Глава 5
ЧОНГУК.
Лес был заросшим, а недавняя буря добавила множество препятствий, мешающих разглядеть гребаного стрелка. Я заставил себя отвернуться от вида убегающей прочь Лисы. Охотник во мне, который всегда жаждал только одной добычи, требовал преследовать ее. Он считал её шаги, пока она уносилась от меня все дальше и дальше. Она уходит, – рычал монстр внутри меня, но я не мог позволить себе слушать его прямо сейчас.
Кто-то пытался всадить пулю мне в спину. Я ждал. Тишину нарушали только звук удаляющихся шагов Лисы и мое приглушенное дыхание.
Я был терпелив, как и все опытные охотники. Я мог выжидать бесконечно долго, чтобы выследить и схватить свою добычу. Я научился ждать, посвятив себя мести, с того самого дня в ванной с матерью.
Раздался треск, неосторожная нога наступила на сухую ветку, и я вскочил, мой пистолет уже стрелял, прежде чем я смог как следует разглядеть свою цель.
Звуки выстрелов эхом разнеслись по лесу. Раздался крик боли, и я двинулся вперед, пригибаясь на случай, если это был трюк. Когда я поравнялся со стрелком, то увидел на земле мужчину в черном костюме. Еще один безликий лакей из охраны, который не справился со своей работой.
Я безжалостно прикончил его, без Лисы, молча умоляющей меня своими огромными темными глазами.
Затем бросился в том направлении, куда она убежала. Она не могла уйти далеко, будучи связанной.
Мои запястья жгло в тех местах, где я перерезал стяжки, а плечо болело от вывиха и последующего вправления. Хуже того, избиение, которому я подвергся, загоняя Виктора в его долгожданную могилу прошлой ночью, вымотало меня. Тем не менее мысль о том, что Лиса, моя маленькая lastochka, прячется в лесу, воспламенила мою кровь. Я бросился за ней, спрятав пистолет за пояс. Никогда еще я не чувствовал себя более живым.
Я замедлил бег, когда добрался до конца тропы. Остановился, успокоил сбившееся дыхание и прислушался. Затем проследил маршрут, ища ее следы. В детстве у меня хорошо получалось выслеживать диких животных в окрестностях моего дома в лесу. Навыки пригодились и сейчас, когда я заметил признаки того, что кто-то свернул с тропы. Погнутые стебли и странные отпечатки грязи, скрытые под низкими кустами, указывали на путь Лисы. Я пошел по ним, прислушиваясь к малейшим звукам.
Через несколько минут я уловил один.
Звук журчащей воды.
Река.
Я вышел из зарослей как раз в тот момент, когда она добрела до середины. Река была неширокой и не казалась слишком глубокой, поскольку лишь посередине доходила Лисы до груди. Она обернулась, когда мои ноги коснулись воды.
— Вернись, пока не поскользнулась и не утонула, – крикнул я ей.
Ее глаза были широко раскрыты. Она была в ужасе, и причиной тому был я. Это имело смысл. Она была умна, а моя репутация более чем говорила сама за себя.
— Может быть, я лучше утону, чем позволю случится тому, что ты задумал для меня, – ответила она.
Я зашел глубже.
— Это ранит мои чувства, королева бала. Я так хотел провести время вместе. -
Мрачное веселье наполнило мой голос, хотя я стиснул зубы, борясь с шоком от ледяной воды.
— У тебя нет чувств, Чонгук, – обвинила Лиса, настороженно наблюдая за мной. — Почему ты все еще преследуешь меня? Ты свободен, не так ли? Тебе лучше убираться отсюда, пока люди моего отца не выследили тебя.
— Ты моя страховка, помнишь? Я не планирую уезжать из Нью-Йорка, и мне нужно что-то, чтобы гарантировать, что твой отец не потеряет голову. Да и Кирилл тоже, если уж на то пошло.
