Битва Богов

Раздался рёв — не сигнал, а взрыв десяти пар ног, рванувших с места. Пыль арены взметнулся вверх.

— Вихото, бери на себя Моро! — скомандовал Найл.
Глаза Вихото пылали нечеловеческой жаждой битвы.
— Хорошо.
Он метнулся вперед, его фиолетовая аура оставила в воздухе шлейф. Прежде чем Моро успел среагировать, Вихото уже вцепился в него и, используя инерцию, отшвырнул на дальний край арены, создав зону своего хаоса.

— Куджимоши, займись Блэком и Замасу!
— В процессе, — отозвался Куджи.
Под его ногами взметнулся лёд, создав мгновенную дорожку. Он проскользил по ней, встретив двух противников стеной ледяных шипов и сконцентрированного холода.

— Диакийоши, ты — на Хартса.
Диакийоши молча кивнул. Его взгляд был холоден и сосредоточен. Он развернулся и побежал, его святой доспех отбрасывал блики на песок.

— Хоторин, Луна, забирайте Маджина Буу!
— Хорошо! — хором ответили брат и сестра и синхронно атаковали розовое чудовище, отсекая его от основной группы.

— Фортес, бери Фризу. А я… беру Мундуса.
— Хорошо, папа.
Найл вздохнул, глядя, как его сын с белыми вздыбленными волосами ринулся на хищно ухмыляющегося императора.
— Никак не привыкну, что у меня будут дети.

Теперь они остались вдвоём. Найл и Мундус. Между ними проносились вихри энергии от других схваток, но их взгляды были заблокированы друг на друге.
— Это последний раз, когда мы видимся, — тихо сказал Найл.
— Да, — прошипел Мундус. — Потому что я сначала убью тебя. А потом уничтожу эту жалкую планету.
— Ну, держись, медуза ебучая.

Их кулаки сошлись в центре арены. Ударная волна разметала песок до самых трибун, заставив барьер дрогнуть.

Первая дуэль: Диакийоши против Хартса.

— Ты, нищее существо, думаешь, что сможешь победить меня? — насмешливо протянул Хартс, паря в воздухе.
Диакийоши стоял неподвижно, его меч опущен.
— Перестань еблана корчить.
— Ха-ха-ха! Ты думаешь, можешь так общаться с тем, кто может убить Зено?
На трибунах Вис, Бирус и Гоку вздрогнули, как от удара током.
— УБИТЬ ЗЕНО?! — их тройной возглас прозвучал сквозь гул.
— Убить Зено? — переспросил Диакийоши, хмурясь. — Кто это?
— Да ладно, не знаешь, что ли? — Хартс махнул рукой. — Ну, ладно, не суть важно. Я разберусь с тобой, а потом прихлопну вон тех двоих.
Его взгляд скользнул по трибунам, остановившись на Бирусе и Висе.
— Я ему первее зад надеру! — рявкнул Бирус, вскакивая.
— А сейчас, — Хартс вернул внимание к Диакийоши, — я займусь тобой.
— Мы ещё посмотрим.

Хартс атаковал первым. Его удары были не просто сильными — они искажали пространство вокруг, каждый удар нёс в себе давление гравитационной аномалии.
— Копьё гравитации!
В его руке материализовалось оружие из сжатой, искривлённой реальности. Он стал наносить колющие удары, каждый из которых пробивал воздух с воем.
— Он манипулирует гравитацией, как и Вихото? — спросила Рин с трибуны, вцепившись в перила.
— Не как Вихото, — мрачно ответил Торс. — Даже лучше.

