Глава 14
ЧОНГУК.
С момента, когда я был мальчишкой, оторванным от родины всемогущим и безразличным отцом, мы с матерью жили в хижине в лесах Пенсильвании. Хотя «хижина» было неправильным словом для обозначения огромного особняка из дерева, в котором он нас поселил. Но, несмотря на количество пустых комнат и современные удобства, моя мать, поняла, чем он был на самом деле. Клеткой.
До меня не доходило, что мы – пленники Виктора Чона, пока однажды я не вернулся домой после игры в лесу и не обнаружил мать, раскачивающуюся на поручне душа. Она любила говорить мне: «Чонгук, лучше умереть, чем ничего не делать».
В тот день я узнал, что иногда умереть – значит сделать что-то.
С тех пор я жил во тьме. Нелегко было узнать в детстве, что единственный человек в мире, которого ты любил, не против тебя бросить. Еще труднее было смириться с тем, что ты не стоишь того, чтобы за тебя держаться. В конечном итоге – или, в моем случае, с самого начала – я понял, что каждый человек одинок. Полагаю, я опередил большинство других людей, поскольку научился этому так рано.
После ее смерти я долго бродил в лесу. Я спал под голым небом, и только звезды были моими спутниками, пока Виктор не послал за мной своих людей, чтобы я присоединился к нему в Нью-Йорке. Дни невинности и звездного, нетронутого неба закончились для меня к пятнадцати годам. Я никогда не верну их обратно.
***
Запах подвала был первым, что я почувствовал, когда медленно вынырнул из темного озера беспамятства. Сырые камни и гниль. Место, полное земных, скрытых вещей, а теперь, похоже, и мой новый дом. Запястья горели в тех местах, где они были связаны, а пол подо мной промерз.
Предыдущие события всплыли в памяти. Это было несколько часов назад или прошли дни? Я понятия не имел. Все было туманно.
Одно воспоминание вернулось быстрее других. Вид Лисы, падающей с пожарной лестницы, и ужас, охвативший меня. Я не испытывал ничего подобного с тех пор, как вернулся домой из леса и обнаружил тело матери, свисающее с поручня душевой кабины. В тот день закончилось мое детство.
Я подергал руками в стяжках, когда рядом со мной заскрежетали ботинки по твердому бетону.
Я был не один.
— Bravo. Он просыпается, – раздался глубокий голос сбоку от меня.
— Слишком быстро. У него есть устойчивость к успокоительному, – ответил другой мужской голос, на этот раз более твердый.
Я попытался моргнуть, и тут почувствовал это. Повязка была прижата к моим глазам и давила на веки. Из-за углов пробивался тусклый свет, но это было все, что я мог разглядеть. Мне было не привыкать к тому, что меня связывали и увозили в какую-то адскую дыру. Я сделал на этом карьеру.
Очевидно, Антонио извлек урок из своей ошибки и на этот раз не стал рисковать.
Передо мной послышалось шарканье. Двое мужчин, которые скоро умрут, весело обсуждали, что со мной будет. Точно. Теперь я вспомнил. Это были люди Манобана, и они связали меня, как индейку на День благодарения. Несомненно, я их разозлил своим побегом.
Резкий удар пришелся мне в бок, и я стиснул зубы.
До меня донесся смешок.
— Тебе больно, свинья? Хочешь о чем-то спросить?
— Да, у кого-нибудь из вас есть сигарета?
Мой наглый вопрос был встречен возмущенным молчанием, а затем удары начались снова.
Когда пара лакеев устали, они разразились радостным смехом, испытывая кайф от пролития крови другого человека. Связанного и беззащитного.
— Это только начало. Мы вернемся позже, – проворчал один из них.
Я решил называть их Идиот Один и Идиот Два.
— Когда Сильвио доберется до тебя, ты пожалеешь, что твой брат не убил тебя, а отдал нам.
Сильвио Манобан. Человек, который поставил на Лису и проиграл ее мне. Я долго ждал повода прикончить этого ублюдка. Похоже, скоро я его получу.
Идиот Один снова пнул меня, а Идиот Два рассмеялся. Я сдеру с них кожу заживо, прежде чем избавлю от мучений, решил я, падая на бетон и сильно ударяясь головой. Следующий удар отправил меня обратно в темную кроличью нору.
19 лет.
С тех пор как я переехал в Бруклин, чтобы узнать о семейном бизнесе, и познакомился со своим сводным братом, я никогда не был таким рассеянным. После смерти матери я не испытывал ничего, кроме гнева, ни к одному человеку в своей жизни. Начиная с брата Кирилла, моего напарника по кровавому алтарю обучения Виктора на складе на Брайтон-Бич, и заканчивая самим Виктором. Я быстро понял, что непредсказуемое поведение дает мне преимущество. Люди неизбежно недооценивали меня, и мне нравилось это. Я не хотел, чтобы кто-то видел настоящего меня под маской клоуна-психопата, которую я носил, чтобы выжить в Братве. Ну, раньше не хотел. До нее. Лисы Манобан.
Она была другой. Она отвлекала. Я должен был забыть ее.
Вместо этого я наблюдал за ней.