Я должен был убраться подальше от Манобана и вернуться в город. Кирилл думал, что держит меня в узде, но с Лисой в качестве залога его хитроумная сделка с итальянцами оказалась бы под угрозой. Если он хотел сыграть грязно, я был более чем счастлив услужить.
— Я не твоя страховка. Я - якорь, который потянет тебя на дно. Иди вдоль реки, и ты выйдешь на дорогу. Уходи сейчас же, пока не пришла еще подмога.
Я тяжело вздохнул.
— Lastochka, наша история закончится не так, – протянул я, делая еще один шаг вперед. Черт, было холодно. — Она закончится тогда, когда я решу.
Я погрузился глубже, не заботясь о том, что вода пропитала мои ботинки и джинсы.
— Проклятье, отпусти меня! – Казалось, в Лисе что-то щелкнуло. Она раскраснелась, а ее глаза пылали жаждой убийства. Это было захватывающее зрелище. — Я устала от мужчин, которые указывают мне, куда идти и что делать, лишая меня выбора.
Ее резкие слова никак не вязались с блеском слез в темных глазах.
Моя маленькая королева бала вышла из себя. Я наслаждался бурлящими эмоциями в ней. Это было намного лучше, чем холодная маска равнодушия, которую она носила в последние несколько раз, когда я ее видел.
— Звучит как проблема. И ответ - нет. Если ты взываешь к моей совести, не трать время. У меня ее нет.
Она издала небольшой крик разочарования, а затем сменила тактику.
— Если ты будешь держать меня рядом, тебя поймают. Думаешь, мой отец не предусмотрел подобную ситуацию?
Смысл ее слов дошел до меня.
— Мне даже в голову не приходило, что он вставил в тебя маячок. Спасибо, что предупредила. Сомневаюсь, что ты вообще хочешь, чтобы тебя спасали.
Черт, я устал и был не в своей тарелке.
Мое место в этом мире в одночасье пошатнулось, будущее стало туманным, и я совершал ошибки. В Братве было принято вживлять под кожу крошечный микрочип, чтобы в случае похищения важного человека его можно было найти. Мой брат использовал этот трюк на своей нынешней жене задолго до того, как она узнала о том, что такое возможно. Но Лиса не была невежественна в вопросах темного преступного мира, в котором жила. Она знала о маячке, и должна была согласиться на него, или хотя бы не вырезать из кожи самостоятельно. Необходимо было избавиться от него.
Красивое лицо Лисы исказилось. Если бы взгляды могли убивать, я бы давно был мертв, но внезапно ее глаза расширились, прежде чем она смогла обрушить на меня свой гнев. Она покачнулась, и я понял, что ее ноги цепляются за камни. Гнев на ее лице сменился страхом, и она ушла под воду.
Я нырнул следом, преодолевая расстояние между нами, и потянулся к ее брыкающимся ногам. Схватил ее за ступню, пока она дико дергалась, находясь вне пределов моей досягаемости. Одна из ее пяток попала мне в лицо, сильно ударив по подбородку, но дав мне возможность крепче вцепиться в нее. Я притянул ее к себе за ногу и поплыл наверх.
Она не переставала бороться со мной все время, как оголенный провод. Вынырнув на поверхность, я выдернул ее лицом вверх. Она кашляла и вырывалась, набирая полные легкие воды. Я коснулся ногами дна и потащил ее к берегу.
— Это было глупо, – сердито пробормотал я, поднимая ее на руки, пока вода тянула нас обоих вниз. — Тебя совсем не волнует, что с тобой случится?
Я опустил взгляд на её лицо, она была так близко, что я мог видеть капли, застрявшие на ее темных ресницах. Лиса моргнула, выгибая спину, чтобы ослабить давление на запястья за спиной.
— Именно поэтому я пыталась сбежать, – прошептала она.
Я опустил ее на землю у берега реки.
