1 Глава
Скорбь, боль и невероятная пустота. Наверное, я должна себя чувствовать именно так. Наверное, я должна кричать и бить руками пол, рвать на себе волосы от осознания всего ужаса, что упал на мои плечи. Но я ничего не ощущала. Меня нет, я ушла вместе с ними. Больше меня не будет. Я испарилась. Кончилась. Исчезла.
Куча людей, которая только увеличивается. Все они думают, что их слова помогают безутешной дочери, которая, в один миг, потеряла родителей. Они окружают меня и говорят, что нужно жить дальше. Они думают, что я справлюсь, если не сойду с ума от горя.
Конечно, мои дорогие, теперь мне стало легче.
- Бедная девочка, - я услышала, как недалеко от меня, шепчутся соседки.
- Ужасная трагедия, что же теперь с ней будет?!
- Так жаль... Им, ведь, было ещё жить и жить.
Твою мать! Хотите знать, как я буду жить дальше? А, может, не буду вовсе?
Какого чёрта они все здесь забыли?! Я их не приглашала. Мне не нужна их жалость и риторические вопросы, которые будут висеть в воздухе даже после того, как всё закончится. Моим родителям они тоже сейчас не нужны. Им больше ничего не нужно.
- Детка, сейчас начнётся церемония, - Алекс мягко погладила меня по плечу, с осторожностью, будто я сейчас взорвусь.
- Да, ты права, пора заходить, - я словно очнулась и, резким шагом, направилась в церковь.
- Я рядом, хорошо? - глаза кузины были заплаканными и опечаленными.
И, пускай, мы с ней были настолько разными, что нам, чаще всего, не о чем было говорить, лишь она поддерживала меня в той осторожной и правильной манере, в которой я нуждалась. Без глупых вопросов, без утрированных эмоций и унизительной жалости. Алекс любила моих родителей так же сильно, как я люблю её отца - дядю Брэда. Да, мы разные, но любим одинаково сильно. Я чувствую её глубокое сопереживание и благодарна за то, что она не устраивает шоу из произошедшего. Без валерьянки и психотерапевтов. Она постоянно находится рядом и делится всеми своими силами для того, чтобы я не легла рядом с мамой и папой.
- Спасибо, Алекс, - кивнула я, с благодарностью.
Чёртово платье. Чёртовы люди. Чёртовы похороны. Чёртова смерть! Чёртова жизнь...
Зачем нужна жизнь?
Мы присаживаемся в первый ряд к родственникам. Тётя Джесс протягивает платок. Дядя Мартин хлопает по плечу и отводит глаза туда, куда я, до сих пор, не могу посмотреть. Я должна учавствовать в процессе, должна смотреть и рвать на себе волосы, но я застыла. Не могу пошевелиться. Мне чертовски страшно. Я не хочу прощаться с ними.
Здесь пахнет ладаном и цветами. Никогда не видела такое количество живых цветов. Родственники и друзья семьи прекрасно знали, как сильно их любила мама. Она усыпала ими весь наш сад, садила их в горшочки и расставляла по всей территории дома, каждый праздник был украшен внушительнымиикомпозициями, а дома всегда стояли вазы с цветами. Многие из наших родных и друзей просили маму научить их ухаживать за прекрасными растениями и помочь с разведением. Она никогда не отказывала. Цветы были важной частью существования моей мамы. Она была такой красивой и яркой, как эти самые цветы. В ней было много жизни и нежности.
Как я должна это сделать, если в этом ящике лежит вся моя Жизнь? Что я должна сказать? Что мне жаль? Мне чертовски жаль, ведь моя мама больше не дышит, папа больше не дышит, они никогда не согреют меня своими объятиями, не наругают за потасовку в школе, не посмеются над моими шутками, не пошутят в ответ. Их нет! Так что, да, мне очень жаль. У меня вырвали сердце. У меня забрали жизнь, моих родителей. Мне плевать, что будет дальше. Потому что мне ничего не нужно. Их нет. Меня нет.
Я, с усмешкой, посмотрела на изображение Иисуса, которое покоилось у алтаря. Ненависть и обида - слишком мелковатые определения для описания того, что я чувствую, глядя на того, к кому принято обращаться за помощью, кого принято воспринимать с благодарностью и любовью.
