Конец?
Треск лунного стекла пронзил мир, заглушая стоны раненых стендов. "Пять проклятых кровей собрано" – голос пришел не извне, а изнутри, из самой костной ткани, из вибрирующей крови.
Тьма не наступала – она разрывала реальность на части.
Асфальт под ногами превратился в черную пасть, из которой полезли щупальца – не тени, а плоть. Холодная, склизкая, покрытая узорами, похожими на мерцающие созвездия.
Воздух загустел смрадом глубин, где не бывало света.
Луна... Она открыла глаз. Гигантский, багровый, с вертикальным зрачком, заполняющим небо. Его взгляд был тяжелее горы.
Мы были обречены.
Shattered God Энрико ревел, его темные зеркала поглощали щупальца целыми пучками, но на их месте вырастали новые. Он был силен, но не бесконечен. Из пустоты вместо лица лились потоки черной смолы – его собственная кровь.
Gunmetal Requiem Пуллида палил без остановки. Стволы раскалялись докрасна, снаряды разрывали плоть чудовищ, но раны затягивались мгновенно. "Они... бесконечны..." – его голос, всегда стальной, впервые дрогнул.
Мой Emerald Prism бился в истерике света, прожигая щупальца ультрафиолетом, но вода, сочившаяся из разорванных тварей, гасила лучи. Я чувствовал, как его сила тает.
Helped Overdrive Джулиана пытался лечить – золотистый дух обволакивал наши раны, но щупальца целенаправленно били по нему. Одно пронзило стенд насквозь – Джулиан вскрикнул, упав на колени. Кровь залила его рубашку.
— Они пожирают реальность! – закричал Энрико, его Shattered God отшвырнул тварь, весившую тонны, но три новых обвили его ноги. – Им нужна точка входа! Пять кровей – это ключ!
Щелчок в сознании. Проклятие Абисса. Ткани. Энергетические паттерны. Слова хирурга про Джулиана. Его устойчивость.
Джулиан поднял голову. Его глаза встретились с моими. В них не было страха. Только решимость, страшная и чистая. Он понял.
— Нет! – заорал я, рванувшись к нему, но щупальце сбило меня с ног. Prism угас, его призма покрылась трещинами.
Джулиан встал. Кровь стекала по его руке, капая на асфальт. Его Overdrive, искалеченный, поднялся за ним – не для защиты. Для последнего усилия.
— Я – щит, Джофан, - его голос перекрыл вой тварей и грохот боя. – Не дверь.
Helped Overdrive вскинул руки. Но не для исцеления. Желтые сферы на его ладонях вспыхнули ослепительно-белым. Не газ. Не дух. Чистая энергия жизни, выжигаемая из самого ядра стенда и его хозяина.
— Джулиан, НЕТ! – закричал Энрико.
Белый свет хлынул не на щупальца, а в трещину в асфальте под ним. Туда, откуда они лезли. Туда, где пульсировал источник тьмы.
Вселенная взвыла.
Свет Джулиана и Overdrive стал пробкой в горле бездны. Щупальца замерли, затрепетали, начали рассыпаться в черный песок.
Глаз Луны сузился от боли. Багровый свет померк.
Трещины в реальности стали затягиваться.
Но цена...
Helped Overdrive рассыпался. Сначала пальцы, потом руки, грудь... Розово-зеленый гигант стал прозрачным, затем – золотой пылью, унесенной внезапно налетевшим ветром.
Джулиан стоял еще секунду. Улыбнулся мне. Кровь перестала течь из раны – ее просто не осталось.
— План... "Б", друг... – прошептал он. – Быть щитом...
Он рухнул. Бестелесный. Не труп. Просто... пустота, где только что был человек. Его одежда мягко опустилась на мокрый асфальт.
Тишина.
Щупальца исчезли. Тьма отступила, как прилив. Луна снова была холодным шаром, но треснувшим, с темной щелью поперек – шрамом от сомкнувшегося глаза.
Пуллид опустил стволы. Gunmetal Requiem медленно втянул оружие в тело хозяина. Он смотрел на место, где исчез Джулиан, безмолвный.
Энрико стоял на коленях. Shattered God медленно таял, как черный лед, оставляя после себя лишь лужицы смолы и осколки темного стекла. Его собственное лицо было искажено немой скорбью.
Я подполз к куче ткани – одежде Джулиана. Поднял окровавленный рукав. Ничего. Только холодная мокрая ткань и запах моря. Его не было. Поглощен бездной, которую сам и запечатал.
"Пять проклятых кровей собрано..." – эхо голоса донеслось из трещины на Луне, но теперь оно звучало обессиленно. Обмануто.
Пуллид подошел, его шаги гулко отдавались в мертвой тишине.
— Он не просто выжил после яда, – сказал он тихо, глядя на трещину в небе. – Он стал антителом. Его кровь... была не ключом, а замком.
Энрико поднялся, опираясь на трость. Его глаза были пусты.
— Они отступят. На время. Пока не найдут другой путь. Пока трещина... – он указал на луну, – ...не откроется снова.
Я сжал ткань рубахи Джулиана в кулаке. Ярость не пришла. Пришла ледяная пустота. И знание.
— Значит, игра не окончена, – мои слова повисли в воздухе, тяжелые, как обет.
Пуллид кивнул, поворачиваясь к городу-призраку, который мы называли домом.
— Нет. Она только начинается. И теперь... – он посмотрел на меня, потом на Энрико, – ...нас трое.
Луна бросала холодный свет на руины пирса, на осколки стендов, на окровавленную тряпку в моей руке – единственное, что осталось от друга. Где-то в глубине трещины на ее лике, казалось, все еще мерцал отсвет огромного, неуснувшего глаза.
Конец.
(...Но не Истории.)