Как бы они добивались свою возлюбленную
Джейсон
Его ухаживания были такими же прямыми и лишенными прикрас, как и он сам. Он не дарил цветов и не звал в рестораны. Вместо этого он появлялся рядом, когда это было нужно.
Он мог узнать, что у нее сломался замок в машине, и появиться в субботу утром с инструментами.
— Слышал, у тебя тачка барахлит. — Он стоял на пороге, держа ящик с инструментами. — Давай взгляну. Без всяких там «ой, не надо».
Пока он работал, он был сосредоточен и молчалив. Но если она пыталась помочь или просто постоять рядом, он мог буркнуть:
— Хоть кто-то адекватный тут есть. А то вокруг одни идиоты.
После того как он чинил, прибивал или помогал с переездом какой-нибудь тяжелой коробки, он не ждал благодарности.
— Ладно, разобрались. — Он вытирал руки о тряпку. — Если еще что-то развалится — звони. У меня с этим проблем нет.
Его комплименты были замаскированы под констатацию фактов. Если она хорошо справлялась с чем-то, он говорил:
— Не ожидал. Думал, будешь ныть, как все. А ты, я смотрю, боевая.
Он приглашал ее не на ужин, а «заскочить в бар, где нормальное пиво и не душит народ». Его интерес выражался в действиях, в этой грубоватой, но абсолютно искренней готовности быть полезным, быть ее тылом. Он медленно, но верно становился тем человеком, на которого можно положиться, и в этом была его сила.
Салим Осман
Салим добивался расположения с восточной теплотой, терпением и вниманием. Он не атаковал, а мягко окружал заботой. Он начинал с малого: предлагал подвезти после работы, если шел дождь, или приносил чашку горячего чая, если замечал, что она замерзла.
— Для самой прекрасной сотрудницы нашего отдела, — говорил он с обаятельной улыбкой, ставя перед ней чашку ароматного чая с мятой. — Чтобы согреть не только руки, но и душу.
Он был прекрасным слушателем. Он запоминал все, что она говорила: о любимой книге, о том, как мечтает посмотреть старый фильм, о том, что любит определенные цветы. И через некоторое время он «случайно» находил эту книгу у себя дома и предлагал почитать, или приглашал в гости, чтобы посмотреть тот самый фильм, предварительно приготовив ее любимые сладости.
— Я слышал, ты любишь пахлаву, — говорил он, открывая перед ней изящную коробку. — Моя тетя готовит лучшую в городе. Я не мог не поделиться с тобой кусочком.
Его приглашения на свидания были всегда уважительными и творческими.
— В субботу в старом городе играет прекрасная музыка. Я бы хотел показать тебе одно мое секретное место с видом на все огни. Там нет туристов, только звезды и хорошая компания. Осмелишься составить мне компанию?
Он позволял ей привыкнуть к его присутствию, к его неизменной доброте и вниманию. Он добивался ее сердца, создавая вокруг нее атмосферу безусловного принятия и красоты, пока она сама не понимала, что не хочет этой красоты без него.
Эрик Кинг
Подход Эрика был системным и продуманным до мелочей. Он сначала собирал данные. Он незаметно узнавал о ее интересах, увлечениях, графике работы. Затем он начинал действовать, используя информацию как основу для сближения.
Он мог «случайно» оказаться рядом в кофейне, где она обычно брала кофе перед работой.
— Их американо имеет наилучшее соотношение цены и качества, — замечал он, появляясь рядом. — Хотя я предпочитаю каппучино. Эрик Кинг, кстати, из аналитического отдела.
Его комплименты были точными и обоснованными.
— Я заметил, как вы справились с презентацией в среду. Ваша логика изложения была безупречной. Я ценю структурированное мышление.
Его приглашение на свидание было больше похоже на хорошо подготовленный бизнес-план.
— Я проанализировал ваши упоминания о любви к итальянской кухне и тихой джазовой музыке. В пятницу в ресторане «Бочче» играет квартет, а шеф-повар специализируется на регионе Апулия. Я забронировал столик на 19:00. Я был бы польщен, если бы вы составили мне компанию. Это будет наиболее эффективным способом провести вечер с пользой и удовольствием для обоих.
Если она колебалась, он не настаивал, но предлагал альтернативу.
— Я понимаю. Возможно, вариант с меньшим уровнем социального взаимодействия будет предпочтительнее? Например, посещение новой выставки в музее науки. Там тихо и познавательно.
Его усилия могли казаться немного механическими, но за ними стояло искреннее желание понравиться и создать идеальные, с его точки зрения, условия для их общения. Он старался изо всех сил, и эта старательность, лишенная обычной ему уверенности, была его самой обаятельной чертой.
Ник Кей
Ник не использовал много слов. Его ухаживания были языком действий и молчаливого присутствия. Он был наблюдателем.
Если она задерживалась в офисе, он «задерживался» случайно около ее работы, а потом возникал в дверях и говорил своим низким, спокойным голосом:
— Темно уже. Провожу до машины.
Он не болтал попусту. Он слушал. И спустя время мог решить какую-то ее проблему, о которой она лишь вскользь упомянула. Сломанная полка? Он приходил и чинил ее в обеденный перерыв. Сложности с компьютером? Он разбирался молча, пока она пила кофе.
Его приглашение было таким же прямым и лишенным пафоса. Он подошел к ней после работы.
— В субботу я иду в тир, — сказал он. — Хочешь со мной? Научу стрелять.
В этом было все: он предлагал ей войти в его мир, поделиться своим навыком, быть рядом. Он не давил. Если она отказывалась, он просто кивал:
— Понятно. Как скажешь.
И продолжал молча о ней заботиться. Его постоянство, его надежность и его тихая, непоколебимая сила были его главными козырями. Он не убеждал ее быть с ним. Он просто был рядом, давая ей понять, что он — та скала, о которую можно опереться, и он никуда не денется.