Она лепит снеговика
Джейсон
Джейсон вышел покурить на крыльцо и замер с сигаретой в руке. Его девушка сидела на корточках в снегу, голыми руками лепила второй шар для снеговика. Руки были алые, почти багровые. Он сделал затяжку, выдохнул дым резко.
— Эй. А перчатки нахуя нужны?
Она вздрогнула, обернулась.
— Они мокрые. Я не заметила, как замерзла.
— Не заметила, — повторил он без выражения. Он бросил сигарету, растоптал ее и спустился в снег. Взял ее за кисти. Руки были ледяные, влажные. — Блядь. Это жесть. Ты их сейчас отморозишь до кости.
Она попыталась вырваться.
— Да ладно, еще чуть-чуть...
— Никакого «чуть-чуть», — отрезал он, не отпуская. — Иди в дом. Сейчас.
— Но я хочу доделать!
— Ты хочешь потом пальцы оттирать спиртом, когда они побелеют? — его голос стал жестче. — Я доделаю этого уродца. А ты иди внутрь. Под теплую воду. Без обсуждений.
Он снял с себя свою толстую вязаную шапку, грубо надел ей на голову, спустив на уши.
— И шапку надень, дура. Вся уже синяя. Вперед.
Когда она неохотно поплелась к дому, он фыркнул, плюнул в снег и начал катать снежный ком, работая быстро и зло. Через десять минут на крыльце стоял кривоватый снеговик. Джейсон зашел в дом, увидел ее, греющую руки под краном.
— Ну что, отошли? — спросил он, снимая куртку.
— Да...
— Готов твой снежный болван. Следующий раз либо в перчатках, либо я буду лепить этого говнюка один.
Он подошел и сам потрогал ее руки, проверяя, тепло ли. Кивнул, удовлетворенный.
— Ладно. Теперь можно и чаю выпить.
Салим
Салим подъехал к дому и сразу увидел ее в палисаднике. Сердце его сжалось от тревоги. Он заглушил двигатель и быстро вышел из машины.
— Солнышко моё, что ты делаешь? — позвал он, подходя.
Она улыбнулась, подняла красные, мокрые руки.
— Встречаю тебя!
Он уже был рядом, беря ее ладони в свои теплые.
— Ой-ой-ой. Это же лед, а не руки. Как ты могла?
Он немедленно засунул ее руки себе под мышки, под плотную куртку, прижимая их к своему телу.
— Салим, мне не холодно! — засмеялась она.
— Молчи, молчи. Я сам чувствую. Дрожишь вся. — Его лицо было серьезным. Он осмотрел ее пальцы, растирая их. — Нет, так нельзя. Одна минута и мы идем внутрь.
Но видя ее разочарование, он вздохнул.
— Хорошо. Пять минут. Но только так.
Он снял свои теплые перчатки, надел ей поверх ее ледяных рук, затем снял свой шарф и обмотал его вокруг ее шеи и нижней части лица.
— Командир работ теперь я. Ты говоришь, что делать. А я буду лепить.
Он встал на колени в снег и начал катать ком, который она начала, старательно и быстро. Она руководила, смеясь: «Нет, сделай голову поменьше!» Он послушно исправлял, постоянно поглядывая на нее и спрашивая: «Ты точно не замерзаешь?». Через пять минут снеговик был готов. Салим поднялся, отряхнулся и твердо взял ее за руку.
— Всё. Миссия выполнена. Теперь горячий душ и мой фирменный шарбат. Никаких «но».
Эрик
Эрик работал у окна в кабинете. Движение в саду привлекло его внимание. Он наблюдал минуту, затем откинулся на спинку кресла, нахмурившись. Без перчаток. При текущей температуре.
Он встал, прошел в прихожую, взял с полки пару своих запасных тактических перчаток с флисовой подкладкой и вышел во двор.
— План по возведению снежной конструкции требует пересмотра, — заявил он, подходя.
Она выпрямилась.
— Эрик, привет! Поможешь?
— Помочь - именно то, что я собираюсь сделать. В первую очередь обеспечить безопасность. — Он взял ее правую руку и внимательно осмотрел. Покраснение, легкая отечность. — Прекращаем работы. Надеваем это.
Он протянул ей перчатки. Она надела их. Они были большими, но теплыми.
— Теперь новый план, — сказал Эрик. — Ты будешь архитектором. Я инженером и рабочей силой. Ты указываешь, где и какой элемент должен находиться. Я осуществляю. Это минимизирует время воздействия низких температур и ускорит процесс.
Он деловито, как на стройплощадке, начал катать снежные шары, периодически сверяясь с ней: «Диаметр нижней части устраивает? Высоту среднего сегмента корректируем?». Он работал быстро и эффективно. Когда снеговик был готов, он кивнул.
— Задача выполнена. Теперь идем внутрь. Горячий какао лучше всего восстанавливает терморегуляцию.
Ник
Ник вышел из дома, чтобы проверить, не замело ли генератор. Его взгляд упал на фигуру у забора. Он остановился и несколько секунд смотрел. На ее голые руки. На снег, который она с силой прессовала ладонями.
Он повернулся, зашел в сарай и через мгновение вышел с парой своих тяжелых рукавиц из овчины. Подошел к ней сзади, молча. Взял ее за локти и оторвал от снега.
Она вскрикнула от неожиданности. Он развернул ее к себе, взял обе её руки в одну свою и внимательно посмотрел на них. Пальцы были красные, дрожали. Он выпустил её руки, снял с неё тонкую мокрую куртку, накинул её себе на плечо, затем снял свою толстую бушлатную куртку и натянул её на девушку. Она утонула в ней с головой.
Затем он надел ей на руки огромные рукавицы.
— Сиди, — сказал он одним словом, посадив её на крыльцо. — И только смотри.
Он развернулся, подошел к незаконченному снеговику и начал лепить. Его движения были мощными, точными, без суеты. Через пять минут перед крыльцом стоял крупный, крепкий, почти скульптурный снеговик. Ник подобрал два уголька для глаз, воткнул ветку вместо носа.
Он обернулся к ней, кивнул на свою работу. Затем подошел, взял её за руку, поднял с крыльца и повёл в дом. На пороге остановился, оглядел её с головы до ног.
— Больше так не делай, зови меня — сказал он тихо. Он имел в виду не снеговиков. Он имел в виду рисковать своим здоровьем.