— Тогда жаль, что ты настолько плоха в этом. Ты показала себя самой раздражающей гребаной страховкой. Надо было взять с собой старого доброго Джино. Где маячок?
Я вытащил украденный клинок из ботинка, и ее взгляд остановился на нем.
— Я понятия не имею, о чем ты говоришь.
Выражение ее лица было упрямым, а внимание приковано к ножу.
Я покрутил его между пальцами. Маленький цирковой трюк, – и она отвела взгляд.
— Значит, ты хочешь, чтобы я сам его нашел? – спросил я.
— Скажу тебе правду. Я искал повод прикоснуться к тебе. Спасибо, что дала мне его. -
Я осторожно зажал нож в зубах и сократил расстояние между нами.
— Ты свинья, – пробормотала она, отворачивая от меня лицо.
Ее пренебрежение ужалило меня, вызвав гнев. Когда я коснулся ее ноги, она попыталась отодвинуться. Я оседлал ее ноги, толкая Лису вперед. Она не шевелилась. Я не удержался и скользнул рукой вверх по задней поверхности ее бедер. Она замерла, и ее пальцы вцепились в грязную землю.
Моя рука пробралась под черную юбку с запахом, крепко сжимая нож. Звук лезвия, рвущего материал ее колготок, был громким, как вой сирены.
— Нам нужно кое-что прояснить, королева бала.
Впервые с тех пор, как я прикоснулся к ней в гараже, я почувствовал, что она слушает. Я позволил лезвию провести линию по ее трусикам, прокалывая ткань. Затем заменил его своей ладонью, угрожающе положив ее на ягодицу. Черт, я хотел срезать с нее колготки и почувствовать кожу ее задницы под своей рукой. Уверен, она была нежной, как сливки, и стала бы розовой, если бы я по ней ударил.
Лиса была совершенно неподвижна. Запахи реки окутывали нас. В воздухе витало напряжение. Между нами поднималось чувство, которое я не знал, как описать.
Я сжал ладонью ее ягодицу.
— Я знаю, что ты сильная. Я знаю, что ты верна своей семье. Я знаю, что ты хорошая девочка. Но быть трудной прямо сейчас – опасно, и я знаю, что ты умнее этого.
Она дернулась, когда моя рука оставила ее задницу и спустилась вниз по бедру. То, как она лежала подо мной, создавало идеальное положение для того, чтобы разорвать колготки и погрузиться в нее. Я мог бы войти в нее на все девять дюймов прежде, чем она успела бы вскрикнуть. Я мог бы вдавить ее лицо в землю, снова заткнуть рот кляпом и залить в нее столько спермы, сколько вместила бы ее маленькая киска, а затем отправить обратно к отцу, голую и капающую. Достойное наказание за дерзость Антонио Манобана, решившего заточить меня.
Вместо этого я начал поиск. Сначала я проверил ее руки, проведя пальцами по тыльной стороне, а затем по запястьям. Кожа была гладкой и безупречной.
Мой брат спрятал маячок в руке своей одержимости, прямо там, на обратной стороне, а бедняжка Мэллори ничего не заметила, но тогда она еще не принадлежала нашему миру. Лиса явно знала о трекере и могла выразить недовольство, если бы его захотели вживить в такое неприглядное место.
— Ты не облегчаешь себе задачу, Лиса, – пробормотал я, опуская руки вниз по ее ногам и надавливая на кожу по мере продвижения. Маячок нельзя было вшивать куда попало; некоторые места были лучше, чем другие.
— Ты хочешь сказать, что я не облегчаю задачу тебе, – указала она. Ее лицо отвернулось от земли и темные глаза уставились на меня.
Я мрачно усмехнулся.
— Не понимаю, о чем ты. Я наслаждаюсь каждой секундой.
— Пошел ты.
Я вернул руку к ее заднице. Она как магнит притягивала меня. Черт, у нее было идеальное тело. Ее круглая попка извивалась в воздухе, и я не смог удержаться, чтобы не шлепнуть ее.
