Глава 17. Возвращение к свету
Элиас почти неделю не выходил из дедушкиного дома. Первые дни он закрывался в комнате, не отвечал ни на звонки, ни на сообщения. Лишь редкие разговоры с дедушкой — и тишина. Но постепенно стены перестали казаться таким уж надёжным убежищем. Дедушка вытягивал его на кухню, угощал пирогами, рассказывал смешные истории из молодости. Они даже пару раз смеялись до слёз, и Элиас впервые за долгое время почувствовал лёгкость.
В один из дней он решился выйти днём на улицу. Солнечный свет щекотал кожу, пахло травой и чем-то родным. Он сделал несколько шагов по двору — и замер.
Возле калитки стоял Алекс. Улыбка — широкая, искренняя, такая, что будто разогнала остатки тумана внутри.
Элиас растерянно моргнул, не веря глазам.
— Ты… откуда здесь?
Алекс молча подошёл и крепко обнял его. Элиас сначала застыл, но через секунду сам прижался в ответ, чувствуя, как сердце начинает колотиться в груди.
— Каждый день сюда приходит, — вдруг послышался за спиной добродушный голос дедушки.
Элиас повернулся и увидел, как тот стоит у крыльца с кружкой чая, хитро улыбаясь.
— Серьёзно?.. — только и смог вымолвить Элиас, бросив взгляд на Алекса.
Тот виновато пожал плечами, но в глазах светилось: «Я не мог иначе».
Элиас улыбнулся и покачал головой.
— Тебе следовало сказать…
Алекс тихо рассмеялся.
— Может быть. Но ты бы всё равно не вышел.
Они переглянулись, и в этом взгляде было слишком много несказанного.
— Пойдём, — предложил Алекс. — Пройдёмся.
Элиас кивнул, и они вместе вышли за калитку, оставив дедушку.
Они долго гуляли вдоль тихой улицы, разговаривали о школе, о том, что накопилось за эти дни.
Элиас остановился, опустив взгляд.
— Прости меня… Я просто сбежал и оставил тебя там одного. Я не был с тобой, когда тебе это было необходимо. Над тобой ведь могли смеяться, косо смотреть… Заставил тебя ждать.
Алекс качнул головой и мягко улыбнулся.
— Элиас, не говори так. Всё не так страшно, как ты думаешь. Да, было неприятно, но… я понимал, что тебе правда нужна пауза.
Элиас замер, почувствовав, как с души сходит камень. Его глаза блеснули от облегчения, и он едва слышно сказал:
— Спасибо.
Они ещё немного поговорили, будто наверстывали всё упущенное за эти дни, и вскоре дошли до дома.
Элиас собирался домой, и вдруг Алекс схватил его за руку:
— Ты уверен? — спросил.
— Да, — кивнул Элиас. — Не волнуйся обо мне.
На крыльце он остановился, глубоко вдохнул. Дверь открылась — в прихожей стояли родители, накрывали ужин. Мама, увидев сына, отложила полотенце и тут же подбежала, крепко обняв его.
— Наконец-то… — её голос дрожал.
Старший брат, сидевший за столом, откинулся на спинку стула и сказал сдержанно, но тепло:
— Давай садись. Еда остывает.
Элиас бросил взгляд на отца. Тот молча посмотрел ему в глаза и лишь коротко кивнул. Этого было достаточно.
Ужин прошёл спокойно, впервые за долгое время без напряжённых взглядов и вопросов. Элиас чувствовал, как внутри растапливается лёд.
Позже, уже в комнате, мама зашла к нему. Села на кровать, коснулась его плеча.
— Мы очень скучали по тебе. Больше так не делай…
Элиас опустил голову, но в глазах у него стояла благодарность.
В дверях появился отец, прислонился к косяку.
— Ты наш сын. И точка. Мы принимаем тебя. Никто не собирается тебя терять.
Старший брат, заглянувший следом, ухмыльнулся и добавил:
— У любви не бывает пола, Элиас. Так что расслабься.
Элиас почувствовал, как горло сжало от эмоций. Он поднялся, подошёл к ним и обнял всех сразу.
— Спасибо…
— И еще, если в следующий раз тебя будут травить в школе, не молчи, а говори нам, — сказал отец. Элиас улыбнулся и кивнул. Впервые за долгое время он почувствовал себя по-настоящему дома.
***
На следующее утро Элиас вышел из дома вместе с Алексом. На пороге стояли их родные: они чуть заметно улыбнулись и поздоровались.
— Хорошего дня, ребята, — сказала мама Элиаса.
— Спасибо, — ответил Алекс, и они вдвоём направились в сторону школы.
Дорога показалась легче, чем раньше. Солнце мягко светило, и шаги в унисон будто подчёркивали — теперь они идут рядом, открыто, и не нужно больше прятаться.
В школе взгляды всё ещё ощущались — несколько любопытных, несколько осторожных. Но был один важный момент: шёпот стихал. Слухи постепенно угасали, и многие уже просто принимали новое положение вещей.
В коридоре, перед классом, учитель приоткрыл дверь, посмотрел на Элиаса и мягко сказал:
— Заходи, Элиас.
Тот кивнул и вошёл, чувствуя, как сердце всё равно немного колотится. Но когда их взгляды пересеклись, учитель слегка улыбнулся. Элиас ответил ему такой же лёгкой улыбкой — и этого было достаточно, чтобы почувствовать себя увереннее.
Во время перемены к нему подошли Валери и Софи. Девушки переглянулись, словно решив сказать это вместе.
— Элиас… Алекс… — начала Валери, сжав руки. — Мы хотим сказать, что принимаем вас. Прости, если когда-то было иначе.
— Да, — добавила Софи, чуть опустив глаза. — Мы были неправы. И… прости, Алекс.
Элиас почувствовал, как будто огромный груз упал с плеч. Он улыбнулся Валери, своей подруге детства, и тихо сказал:
— Спасибо. Я рад, что не потерял тебя.
Алекс кивнул Софи, его взгляд был спокойным, но уважительным.
День продолжился самым обычным образом: уроки, шумные коридоры, смех одноклассников. Но теперь внутри всё было иначе. Наконец-то — спокойно, и наконец-то — та самая искра на душе была раскрыта и принята.