Я снова оказался возле ее школы, наблюдая, как она спускается по лестнице в своей маленькой школьной форме, а ее черные волосы рассыпаются по плечам. Ее телохранитель плелся следом. Ему повезло, что он даже не взглянул на ее задницу, когда она засовывала свое миниатюрное тело в пуленепробиваемый внедорожник и ставила туда тяжелый рюкзак с книгами. Если бы он это сделал, то лишился бы глаз.
Лиса Манобан была моей.
Прошло две недели с тех пор, как я загнал ее в угол в спортзале. Это было рискованно. Нас могли легко обнаружить, и Виктор не обрадовался бы, если бы итальянская мафия в Нью-Йорке объявила войну Братве. И все же я не мог остановить себя. Она манила меня, как чертова сирена. Теперь, когда я попробовал ее на вкус, стало только хуже. Я до сих пор помнил ощущение ее кожи на своей, ее зубы на моей губе, ее дрожь и трепетное символическое сопротивление.
Я стал одержимым мужчиной, которому было суждено следовать за ней, наблюдая издалека, пока я не придумаю, как мне ее заполучить и удержать.
Я поехал за ними в центр города, в дорогой торговый район. Лиса и ее подруга зашли в дизайнерский магазин, а ее бесполезный телохранитель остался за дверью. Я уже собирался сделать шаг в сторону задней двери, когда подъехала еще одна машина. Сильвио вышел и поправил костюм на своем тучном животе, после чего направился в магазин. Своих телохранителей он тоже оставил снаружи.
Темное предвкушение охватило меня. Я ждал момента, чтобы преподать этому ублюдку урок, и теперь мое время пришло.
Я обогнул здание, поднялся по служебному входу и запрыгнул на задний пожарный выход соседнего здания, чтобы преодолеть стену вокруг задней части магазина. Пожарный выход был подперт стулом. Люди были глупцами в вопросах безопасности. Это была универсальная истина. Как и в случае с раком, люди думали, что случайные акты насилия случаются только с другими, с теми несчастными, которых показывают в новостях, но никак не с ними. Каждый считал себя неуязвимым, пока не встречал кого-то, кто учил его обратному. За свое недолгое пребывание на земле я успел стать весьма результативным учителем.
Проскользнув в дверь, я двинулся по белому коридору, как призрак в черном, замышляющий убийство.
Одна из раздевалок была занята. Когда я выглянул из-за угла зала, к ней подошел Сильвио.
Он громко постучал костяшками пальцев, как будто у того, кто внутри, были проблемы со слухом. Либо это, либо он просто был очень назойливым.
— Лиса, впусти меня. Нам нужно поговорить, – сказал он тоном, который, должно быть, казался ему властным.
Он выпятил грудь, пытаясь выглядеть важным. Ебаный неудачник.
— Я только переоденусь, – донесся из раздевалки голос Лисы.
— Все в порядке, просто впусти меня, – вспылил Сильвио.
От его слов в моих венах забурлил гнев. Ублюдок.
Я почувствовал ее нерешительность, но затем дверь открылась. Разумеется. Лиса Манобан была хорошей маленькой девочкой со всеми, кроме меня. Прекрасно. Мне это нравилось. Извиваясь в моих руках, она на мгновение показала свое настоящее «я», в котором не было ничего услужливого или благовоспитанного. Меня не интересовало ее притворство. Мне нужна была настоящая она, та, которую она прятала, чтобы выжить в своей патриархальной семье.
Сильвио ворвался внутрь и закрыл за собой дверь.
— Ты слышала что-нибудь от Чонгука Чона? – спросил он у своей кузины. Их голоса было легко разобрать.
Я ждал ее ответа, испытывая легкое любопытство, не настучит ли она на меня за нашу короткую встречу в спортзале.
— Нет, ничего. А что? – спросила она после короткой паузы.
Я гадал, сможет ли Сильвио понять, что она лжет.
— Отлично. Я не знал, сдастся ли он так легко, вот и все. Он психопат. Ты должна сказать мне, если увидишь его поблизости. Мы не можем говорить об этом в Каса Нера, чтобы нас не услышали. Никто не должен знать, что мы выходили той ночью из дома и встретили его, – сказал Сильвио с явным облегчением.
— Хорошо, я поняла, – тихо сказала Лиса.
Между ними повисло молчание, и я сгорал от любопытства. Что они делали?
Внезапно в раздевалке раздался грохот, как будто упало что-то тяжелое, а затем звук звонкой пощечины.
— Не надо! Сильвио, что ты делаешь? – закричала Лиса.
Мне пришлось сдержаться, чтобы не ворваться туда и не перерезать ему горло прямо сейчас.
Он рассмеялся жестоко и высокомерно.
— Расслабься, Лиса. Ты та, кто стоит здесь почти голая. Ты просишь, чтобы тебя потрогали.
— Нет, не прошу, и я не хочу, чтобы ты меня трогал, – отчеканила Лиса.
— Неважно. У тебя почти нет форм, чтобы соблазнить меня. Попробуй набрать пару фунтов, если хочешь привлечь настоящего мужчину, – сказал Сильвио и вылетел из раздевалки.