Тут же возник другой, более насущный вопрос.
— Постой, — обернулась к Торсу Акайо. — А откуда ты знаком с ними?
— Меня Паук привёл, — уклончиво ответил Торс.
— Но вы же даже имён друг друга не знали, — вмешался Питер Паркер. — Гонишь, что ли?
Торс вздохнул, потирая переносицу.
— Ну, ладно. На самом деле я…
Все вокруг насторожились.
— Я уже сталкивался с Найлом, когда был прислужником Мундуса.
Рин ахнула.
— Что? О чём ты?
— Рин, десять лет тому назад, когда тебя обыграл Вихото в твоей же технике, и твоё демонское обличие пропало навсегда… помнишь такое?
— Да… я помню, — тихо сказала Рин.
— И тогда Найл сражался с демоном, который использовал 77 Махо.
Данте нахмурился.
— Махо? Что это за?..
— Вайран… — прошептала Рин, глаза её расширились.
— Да, — кивнул Торс. — Это я… Хиро…
Тишина повисла тяжёлым грузом.
— Так, я нихуя не понимаю, — развёл руками Акайо.

— Была бы Старк рядом, понял бы, — усмехнулся Данте.
Харум, всё это время молча слушавший, поднял голову.
— Зато я всё помню.
— Не сомневаюсь, — сказал Торс.
— Торс, скажи мне, — продолжил Харум. — Раз тогда, когда ты был демоном, тебя одолел Найл… ты переродился?
— Не-а. Демон-паразит Мундуса просто выполз из меня, и я смог восстановиться. А что?
— А чисто теоретически… ты можешь снова использовать эту форму демона?
— Вряд ли. Тем более, десять лет прошло, так-то. Я семьёй обзавёлся, и навыки не оттачивал.
— Да и я, наверное, тоже, — добавила Рин. — Плюс, скорее всего, паразит давал нам эту форму.
— Мда, — вздохнул Харум. — Вообще, я думаю, что трюки Мундуса не кончатся. По-любому эта зараза припасла ещё что-то. Не может быть всё так просто!
— Я думаю, ты себя накручиваешь, милый, — попыталась успокоить Тиара.
— Мне кажется, Харум всё-таки прав, — поддержал Акайо. — Эта тварь будет идти по головам ради победы.
— Ты так знаком с Мундусом? — спросил Данте.
— Нет. Его демоны сожгли деревню, в которой я жил, и всех моих близких. После этого я и стал самураем. Последний в своём роде.
Леди Баг скрестила руки.
— У меня тоже есть вопрос.
— И какой же?
— Для чего всё это Мундусу? Он проиграл дважды, не смог сразить Найла, и возвращается каждый раз. Плюс, он как-то контактировал с Хризалис… и из-за неё погиб Вергилий.
— Угу, — кивнул Данте, его взгляд потускнел. Он смотрел на племянника на арене. — И Найл… не знаю почему, но он сейчас очень похож на своего отца. Техника боя, холодный расчёт… То ли он мстит, то ли душа Вергилия вселилась в него. Ну, или банально гены заиграли.
Он наблюдал, и его глаза, обычно насмешливые, застилала тонкая пелена влаги.
— Папа… ты плачешь? — тихо спросил Харум.
— Дьяволы не плачут, — отрезал Данте, отворачиваясь.

