Как они целуются
Джейсон
Джейсон не был мастером нежности. Его поцелуи были такими же прямыми и немного грубоватыми, как и он сам. Обычно это происходило спонтанно: он мог потянуть ее к себе за талию, притянуть поближе и просто прижать свои губы к ее губам. Это был твердый, властный поцелуй, полный немого вопроса и такого же немого утверждения «ты моя».
Он смотрел на нее в упор, проверяя ее реакцию. Его руки крепко держали ее на месте, как будто боясь, что она ускользнет. В его поцелуе была весомая, грубая правда его чувств. Когда он наконец отрывался, он делал это так же резко, как и начинал, и мог хрипло бросить: «Ну что?», как будто только что закончил сложную работу. Но в его глазах, обычно колючих, на секунду появлялось что-то неуверенное и уязвимое, прежде чем он снова надевал маску невозмутимости.
Салим
Для Салима поцелуй был целым ритуалом, полным нежности и обожания. Он никогда не торопился. Сначала он мягко брал ее лицо в свои ладони, его большие пальцы нежно проводили по ее скулам. Он смотрел ей в глаза, и его взгляд был полным такой теплоты и преданности, что от него перехватывало дыхание.
Его губы касались ее губ легко, почти несмело, как бы спрашивая разрешения. Это был нежный, исследующий поцелуй. Он мог отстраниться на сантиметр, чтобы прошептать ей что-то ласковое на своем языке, а затем снова вернуться к ее губам, уже с чуть большей настойчивостью, но все так же бережно. Его поцелуи были медленными, сладкими и растянутыми во времени. Он наслаждался каждым мгновением, каждым прикосновением. Заканчивая, он не отрывался резко, а еще несколько раз нежно касался ее губ своими, словно ставя точку в самом красивом предложении, которое он когда-либо произносил.
Эрик
Подход Эрика к поцелую был таким же системным, как и ко всему остальному, но это не делало его менее искренним. Сначала он как бы «подготавливал местность»: его руки ложились на ее плечи или талию с выверенным, уверенным давлением. Он делал небольшую паузу, встречаясь с ней взглядом, словно давая последнее предупреждение перед запуском сложного процесса.
Сам поцелуй был точным и собранным. Он словно следовал некоему внутреннему идеальному алгоритму, который он для себя разработал. Но по мере того как поцелуй длился, его контроль начинал давать трещины. Его дыхание, сначала ровное, могло стать чуть более прерывистым. Его руки, лежавшие строго на одном месте, начинали чуть сильнее прижимать ее к себе. В эти моменты его поцелуй терял свою первоначальную выверенность и становился просто поцелуем мужчины, который теряет голову от любимой девушки. Завершался он так же методично — он медленно отстранялся, делал глубокий вдох, и на его лице появлялось редкое, немного растерянное выражение, будто он только что столкнулся с явлением, которое не может до конца просчитать.
Ник
Ник целовался так же, как и делал все остальное — с минимализмом и максимальной интенсивностью. Он не делал лишних движений. Обычно он наклонялся, его рука поднималась к ее шее или затылку, нежно, но неоспоримо направляя ее лицо к своему. Его прикосновение было твердым и безошибочным.
Сам поцелуй был нежным, но полным скрытой силы. Он не был властным, как у Джейсона, но в нем чувствовалась такая глубина и концентрация, что казалось, будто в этот момент для него не существует ничего, кроме нее. Он был полностью поглощен процессом, его глаза были закрыты, а все его мощное тело было сосредоточено на этом одном жесте. Он не торопился. Его поцелуй мог длиться долго, но без суеты, как медленное, глубокое погружение. Когда он заканчивал, он не отстранялся резко. Он просто медленно размыкал губы, все еще держа ее близко, и смотрел на нее своим спокойным, тяжелым взглядом, в котором читалось безмолвное, но абсолютное одобрение и принятие.