Его свиное рыло пылало от возбуждения, и я готов поспорить, что в его плохо сидящих брюках торчал жалкий обрубок.
Он вышел из магазина, приглаживая назад свои сальные волосы, и Лиса повернула замок на двери.
Я удалился, бесшумно, как тень. Сильвио и так был в долгу передо мной, учитывая, как он утащил Лису, когда я выиграл ее, но теперь он только увеличил его.
Пора было платить по счетам.
С такими мужчинами, как Сильвио, было легко, потому что они были ленивы и жили по предсказуемому распорядку. По вторникам он, как по часам, ходил в бордель на Малберри-стрит. С собой он брал только пару телохранителей.
Охрану было легко вывести из строя. Они все были такими же ленивыми, как и их босс.
Я дал Сильвио добрых двадцать минут на то, чтобы пообщаться с выбранной им компанией на ночь, прежде чем ворваться в комнату.
Сильвио лежал на кровати, скомканные простыни скопились вокруг его дряблого живота. В ванной комнате работал душ, а Сильвио курил, похоже, посткоитальную сигарету.
Я поднял бровь.
— Только не говори, что ты уже закончил? Я думал, что помешаю, но, похоже, я слишком высоко оценил тебя. Полагаю, дать тебе меньше пяти минут было бы правильней.
Я шагнул в комнату и запер за собой дверь.
Глаза Сильвио расширились, и он вскочил с кровати.
— Что ты здесь делаешь? Мои люди снаружи, – пролепетал он.
Я кивнул, одарив его улыбкой, от которой он побледнел.
— Да, были, – сказал я непринужденно, направляясь в ванную. — Больше нет.
Я осторожно постучал в дверь ванной.
Душ отключили.
Прочистив горло, я обратился к женщине через дверь.
— Дорогая, Сильвио нужно поговорить здесь по-взрослому, и я не хочу, чтобы нас прерывали. Я также не могу допустить, чтобы ты видела мое лицо, поэтому предпочел бы, чтобы ты осталась там, заперла дверь и не выходила, пока здесь все не успокоится, хорошо?
Мои слова были встречены тишиной.
— Не геройствуй и не пытайся кому-то звонить. Поверь мне, Сильвио того не стоит. Если ты меня поняла, возвращайся в душ и хорошенько отмойся.
Через мгновение душ снова включился.
Сильвио посмотрел на меня, потом на дверь, и, наконец, на свою одежду, лежащую позади меня на стуле.
Я потянулся к куче.
— Дай угадаю. Твой пистолет здесь? Не очень-то ты подготовлен, да, Сильвио?
— Чего ты хочешь, Чон?
— Я хочу то, что мое по праву. Лису. Ты поставил на нее. Я ее выиграл.
Он рассмеялся.
— Ты действительно думаешь, что Антонио Манобан отдаст свою маленькую принцессу такому головорезу, как ты? Забудь об этом.
— Это не моя проблема. Не я ставил на неё. А ты. Разберись с этим.
— Это невозможно. -
Я выдохнул и сбросил кожаную куртку.
— Я так и думал, что ты это скажешь, поэтому спланировал все заранее, – сказал я и снова ухмыльнулся.
Он настороженно наблюдал за мной.
— Что ты делаешь?
— Раздеваюсь, не люблю пачкаться. Чистить куртку – та еще морока.
Я полез в карман за тем, что принес с собой. Дорогая вещь, но я и не платил за нее.
Когда я вынул руку из кармана, Сильвио побелел как полотно.
Нож для разделки мяса тускло блеснул под лампами.
— Это, блядь, еще для чего?
— Ну, поскольку я ожидал, что ты меня подведешь, мне пришлось решить, как наказать тебя за то, что ты зря потратил мое время. И я знаю, что ты пытался прикоснуться к тому, что принадлежит мне, так что я решил, что смогу убить двух зайцев одним выстрелом.
— Ты сумасшедший, – выплюнул Сильвио и сделал бессмысленную попытку прорваться к двери.
Я поймал его в резком порыве взрывной силы и с силой впечатал в стену. Он застонал и рухнул на пол.
— Теперь, Сильвио, не будь ребенком и не пытайся избежать наказания. Будь мужчиной. Ты, конечно, волен объяснить Антонио, почему это с тобой произошло. Но тебе придется рассказать ему о том, что ты тайком увел его семнадцатилетнюю дочь из дома, поставил ее на кон в покере и позволил ей попасться на глаза такому как я, – сказал я, шлепнув его по животу. Непристойный звук эхом разнесся по комнате.
— А теперь скажи мне, какой рукой ты прикасался к Лисе, и побыстрее, – сказал я, наклоняясь, чтобы провести тесаком по его щеке.
Он уставился на меня, испуганный и лишенный желания бороться. Черт, я знал, что он трус, но это было даже хуже, чем я себе представлял.
Он молчал, слегка покачивая головой.
— Говори.
Его глаза расширились от ужаса.
— Или?
Я был впечатлен тем, что он мог формировать связные мысли, несмотря на то, насколько был напуган.
Я усмехнулся, наслаждаясь вкусом его ужаса.
— Или я отрежу обе.