденности и нескрываемого удивления, и молодая девушка с медно-рыжими волосами, сохранявшая полное спокойствие.

- Ну, здравствуйте, гражданки, - начал лейтенант, - Не подскажите, чей это, - он указал на мопед, - Транспорт?

- Моей дочери, а что случилось? – тон женщины приобрел обеспокоенный оттенок, а загорелая рука непроизвольно прижалась к груди.

Дмитрий Павлович отошел чуть в сторону и глянул на сержанта, предоставляя ему возможность разобраться со всем самостоятельно.

- Завтра явитесь в участковый пункт полиции для написания объяснительной и для расчета стоимости штрафа, - молодой сержант неотрывно смотрел в глаза молодой девушки. Темно-зеленые, они производили гипнотический эффект на сотрудника полиции, до того сложно было отвести взгляд. А неподдельное спокойствие и отсутствие каких-либо эмоций на аккуратном веснушчатом лице подкупали ещё больше – это не ошибка, и она точно знает, что натворила, но... почему же такая невозмутимая?

Владислав отметил своеобразную красоту стоящей перед ним «гражданки». Раздражение, появившееся после проделки незнакомки и усилившееся после задержания нетрезвого деревенского жителя, понемногу отпускало. Вместо него приходил интерес: «Как ее зовут? Не видел ее раньше на нашем участке. Вроде девушка взрослая, какого черта она проколола мне шины?».

- Хорошо, - холодно ответила нарушительница правопорядка.

Позади нее внезапно замаячил еще один силуэт; появившаяся девушка была чуть ниже ростом, с кудрявыми тёмными волосами. С выражением застывшего на лице ужаса, она произнесла дрожащим, граничащим с истерикой, голосом:

- Не арестовывайте её, пожалуйста. Точнее нас. Это вышло случайно, просто недоразумение.

«А вот и подельница».

- Идея была моя и проделала я все тоже сама, моя сестра в этом не участвовала, - она виновато опустила голову, устремив взгляд в ноги; нервно теребя пальцы и кусая губы, она пыталась сохранять самообладание.

- Девочки, - женщина, все прижимающая руку к груди, оперлась о забор, - Только приехали...Что вы успели натворить?

- Все хорошо, мам. Не беспокойся. Как сказала Дашка, это просто недоразумение.

- Как он нас нашел? Теперь нас посадят, да? – прошептала позади сестры Даша, но так, что все вокруг услышали ее вопрос.

- Смотря, какое наказание сержант Дубровин сочтет для вас приемлемым, - лукаво усмехнулся лейтенант, - Наши службы всегда работают оперативно. Но мы к вам все же по другому вопросу. С вами все в порядке?

Женщина, тяжело дышала, опираясь о штакетины. Она покрылась легкой испариной, лицо побагровело:

- Как так? Что они сделали? - мать точно не слышала следующего вопроса полицейского, а все её существование словно свелось к одной точке – девочки в беде.

- Все хорошо, мам. Я же говорю, не переживай.

- Саша, ну только же приехала! А тут уже полиция на пороге...

Девушка взяла мать под руки, предложив той пойти домой. Шокированная женщина не проявила никакого сопротивления и позволила дочери увести себя вглубь двора, при этом постоянно расспрашивая, почему за ней приехала полиция. На пороге осталась стоять вторая дочь женщины с таким видом, словно ей зачитывали смертный приговор.

Проводив взглядом ушедших, Дмитрий Павлович продолжил:

- Как давно вы видели вашего соседа Агафона Васильевича?

- Что? – словно не веря своим ушам, переспросила Даша. Неужели сейчас им всё сойдет с рук?

- Агафон Васильевич, - лейтенант показал в сторону, - живет напротив вас. Три дня... - он ненадолго замолчал, вспоминая, - Нет, четыре дня назад ушел и пропал. Когда вы видели его в последний раз?

- Эм, трудно сказать. Я его, наверное, с самой весны не видела. Он из дома-то почти не выходит. Я сейчас у мамы спрошу.

Девушка ушла, оставив за собой открытую калитку, из которой открывался вид на двор. Пес, рычащий и лающий все то время, что полицейские разговаривали с хозяйками дома, теперь утих, забравшись в конуру.

- Да-а, Владик, - протянул Дмитрий Павлович, - Не ожидал я увидеть таких нарушительниц спокойствия в нашем городе. Были бы все преступники такими, я б, глядишь, полюбил свою работу, - лейтенант расхохотался, на что затихший пес отозвался приглушенным, раздраженным рычанием, - Понравилась? Да не смотри на меня так, по глазам вижу, что понравилась, - он подтянул штаны, лукаво посмотрев на сержанта.