— Следи за языком, – цокнул я, просто чтобы позлить ее, и переместил руку на другую сторону.
Ее темные глаза смотрели на меня, обещая убийство. Моя рука с силой опустилась на вторую ягодицу, окрашивая ее кожу в розовый цвет, заметный даже через колготки.
— Маячок?
— Не понимаю, о чем ты.
— Неправильный ответ. – Я подкрепил свои слова новыми шлепками. — Отпечаток моей руки на твоей коже выглядит довольно красным.
— Гори в аду. -
Она пыхтела, как после бега, причем сильнее, чем когда убегала от меня. Интересно.
— О, я планирую, но не сейчас. Может быть, возьму тебя с собой. – Я наклонился вперед, чтобы сказать следующие слова прямо ей в ухо. — Где маячок? Не притворяйся, что не знаешь, если только тебе не нравится, что я трогаю твою задницу.
Я положил руку на округлость ее ягодиц. Ее киска была так чертовски близко, всего в нескольких сантиметрах, и я мог засунуть пальцы в нее. Я провел кончиками вверх и вниз по прикрытой трусиками расщелине.
Она дернулась, как будто я ее ущипнул. Ее ноздри снова раздулись, а в глазах появилась темная ненависть и та крошечная, почти невидимая искорка, которая всегда присутствовала, когда она смотрела на меня. Однако в ее глазах было что-то такое, чего не было до того, как я отшлепал. Любопытство. Я почувствовал, что становлюсь твердым, несмотря на влажную джинсовую ткань, давящую на мою промежность. Сейчас было не время для этого.
— Мечтай дальше, Чонгук, – сказала она наконец, и от раздражения ее прелестная челюсть сжалась.
Я закончил ощупывать ее лодыжки, ничего не обнаружив.
— Я не мечтаю. Я планирую.
Заставляя себя игнорировать ее интригующую реакцию на беспомощное положение и шлепки, я перебрался через нее, опустив колени по обе стороны от ее тела. Отвел ее мокрые волосы в сторону и ощупал плечи и шею. Она напряглась, и ее плечи прижались к линии роста волос, когда я ощупал правую сторону. Джекпот.
Я наклонился и пробормотал ей в ухо.
— Не стоит делать всё таким чертовски очевидным. Из тебя получился бы ужасный шпион, или, может быть, ты просто отчаянно хочешь остаться со мной, – сказал я, проводя пальцем по крошечной твердой точке за ее правым ухом, довольный тон смягчил мои слова. — Так вот где стоит штамп владельца. Приятно знать.
— Ты все такой же неадекватный, как и тогда, когда мы встретились, – обвинила она.
Я рассмеялся.
— Ты так говоришь только потому, что в последнее время мы мало времени проводили вместе. Я намного, намного хуже, – пообещал я ей.
— Держись. Сейчас будет больно. – Я поднес нож к ее коже. — Один.. два…
Я сделал неглубокий надрез на счет «два», прежде чем она успела нагнать на себя еще больше страха.
Она злобно выругалась, когда я вынул маячок и разгладил крошечный лоскут кожи.
— Ты сделала это намного сложнее, чем нужно было, – заметил я, положив руку на ее задницу. Я не мог перестать прикасаться к ней. Я хотел поглотить эту женщину – всегда хотел – но время было не на моей стороне. Мы должны были двигаться.
— Пошел ты, – пробормотала Лиса, словно это была мантра, отгоняющая зло.
Однако против меня она не действовала.
— Может быть, позже, lastochka, если у нас будет время. Но не волнуйся. Я не скажу дорогому папочке, что тебе нравится быть связанной и отшлепанной.
— Я тебя ненавижу, – огрызнулась она.
— Тогда быть тобой – отстой, потому что ты застряла со мной. Вставай. Мы уходим.