Часть 13
Сознание воспроизводило обрывки памяти: вот я лежу, вот слышу обрывки песен, а в следующий миг рёв мотора, холод, ветер. Я пыталась прийти в себя, но постоянно темная пелена превозмогала. Я слышала такой знакомый голос Джона, который говорил что-то.
Наконец-то я проснулась. Веки казались слишком тяжелыми, поэтому я не открывала глаза. Подушечками пальцев касалась нежного постельного белья. Скорее-всего оно свежее. В нос ударил сильный запах сигарет.
Кое-как разлепив глаза, я начала смотреть на место в котором нахожусь. Белые стены и мебель с чёрными акцентами. Я лежу на большой кровати с белым бельём. Чёрт побери, где я?!
Еле стоя на ногах я поплелась из комнаты. Вышла я в просторный коридор, откуда услышала гитарную мелодию, и сразу поняла кто играл. Придя по звуку, я тихо открыла дверь. Джон сидит полубоком, закинув одну ногу на другую, в зубах сигарета, он напевает что-то себе под нос, перебирая струны. Я не хотела ему мешать, но у меня подкосилась нога и, не зацепившись я за косяк двери, упала бы прямо на пол. Мелодия оборвалась.
— Ника, ты проснулась! Я уже думал ты до утра спать будешь, — Он подошёл ко мне ближе и заглянул в глаза, — Как ты? Я тебя переодевать не стал, не знал как ты отреагируешь, но могу наполнить ванну и дать что-то из своей одежды.
— Я в порядке... Вроде... Да, это было бы не плохо, — Говорила я тихо и несвязно, не знаю повлияло на меня сегодняшнее "событие" или невероятная слабость в теле.
— Хорошо. Тогда идём, я покажу тебе кухню, ты покушаешь, а затем ванна.
Ела я без энтузиазма. Не потому что не вкусно, а потому, что вся тяжесть этого мира легла мне на плечи и голову. Сегодня я, скорее всего, потеряла работу, но даже если нет, то никогда туда больше не вернусь, меня почти что изнасиловали, а единственный человек, который всегда рядом, избил другого человека железной цепью. Чувствую себя разбитой, потерянной, словно один маленький кусочек пазла, закатившийся под диван.
Теплые, немного влажные руки обвили меня и заключили в объятия. Джон словно знает когда стоит что-то говорить, а когда - молчать. Сейчас я впитывала его запах и пыталась насладиться минутами спокойствия.
— Ванна готова. Налил горячей, иди, расслабься, Зайка, — Нежно потрепав мои волосы, Джон протянул ладонь, чтобы я встала.
— Спасибо за всё.
Джон лишь немного улыбнулся. Не отпуская мою руку, он довёл меня до ванной, оставив наедине. В комнате пахнет цитрусовыми и ванилью, наверно в обычный день мне бы понравилось всё это, но сейчас мне хочется лишь зарыться головой в подушку, или плечо Джона, и рыдать.
Я начала стягивать одежду. Это не составило большого труда: пуговицы оторваны; пояса, что стягивал талию, нет; ширинка расстёгнута наполовину. Пострадали даже туфли: слетела набойка. Выбрались малой кровью. Сняв таки с себя остатки ткани, по другому назвать это нельзя, я закинула одну ногу в ванну. Вода немного обожгла кожу, а пена, издавая приятные звуки, начала облеплять тело. Ванна оказалась слишком большой для меня одной, но от этого даже лучше, моя клаустрофобия не слишком сильно напоминает о себе даже с закрытой шторкой.
Долго ли я так сидела? Возможно. Я потеряла счёт времени. Всё думала о том, что случилось. Не только за сегодня. Этот месяц вообще многое привнёс в мою жизнь. Подарил мне друга, отобрал работу, дал известность, забрал спокойствие. Наконец, зацепившись за пробку на дне, начала спускать воду. Но слёзы сами подступили к глазам, а ком к горлу. Я начала реветь. Достаточно громко. Что бы Джон этого не услышал я включила воду и на меня полился почти кипяток, но мне было всё равно. Я забилась в угол ванной и рыдала, уткнув лоб в колени. Плакала долго, пока рука с татуировкой "Тот день" на запястье не выключила воду. Джон не отодвигал занавеску, поэтому видеть меня не мог, но от его присутствия в метре от голой меня, смутил. Покраснеть ещё сильнее, чем я сейчас-невозможно, поэтому вряд ли он заметит моё смущение, когда я выйду. Рука Джона, всё так же не отодвигая занавеску, просунула мне полотенце, в которое я поспешно закуталась.
— Одежда на раковине. Тебе помочь вылезти? — Если откажусь — обязательно побываю на полу в позе "звезды", поэтому пропищала еле различимое "да" и, закрепив полотенце на груди, отодвинула шторку. — Зацепляйся за шею, я тебя сразу в спальню отнесу.
Я ухватилась за шею Джона левой рукой, а правой держала полотенце. Оказавшись в спальне я захотела спать. Не важно где, как, в какой одежде. Спать. Видимо кипяток меня сильно разморил, но в ванной я этого не замечала. Джон дал мне свою толстовку и джинсы. Они хоть и были мне сильно велики, но зато я чувствую себя в них достаточно уютно.
Я забралась под одеяло и начала засыпать, когда перед глазами снова встал образ Коршунова, держащего меня на полу. Я вздрогнула и по щекам снова покатились слёзы. Джон уже хотел выйти, как я окликнула его.
— Джон, — Парень обернулся, держась рукой за косяк, пытаясь уйти и поднял брови, — Ты не мог бы остаться? Я не смогу уснуть...
Ему не нужно было много слов, он кивнул и сел на край кровати. Но ведь кровать достаточно большая, чтобы он тоже лёг?
— Ты не ляжешь?
— А ты этого хочешь?
Я кивнула. Хочу уткнуться ему в шею и тихо заснуть, не переживая ни о чём. Джон поднялся, задвинул шторы и вернулся ко мне. В темноте я видела, что он стянул кофту и почувствовала как он ложиться рядом. А я неловко приблизилась к нему, чтобы уснуть на его плече, но он сам притянул меня к себе и убрал со лба волосы.
— Доброй ночи, зайка. Я буду охранять твой сон.