Темноволосая девушка не заставила себя долго ждать. Выйдя из дома, она на ходу сообщила мужчинам, что ее мать тоже ничего не знает о соседе и лишь предложила им обратиться к другим жителям, которые с Васильевыми поддерживали более дружеские отношения. Задерживаться у этого дома больше не имело смысла, поэтому, коротко попрощавшись, офицеры пошли опрашивать остальных соседей.

* * *

Промаявшись половину дня, полицейские так и не получили никакой полезной информации. Некоторых людей попросту не оказалось в домах, что уже само по себе казалось странным, другие же ничего не знали.

- Анну Васильеву будем опрашивать? – поинтересовался сержант Дубровин.

- Да ну, - отмахнулся лейтенант, - Смысл какой? Она, вон, даже не поняла, что дед пропал. Опрашивай-не опрашивай, толку нет.

Подходя к машине, Дмитрий Павлович выругался, увидев, как арестованный ими мужчина, просидевший все время в душном салоне, сполз на пол между креслами.

- Ты чего опять удумал? – грозно произнес лейтенант, сверля взглядом сумасшедшего бедолагу.

- Они повсюду, - зашептал снизу мужик, - Я видел, как они следят за мной, пока вас не было!

- Вылезай оттуда, - сержант забрался в машину. Нагретое солнцем кресло неприятно обожгло тело.

- Не вылезу! Что хотите делайте, а не вылезу!

- Началось в колхозе утро, - лейтенант завел машину и включил кондиционер, - Пусть делает, что хочет. Сбагрим его дежурному и по домам.

Машина тронулась с места, оставляя после себя облачко пыли. Дорога обратно прошла в молчании; Дмитрий Павлович, по всей видимости полностью погрязший в собственных мыслях, больше не рассказывал историй про свою молодость.

Заехав в участок и поручив арестанта дежурному, лейтенант, как и обещал, подбросил Дубровина до Петровича, от которого тот на УАЗике, только спустя час, добрался до своего автомобиля. Закадычные друзья – лейтенант и механик – никак не хотели расходиться; они, обсуждая насущные дела, пытались втянуть в разговор сержанта. После бурного прощания и обещаний зайти друг к другу в гости, Владиславу выделили запасное колесо на BMW и отвезли на заправку. Замена колеса и дальнейшие напутствия Петровича прошли мимо ушей сержанта. Жара, стоящая на улице, обжигала, заставляя обливаться потом. Мысли его то и дело крутились вокруг внезапно исчезнувших свидетелей, пропавшего старика и незнакомой рыжеволосой девушки, а завершал круговорот мыслей мужчина в испачканной алкоголичке. Впервые за долгое время работа ввела его в ступор: «Что теперь делать с ней завтра? Взять плату за колесо будет как-то не правильно, но оставить проступок без внимания я не могу. Личное дело тоже не заведешь, зачем? Подумаешь, колесо. А лейтенант может быть прав, смысла по такой жаре искать деда нет. Но нельзя же вовсе не искать... А если искать, то где? Придется прочесывать лес. И писать служебные...».

* * *

Машинально теребя часы, которые ему достались в память об отце, Владислав не сразу вспомнил, что собирался сегодня заехать бар «Вечерний шмель», чтобы посмотреть футбольный матч и немного развеяться. После такого насыщенного дня, единственное, чего ему хотелось – кружка светлого нефильтрованного, хотя, конечно, сержант прекрасно понимал, что положение дел не позволяет – вести машину-то некому.

Глянув на циферблат часов, он задумался: «Штука конечно раритетная, но цифровые часы удобнее». Влад рассудил, что времени до матча ещё предостаточно и, сев на привычное водительское место, отправился в путь. За эти летние дни люди в городке словно сошли с ума; не проходило и дня без звонка в участок с просьбой разыскать пропавшую кошку или собаку. Особо мнительные бабушки устраивали целое представление – падали в обморок и надоедали всем вокруг рассказами о том, как же милы и послушны были пропавшие животные. Не так давно к ним в участок, под самый вечер, прибежала женщина, жалуясь, что кто-то выкрал у нее из стайки всё поголовье гусей, пока она была на работе. Дежурный принял заявление и целых три часа выслушивал невероятные гипотезы о том, кто же мог совершить это вопиющее преступление. Следом за дедуктивными изысканиями пошли обвинения соседей, повинных, как она считала, не только в пропаже пернатых, но и во всех смертный грехах. Так что, слово «дурдом» описывало события на работе лучше других, и не сказать, что это радовало Влада – кому понравится такое количество, казалось бы, незначительных дел? Тем более, раскрыть их не представлялось возможным в силу разных обстоятельств.

* * *

Проезжая мимо кирпичного здания, возле которого играли дети, сержант не заметил, как один из них запустил мяч прямо ему под колеса. Изрядно напугавшись и пару раз чертыхнувшись про себя, Владислав чуть не выехал на встречную полосу.