Реакция персонажей "House of ashes" на т/и ✨

Джейсон

Дверь скрипнула, и он вошел в прихожую, скинув тяжелую сумку на пол с глухим стуком. Все его тело ныло от усталости, и ему хотелось только одного — принять душ и рухнуть в кровать. В доме было тихо, и он подумал, что все уже спят. Но когда он прошел в гостиную, он остановился как вкопанный.

Она сидела на диване, завернувшись в плед, и при свете торшера он увидел, как ее глаза блеснули, встретившись с его взглядом. На столике перед ней стояли две кружки, и от одной из них поднимался легкий пар.

— Ты что не спишь? — его голос прозвучал хриплее и грубее, чем он планировал. Просто усталость брала свое.

Она улыбнулась, и это зрелище заставило что-то в его груди сжаться. — Ждала тебя. Знала, что приедешь ночью.

Джейсон тяжело вздохнул, прошелся рукой по коротко стриженным волосам. Глупая, могла бы и отдохнуть. Но внутри, под слоем усталости и привычной сдержанности, шевельнулось теплое, непривычное чувство. Он подошел ближе, и его взгляд скользнул по кружкам.

— Это что, для меня? — кивнул он на чашку.

— Чай. Ты же не пиво ночью будешь пить, — она слегка подразнила его.

Он фыркнул, но уголок его рта дрогнул. Опустился рядом на диван, кресло проигнорировал. Сидеть ближе казалось более правильным. Плечи его, обычно напряженные и готовые к действию, понемногу начали расслабляться. Он взял кружку, почувствовав жар в ладонях.

— Зря беспокоилась. Я бы и сам справился, — пробормотал он, отпивая глоток горячего чая. Но он не отодвигался. Он сидел, чувствуя ее тепло рядом, и молчал. Его реакция была в этом тяжелом, уставшем молчании, в том, как его крупное тело, всегда готовое к бою, наконец нашло точку покоя. В том, как он, не глядя, потянулся и накрыл своей грубой, исцарапанной рукой ее пальцы. И больше не отпускал.

Салим Осман

Салим открыл дверь бесшумно, стараясь никого не разбудить. В квартире пахло чем-то вкусным, и это сразу вызвало у него улыбку. Он поставил свой нехитрый багаж и замер на секунду, прислушиваясь. Тишина. Он уже подумал, что ошибся, но тут из гостиной донесся тихий шорох.

Он заглянул туда и увидел ее. Она дремала, свернувшись калачиком в большом кресле, накрывшись тем самым шерстяным платком, который он привез ей когда-то из поездки. Рядом на тумбочке горел маленький светильник, освещая ее лицо. Сердце Салима наполнилось такой нежностью, что он на мгновение задержал дыхание.

Он подошел совсем близко, присел на корточки перед креслом, чтобы быть с ней на одном уровне. Он не стал ее будить, а просто смотрел, и его усталые глаза смягчились. Он протянул руку и очень аккуратно, кончиками пальцев, отодвинул прядь волос с ее щеки.

Она тут же проснулась, взгляд ее был сонным, но через секунду в нем вспыхнула радость. — Салим! Ты вернулся!

— Вернулся, — его голос был тихим, глубоким и полным тепла. — Я же просил тебя не ждать и не мучить себя.

Она что-то ответила, но он уже обнял ее, прижал к себе, чувствуя, как напряжение долгой дороги начинает покидать его спину. Он закрыл глаза, погрузившись лицом в ее волосы, вдыхая знакомый, родной запах. Он шептал ей на ухо ласковые слова, благодарил за то, что она ждала, шутил, что ее упрямство сильнее его приказов. Все его существо, вся его душа, привыкшая к опасности и трудностям, в эту минуту искала и находила покой в этой тихой, теплой встрече. Он держал ее, как самое большое сокровище, и его мир снова обретал целостность.

Эрик Кинг

Эрик подъехал к дому за рулем, тщательно припарковался, проверил документы в портфеле. Его действия, как всегда, были выверенными и последовательными. Он построил в голове план: разгрузиться, проверить почту, принять душ, возможно, составить список дел на завтра. Дом был темным, и он, включив свет в прихожей, был уверен, что никого не потревожит.

Поэтому, когда он вошел в спальню и увидел, что свет на ее прикроватной тумбочке горит, а сама она, опершись на подушки, читает книгу, он остановился в дверном проеме, его планы мгновенно рухнули.

— Ты не спишь, — произнес он, и в его голосе прозвучала не столько грубость, сколько растерянность. Его аналитический ум сразу начал оценивать ситуацию: «Неоптимально. Ей нужен отдых. Почему она не следует режиму?»

Но она отложила книгу и посмотрела на него, и ее взгляд был таким ясным и спокойным, что все его логические построения дали сбой. — Хотела быть уверенной, что ты благополучно добрался.

Эрик медленно подошел к кровати, поставил портфель на пол. Его взгляд скользнул по корешку книги, по уровню воды в стакане — старые привычки. Но потом он посмотрел на нее, и его строгое, сосредоточенное лицо смягчилось. Он сел на край кровати и провел рукой по лицу.

— Я рассчитывал быть здесь на час раньше, но пробки на выезде из города были хуже, чем предполагали мои расчеты, — сказал он, и в его тоне прозвучала неподдельная усталость, живая, человеческая.

Она дотронулась до его руки, и это прикосновение было простым и понятным. Он перевернул ладонь и сжал ее пальцы. Не сильно, не страстно, а точно, уверенно. В этом жесте была вся его надежность.

— Спасибо, — тихо сказал он. Это было не по плану. Ни ее бодрствование, ни это внезапное чувство облегчения, что он не один в этой тишине. Он не стал строить больше гипотез. Он просто сидел, держа ее за руку, и позволял себе просто быть здесь и сейчас, отбросив все расчеты.

Ник 

Ник вошел в дом с той тихой, уверенной силой, которая была в нем всегда. Его движения были плавными, но наполненными внутренней мощью, даже когда он просто снимал куртку. В доме пахло кофе, и это заставило его насторожиться. Он прошел в гостиную и увидел ее.

Она стояла у большого окна, глядя на ночной город, и обернулась на его шаги. На ней был только его большой, теплый халат, и от этого зрелища у него перехватило дыхание.

— Ник, — произнесла она, и одного этого слова было достаточно.

Он большими шагами пересек комнату и оказался перед ней. Его руки, сильные и привыкшие к тяжелой работе, поднялись и легли на ее плечи. Он не притянул ее сразу к себе, а просто смотрел в ее глаза, долгим, глубоким взглядом, словно проверяя, все ли в порядке, словно считывая малейшие признаки беспокойства.

— Я дома, — сказал он низким, спокойным голосом, в котором не было ни капли сомнения или слабости.

Потом он обнял ее. Он чувствовал, как ее тело успокаивается, прижимаясь к его груди, и сам Ник опустил голову, коснувшись щекой ее волос. Он стоял так несколько долгих мгновений, молча. В этом молчании была вся его сила, вся его преданность. Ему не нужны были слова, чтобы выразить, как он ценит эту встречу. Его реакция была в этой твердой надежности, в этом безмолвном обещании защиты и покоя, которое он ей дарил одним своим присутствием.