Обещание

От лица Хёнджина

Уже третий день она не выходит из своей комнаты. Сколько бы раз мы ни пытались заставить её выйти — всё было напрасно. Я сам заходил к ней три раза, пытался извиниться. Но стоило ей услышать мой голос за дверью, как она сразу запирала её.

После того дня... после той ссоры и того поцелуя я задумался.
Почему я действительно всё это время молчал?
Она моя жена — я могу говорить с ней и без разрешения её семьи. Ведь теперь я и есть её семья.

— Хёнджин, она опять не поела и уснула, — сказал Хан, зайдя в комнату.

— Оставь её еду здесь. Я сам поговорю с ней, — ответил я.

— Хорошо. Только, пожалуйста, контролируй себя. Если это закончится как в прошлый раз, она точно попытается что-нибудь натворить, — предупредил меня Хан.

— Я постараюсь, — это было всё, что я смог произнести.

Хан вышел. Спустя несколько минут я собрался, взял её еду и направился к её комнате.
Я осознавал всё, что сделал: кричал на неё, ругался... поцеловал без её разрешения. Это было неправильно. Из-за меня она теперь не ест. Из-за меня она не выходит. Из-за меня она не разговаривает не только со мной, но и с остальными. Она даже отказалась поговорить с сестрой, когда та позвонила.

Она была права. Это я во всём виноват.

Я остановился у двери, глубоко вздохнул и постучал. Ответа не было.
Постучал ещё раз — тишина. Ни звука.

— Т/и?.. — осторожно произнёс я, надеясь услышать хоть какое-то движение. Хотя бы шаг. Шорох. Любой знак. Но ничего. Я открыл дверь — и увидел, как она лежит на полу. Я тут же бросился к ней. Хан не сказал, что она лежала на полу.
Она выглядела бледной и слабой.

Я взял её запястье и слегка сжал, проверяя пульс — сердце билось стабильно, но слабо.

— Пожалуйста, прости меня... — прошептал я, аккуратно поднимая её и перенося на кровать.

Она немного дрожала. Даже не накрыта одеялом.

Я открыл её шкаф, нашёл самое тёплое одеяло и накрыл её. Она сразу же, даже во сне, укуталась в него.

От этого я невольно улыбнулся.
Даже во сне она милая.

Я взял еду, которая уже остыла, и подошёл к двери.

— Спи спокойно, — шепнул я и тихо вышел, оставляя её одну.