На арене бой достиг апогея.
— Почему я не могу тебя пробить?! — выкрикнул Диакийоши, отскакивая после очередной безрезультатной атаки. Его доспехи были исцарапаны, на лице — ссадина.
— Тебе не надоело? — спокойно спросил Хартс
— Надоело что?
— Бесполезную борьбу.
— Посмотрим ещё, чья борьба бесполезна.
Диакийоши собрался и рванул вперёд со скоростью, которую от него не ждали. Его меч пронзил грудь Хартса.
— Это всё бесполезно! Ударил ты меня? И что даль…
Внезапно Хартс замолк. По его лицу пробежала гримаса настоящей, острой боли.
— Что за бред?..
— Ранило, да? — спокойно сказал Диакийоши, выдергивая клинок. — Это моя техника.
Его меч испарился и переформировался в массивный молот правосудия.
— Расширение территории!
Синий купол накрыл их обоих, отрезав от внешнего мира.
Хартс огляделся. Внутри царила неестественная тишина.
— Всплеск семени Вселенной! — попытался взорвать барьер изнутри.
Ничего.
— В моей Территории ты не сможешь атаковать меня, как и я тебя. Хочешь выбраться — должен сделать кое-что.
— И что же?
— Если коротко говоря, я тебя сужу. Ты должен или признать свою вину, отрицать вину, или промолчать. Если признаешь свою вину и будешь виновен — выносится смертный приговор. Если не признаешь, но виновен — я забираю твою технику. В случае молчания — лишь надавливаю на тебя.
— Ну, давай, — усмехнулся Хартс.
— Итак. Ты обвиняешься в попытке покушения на Лорда Зено. Тьфу, знал бы я, кто это.
— Ха-ха-ха! Да, я признаю свою вину!
— Смертный приговор.
Купол территории рассыпался. Диакийоши снова держал в руках свой меч.
Хартс фыркнул.
— И зачем это?
— Узнаешь.

Диакийоши атаковал снова. Хартс отбил удар и откинул его гравитационной волной.
— Да что же ты такой противный! — выругался Диакийоши.
— Приготовься к моей атаке, слабак! Cosmic Breaker!
Хартс свел руки перед собой. Между ними зародилось ядро невероятной силы — само Семя Вселенной, источник его мощи. Оно начало излучать ослепительный, всё испепеляющий свет.
Диакийоши понял — переждать нельзя. Он рванул навстречу смерти.
— Я НЕ ПРОИГРАЮ!

Прежде чем луч уничтожения достиг его, он успел. Кончик его меча коснулся груди Хартса — не для раны, а для метки.
Хартс замер.
— Что?..
И тогда случилось невозможное. Семя Вселенной, источник его бессмертия и силы, буквально вырвалось из его тела, вылетев в виде светящейся сферы. Мощь покинула Хартса в одно мгновение. Его форма начала распадаться, рассыпаясь на чёрный пепел.
— Как ты… — успел прошептать он, прежде чем исчезнуть навсегда.

Диакийоши стоял, тяжело дыша. Вокруг него клубилась синяя, потускневшая аура. Его доспехи были частично расплавлены, лицо обожжено.
— Простая территория… творит чудеса, — хрипло выдохнул он.
Потом его глаза закатились. Меч правосудия исчез. Он рухнул на песок без сознания.

На трибунах наступила тишина, а потом её взорвал голос Наофуми.
— Что это, мать его, было?!
— Я не знаю, — ответил Римуру, его аналитический взгляд был прикован к телу победителя. — Но, как мне кажется, эта «простая территория» защитила его не полностью. И всё-таки ранила.
— Но что это за «семя вселенной»? — спросил Сид.
— Хрен знает. Но этот пацан смог его выбить из Хартса. Значит, не такое оно уж и могущественное.
— Но оно делало его «бессмертным», — заметил Айнз.
— Ну, раз его можно лишить всей силы, выбив источник, — заключил Римуру, — то это не сила, достойная противостоять богам.

Диакийоши был мгновенно перемещён с арены на трибуны. Акайо первый бросился к нему.
— Эй, дружище! Ты как?
В ответ — лишь тяжёлое, хриплое дыхание.
Леди Баг наклонилась, приложив пальцы к его шее.
— Пульс есть. Так что всё хорошо.
— А у нас никто лечить не может, что ли?! — с отчаянием оглядел Акайо собравшихся.
Но все лишь молча развели руками.
— Да чтоб вас… — прошептал он, сжимая кулаки.

На арене оставались ещё сражения. Шум битвы снова нарастал.

На втором ряду трибун Соник ёрзнул на месте.
— Ну и скука, ребят. Чё, думаете, будет дальше?
— Не знаю, — ответил Сильвер, не отрывая взгляда от арены, где Вихото и Моро уже начали сокрушать друг друга волнами энергии. — Но нельзя терять бдительности.