15
Алекс, словно разъярённый зверь, накинулся на меня после того, как, покинув автобус, отвёл в сторону от любопытных. — Почему все проблемы именно с вами? Вы их что, притягиваете? Жан, я вынужден просить тебя отстать от Даниэля и отпустить жить эти недели со мной. Я договорюсь. Ничего не понимая, стою и чувствую, что земля уплывает из-под моих ног. Забрать моего Даниэля, в то время, как мы только что нашли друг друга? — С чего вдруг? На языке вертелся совсем другой вопрос: «Имеешь на него виды?» — Сначала твой друг устраивает чёрти что, и об этом я узнаю от других. Теперь покушение. — С чего ты взял, что это взаимосвязано? Обдолбанный придурок не справился с управлением и смылся, испугавшись. Всё же нормально. Мы с Даней сходим утром к нашему семейному врачу, даже ваша страховка не понадобится. — Я несу за него ответственность, и если мне что-то не нравится, я должен принять меры. — А может быть, здесь другой мотив, и ты горячишься на ровном месте по другой причине? — Какая ещё может быть причина, кроме безопасности парня, чью жизнь мне доверили? — Простая! — я уже кричал, привлекая внимание редких прохожих, благо Даню отправил в супер за минералкой. — Он тебе нравится, и ты ревнуешь! — Что? — Алекс изменился в лице. — Ваши шуры-муры меня совершенно не касаются. Если ты переживаешь об этом, то я найду ему жильё в другой семье, в крайнем случае, сниму номер в отеле. — Он никуда от меня не уйдёт. Если ты подозреваешь Поля, то я сейчас же узнаю, где он находился последние сутки. — Двое, — вставил парень и перевёл взгляд за мою спину. Даня вышел из магазина с двумя баклажками воды. — Хорошо, за последние двое суток. — Как я об этом узнаю? Можно мне с вами? Настойчивый и упрямый. И хоть я совершенно отказывался верить в его версию, что-то внутри закралось и тревожно скребло. А вдруг правда? А что, если он следит и понял, что мне нравится Гроссман? Нет, не может быть. Сейчас же позвоню и узнаю. — Ну что, пойдёмте, — тембр голоса более мягкий и приветливый. Беру у Дани одну бутыль, улыбаюсь, как ни в чём не бывало. — Твой воспитатель хочет посмотреть, где ты живёшь. Покажем? — Ляма лё? (почему бы и нет?) Ничего не подозревающий Даниэль улыбается, и мы дружно направляемся в наш дом. — Бон суар, мэзанфан, — поприветствовала нас Элен с порога. — У нас гости? Чай, кофе? Прошу Даню помочь с перекусом в виде маленьких сэндвичей, на что бабуля хмуро сводит брови и качает головой, а сам набираю номер участкового, который посвящён в мои бывшие проблемы с Полем и всегда рад помочь. Прошу пробить его местоположение за последние двое суток и сбрасываю звонок, ожидая ответа. Через несколько минут из кухни доносится гомон. Даня любит поспорить с Элен на тему количества съеденного за день — бабушка постоянно подсчитывает калории и старается объяснить о вреде фастфуда и пользе овощей. Даня же доказывает, что растущему организму необходимо в полной мере получать как белки, так и жиры с углеводами, помимо растительной пищи. В руках оживает смартфон, и я отвечаю, ставя на громкость. «Вчера с друзьями ездил по Нормандии, сегодня после обеда сидит дома». — А в Лезьё был? После непродолжительной паузы ответ отрицательный. — Мерси, — сбрасываю звонок, с победной улыбкой пряча гаджет в карман. — Ну, что теперь? — Ты же понимаешь, что это ничего не значит? Он был там и, возможно, видел вас, а затем подстроил всё так, чтобы никто не заподозрил о его причастности. — Зачем ему это? — меня уже начинали бесить чрезмерные подозрения воспитателя-надзирателя. — Да, он немного свихнувшийся, но не до такой степени, чтобы вредить моим друзьям, тем более иностранцу. — А если предположить, что он всё-таки вас видел, приревновал и решил таким образом припугнуть тебя? Такое возможно? Я задумался. От Поля можно ожидать чего угодно. Да и я, потеряв голову и бдительность, совершенно о нём не думал, упиваясь своим новым чувством, даже не пытаясь скрыть его от окружающих. Из кухни появился мой парень и с сияющей улыбкой подошёл к нам. — Всё готово. Пошли? Лёгкий ужин плавно перетёк в милую беседу, слушать которую Элен отказалась, сославшись на какие-то там дела. — Получается, многие ребята сами стремятся попасть в эти самые боевые войска ЦАХАЛа... — Например, в полевую разведку (Исуф Крави), — подсказал Алекс, опуская чашку на стол. — У меня есть приятель, из-за того, что он в семье один и живёт только с мамой, его освободили от службы. Так