Глава 13. Признание
Казалось бы обычный школьный день, но тишину нарушает тревога, которая царит в воздухе. На перемене Валери находит Элиаса и резко спрашивает:
— Где ты был вчера? Почему не отвечал? Что с тобой происходит в последнее время? Ты совсем изменился…
— Я был у дедушки, не заметил...
— Ты серьезно, почему меня не предупредил, я волновалась.
Элиас уворачиваясь от взгляда Валери, почти полушепотом говорит:
— Был занят.
— Ты думаешь я поверю в это?
В ответ Элиас лишь вздыхает и говорит:
— Вал, нам нужна пауза.
Лицо Валери в этот момент полностью меняется, и она начинает плакать:
— Ты бросаешь меня?
Элиас старается ее как-то успокоить, но она в ответ начинает во весь голос перед всеми кричать:
— Он бросил меня, — и уходит прочь. Элиас остался на том же месте, ловя косые взгляды и недоумение остальных. Вскоре он все же решает уйти от туда, стараясь не смотреть ни на кого.
***
Тем временем София прилипает к Алексу:
— Ты меня совсем избегать начал… Ты мой парень, а ведёшь себя так, будто я пустое место!
Алекс молча смотрит на неё и, наконец, отвечает твёрдо:
— Потому что у меня так и не появилось чувств к тебе. Прости, но я не могу дальше притворяться.
София в шоке:
— Ты… что?! Ты меня бросаешь?!
В её глазах появляются слёзы. Она не может поверить, что всё рушится так резко.
Алекс хлопает дверь за собой и уходит прочь.
***
После школы Элиас шёл знакомой тропинкой к дому деда, чувствуя, как в груди до сих пор бьётся тревога. Вчерашняя ночь, Алекс, его руки, его слова — всё ещё стояло перед глазами. И вместе с этим тяжёлым комком — страх: родители могли раскусить ложь, ведь он сказал, что был у дедушки.
На крыльце дед уже сидел с кружкой чая, будто ждал его. Улыбка мелькнула в морщинистом лице:
— Ну что, внук, выкрутился?
Элиас кивнул и сел рядом. Несколько секунд молчал, потом тихо:
— Спасибо, дедушка. Ты выручил меня… если бы ты сказал правду… я не знаю, что было бы.
Дед поставил кружку, посмотрел на него пристально.
— Значит, была причина соврать.
Элиас опустил глаза. Горло сжало. Он не собирался говорить — но слова сами вырвались:
— У меня… есть человек. Он очень дорог мне. Но… не все примут это. Даже родители.
Дедушка вздохнул, погладил его по плечу.
— Важно не то, что скажут другие, Элиас. Важно — что чувствуешь ты. Если рядом тот, кто делает тебя сильнее, счастливее, — держись за него.
Элиас вскинул глаза — в них блестели слёзы.
— Ты не злишься? Не думаешь, что это… неправильно?
Дедушка усмехнулся, морщинки у глаз заиграли мягче:
— Я слишком стар, чтобы тратить жизнь на глупые «правильно» и «неправильно». Живи сердцем, внук. Но живи честно.
Он обнял Элиаса крепко, по-отцовски. И в этом объятии Элиас впервые почувствовал, что его могут принять таким, какой он есть.