он слёзно уговорил и убедил родительницу, со скандалом даже, чтоб та дала разрешение на службу. С пятого класса мечтал, готовился, на турниках целыми днями висел, пробежки, то да сё... Берут только здоровых и физически подготовленных. А есть такие, что всё у них фикс, но ни в какую в армию, а уж тем более в боевые войска не хотят. — Хочешь сказать, — вклинился я, — что есть дезертиры или отлынивающие? — Конечно. Лично знаю несколько таких, которые нанимают адвоката и за некоторую плату получают справку о непригодности к военной службе. У вас такого разве нет? — Не знаю. Не слышал. Резкий звук телефона, и все взгляды устремились на Даню, который извинился и поднялся из-за стола. Мы с Алексом переглянулись. «Привет. Все хорошо...» — и дальше на иврите. Дальше стало ясно, что разговор раздражал Даню, голос его был натянут, как струна, иногда проскакивали грубые короткие слова «Кен», «Лё», что надо было понимать как «да» и «нет». Раздражение читалось во всём его облике, и к столу он вернулся совершенно расстроенным. Наверняка с подружкой поговорил. — Ладно. Пойду. Спасибо за чай, — поднялся воспитатель, глянув на меня и приподняв брови. — Я провожу, — подскакиваю, глупо улыбаясь. — А я пока уберу со стола, — подхватывает Даниэль. Пришлось выйти на улицу, чтобы перекинуться парой слов. — Жан. Я настаиваю. Или Гроссман от тебя съезжает, или вы не показываетесь вместе на людях, причём теперь, я думаю, не лишним будет его встречать и провожать. И ещё. Ты должен ему как-то всё это объяснить. Алекс развернулся и ушёл. Стою в лёгком ступоре и не знаю, что делать. Поговорить с Даней, что может быть проще? Но как сказать ему, что, возможно, я — причина того, что с ним случилось. Может случиться. Поль. Если это его рук дело, то он ждёт от меня действий. Ждёт меня. Тепло от тела, прижавшегося сзади, руки, обнимающие за пояс, голова на плече, шёпот на ухо... Как же хорошо! — Жан, пошли спать. — Ты думаешь, я дам тебе уснуть? — Я думаю, мы должны зайти и, как минимум, остаться наедине. Хочется стоять и не разжимать объятий, хочется его губы на своих. Хочется... Резко разворачиваюсь, беру Даниэля за руку, быстрым шагом заходим в дом и закрываем двери. Подталкиваю своего котика к лестнице, на ходу подхватываю бутыль с водой и взмываю вверх, догоняя его уже у самой двери. Щелчок замка. Толчок к кровати. Ммм... Губы ждут. Тело тает. Голова кругом. Мысли в космос. Душа ликует. — Давай. Ты снова сверху, — счёт времени потерян, мы оба изнываем от желания. — Жан, ты в порядке? — лицо Даниэля надо мной, испуг в глазах. — Где болит? Снова слёзы? Этак я превращусь в плаксивую принцессу. — Нигде не болит, — крепко сжимаю за рёбра, прижимаю к себе так, что трудно дышать. — Будет болеть, когда ты уедешь. Дань, что будем делать? Что с нами будет? Ты будешь скучать по мне или забудешь, как простое французское приключение? — Буду. Сам думаю об этом всё время. — Целый год учёбы. — Потом армия. — Университет. — Можно учиться за границей. — Ты захочешь учиться во Франции? — Почему бы и нет? — Это сколько лет ждать? — Четыре, не меньше. — Что? — рывком сбрасываю с себя и переворачиваю на спину, прижимая всем телом. — Как? Почему четыре? — Год школы, три армии. — А если сначала университет? — Можно. Только он должен находиться в Израиле, за границу учиться без армии не выпустят. — Да что это за законы такие? — снова предательские слёзы навернулись на глаза, поэтому прижимаюсь всем телом и зарываюсь в районе уха, не забыв при этом его укусить, но не больно. — Ты веришь в любовь с первого взгляда? — Со второго уж точно верю. А ты? — Так ты влюбился в меня не сразу, как увидел? Эй, я обижусь, — тычок в бок. — А как ты понял? — ...? — Ну, что влюбился? — Не знаю. Как-то само собой получилось. Пришло чувство и поселилось внутри. Стало вытеснять всё изнутри и заполнять только тобой — твоими глазами, руками, улыбкой, голосом. Все мысли возвращались к тому, что хочу быть рядом, видеть, трогать, целовать. Дань, я знаю точно, что со мной такое впервые. — И со мной. Всё так же, как и у тебя. Таль мне об этом сказала, словно глаза раскрыла. Но ещё она сказала, что это может быть обыкновенный юношеский недотрах. Как тебе такая версия? — Фу, как некрасиво. Особенно из уст красивой девушки. И что ты ей сказал? — Оставил при её собственном мнении. Тем более, она начала нести околесицу по поводу того, что в отпуске типа сам бог велел расслабиться и загулять. — В отпуске? — Ну, типа, уезжает муж отдыхать, знакомится с девушкой, то да сё, потрахались и разбежались. Оба довольны. — Ты бы так смог? Даня отвернулся и замолчал. Согласен с тем, что гулять на стороне нормально? — Жан. А разве не так со мной сейчас происходит? Я, по сути, изменяю Саре с тобой. — Но ты же сказал, что не любишь её, и у вас ничего, кроме поцелуев, не было? Или было? Получаю чувствительный тычок в бок и чуть сам не отвечаю, но вовремя вспоминаю о том, что Даня ранен именно в этом месте, поэтому крепче обнимаю и снова целую. Не могу не целовать, губы так и тянутся, так и просят коснуться его губ, нырнуть в глубину приятно пахнущего рта, провести по верхнему ряду зубов и сплестись языками. Наигравшись вдоволь, засосать по очереди каждую, снова пройтись языком и снова засосать и так до бесконечности, пока не занемеют губы и не закончится воздух в лёгких. — Не люблю. Но и не сказал, что мы больше не пара, как она считает. Ты же знаешь девчонок, они сами придумают и сами поверят в то, чего нет. Она рядом со мной много лет, и я ни разу её не обидел. Не знаю, как смогу сказать о том, что люблю другого... человека. Подминаю Даньку и заглядываю в глаза, чувство неописуемой радости и счастья распирают изнутри. — А ну-ка, повтори, что ты только что сказал? — Люблю. Другого. Тебя. — Ааа... — шёпотом кричу, переваливаясь на спину, раскинув руки-ноги, глядя в потолок и по-идиотски улыбаясь. — Я схожу с ума от счастья! Гроссман повернулся на бок и устроил подбородок на ладошку согнутой руки. Улыбка. Закушенная губа. Запах, дурманящий, присущий только ему, а теперь и моей постели. Да, это счастье. — Не надо с ума, просто давай будем счастливы. — И я люблю тебя. Давай ещё разок. — Эй, — Даня делает возмущённое лицо, — а когда я получу свою порцию удовольствия? Я тоже хочу. — Я тоже очень тебя хочу. Ты точно хочешь это сделать сейчас? — желание с новой силой ударило мне в голову, а также в место, которое не слушает голос разума. — Ладно, давай завтра. Не хочу испортить весь кайф. Давай попробуем сбоку. Куда ты бросил смазку? — Так что вы успели купить в подарки близким? — Элен приготовила на завтрак свой любимый омлет Пуляр, который обычно готовлю я, но в силу сложившихся обстоятельств мы с Даней проспали и вышли к столу много позже. — Я надеюсь, Жан предупредил тебя, — отеческий взгляд на гостя, — чтобы не брал всякие глупости? Если позволишь, я бы хотела сделать маленький подарок для твоей мамы. — Что вы, Элен, зачем беспокоиться? Спасибо, мне как-то неловко. Мало того, что сижу у вас на шее целый месяц, так вы ещё и подарки хотите сделать. — Ох, уж эти израильтяне! — Русские, бабуль, Даня — русский, — поправил я. Или Элен надоела моя фамильярность, и она смирилась с тем, что я буду её звать бабулей, или снова делает вид, что не заметила, потому что стесняется гостя. — Да, ты прав, Жан. Не все русские, да и вообще, не все такие скромные, как наш (о, Даня уже наш!!!) мальчик. И всё-таки я настаиваю на подарке для твоей мамы от меня. Это будет сюрприз, к тому же не думаю, что ты догадаешься купить именно то, что я придумала. — Спасибо, Элен, — Даниэль покрылся, как всегда, смущаясь, лёгким румянцем. — И благодарю за завтрак — очень вкусно. Вы не подскажете рецепт этого омлета? Хочу удивить маму. Это у него само-собой получается? Хотя чего я удивляюсь, мой Даниэль со всеми находит общий язык и тропинки к сердцу. Мне кажется, Элен его просто обожает. — Ма шер, это очень просто. Рецепт состоит из яиц, а на приготовление ты затратишь всего десять-пятнадцать минут. Я запишу тебе подробно, хотя сейчас всё можно найти в интернете. Запомни только название — Пуляр. — Спасибо. Вам кофе, как всегда, в беседку? Бабуля царственным жестом руки указала, что, мол, не стоит благодарности и также вальяжно выплыла в свою обитель во дворе. Даня запустил кофемашину на две чашки кофе для меня и Элен, а себе заварил мятный чай. Я молча наблюдал, как этот человек с лёгкостью вошёл в нашу жизнь, а в моей просто пустил корни. Смотрел и боялся, чтоб нелепая случайность не повредила нашему возникшему и растущему счастью. Глубокой ночью я решил, что поговорю с Элен и попрошу помочь нам не расставаться на столь долгий срок. Очень надеюсь, что её связи способны на многое. А сейчас нужно поговорить с Даниэлем о том, что случилось вчера, и этот разговор, боюсь, не принесёт ни мне, ни ему удовольствия.