Ну и где ты был? Где твои чудеса? Где жизнь? Её нет.
- Дорогая, тебе нужно сказать несколько слов для Роуз и Мэта, - тётушка погладила меня по руке и, взглядом, указала на место у гроба.
Неужели священник уже закончил?
Я неловко поднялась с лавки и медленно прошла к моим родителям. Я хотела слышать каждое слово о маме и папе, но снова утонула в пучине своих безутешных мыслей и не смогла разобрать ни слова.
Меня не интересуют люди вокруг.
Их нет. Ничего нет. Жизни нет.
Мои тяжелые шаги кажутся слишком быстрыми для пути, который я хотела бы идти дольше. Я не хочу подходить к их телам, не хочу видеть отсутствие жизни на их прекрасных лицах, не хочу говорить прощальные слова и не хочу осознавать, что каждое моё действие - прощальное.
I need some sleep...
Мамин голос всплывает в голове. Как она поет нашу любимую колыбель.
И вот они. Словно не попали в жуткую аварию. Словно, заснули. Мирно и рядом, как всегда. Всю жизнь они были неделимы. Безумная любовь, с которой, за руку, мама и папа ушли в один миг.
- Я... - мои лёгкие не могли набрать воздуха больше, чем сейчас, а ведь его не хватало - Я не знаю, что нужно сказать, но я знаю, что бы они хотели услышать сейчас, - неловко прокашливаюсь, чтобы мой голос звучал более сносно, - Что я хочу и буду жить дальше, что я буду сильная как мамочка и папочка. Что я и все мы переживём их гибель. Но ещё я знаю, что больше всего они хотели бы, чтобы я была честна с ними и с собой. Поэтому, я не хочу врать. Я лишь... - запнулась и поняла, что несу полный бред, хотя, кого это волнует? Все они жалеют меня и, что бы не сказала, станут жалеть ещё больше, списывать неадекватное поведение на смерть моей семьи, - Я, лишь, хочу, чтобы они оказались в лучшем мире, чем наш, чтобы их ничто больше не тревожило, чтобы они всегда были вместе и счастливы. Я безумно люблю их. Они самые лучшие родители на свете, - щёки обжигали горячие слёзы, а ноги уже не держали меня настолько твёрдо и уверенно, - Я могу сказать так много, ведь, я помню всё про них, про нас, но хочу оставить все эти моменты себе, чтобы они достались только мне. Я безумно люблю вас - последнюю фразу я тоже произнесла только для нас троих - тихо и повернулась к ним, всматриваясь, чтобы запомнить родителей ещё лучше, хотя запомнить образ мёртвых - не лучшая терапия, их нужно помнить живыми, - Я так сильно люблю вас. Мне очень жаль, - шепчу так тихо, чтобы услышали только мои родители.
На кладбище, у надгробия после церемонии, меня посетило воспоминание. Каждый раз, когда мы приходили сюда почтить память умерших родственников, папа объяснял, насколько важно это делать - показывать, что мы помним и любим. Будто, однажды, я приду сюда к ним, мои дети и внуки. Что память о них будет жива, пока я буду помнить, пока будут помнить мои дети и внуки. Но, чёрт возьми, шутка в том, что они даже не дождались появления на свет своих внуков. Они даже не дождались моей свадьбы. Да даже появления парня.
Конечно, я расскажу им о моих прекрасных родителях, но они никогда не узнают, какого это, быть настолько любимым и счастливым, ведь, рядом с мамой и папой иначе быть не могло.
Как горько...
Я перевела свои, опухшие от слез, глаза в сторону церкви, чтобы в очередной раз возненавидеть это место. ГДЕ ЖЕ ТЫ БЫЛ, ИИСУС?
На входе было пусто, ведь все собрались здесь. Однако, моё внимание привлёк человек, которого я не видела ранее, совсем никогда.
Он, скорее, возвышался над всеми. Выглядел словно не настоящий. Сошедший с холста и презирающий этот мир.
Его надменный взгляд был направлен на меня. Ни сожаления, ни слёз, ни жалости. Холодный взгляд, безучастное выражение лица.
Почему ты здесь, раз тебе не жаль?
- Лилит, нам пора, - дядя нежно, с осторожностью, положил руку на моё плечо.
Морщинки на лбу, тёмные круги под глазами, исхудавшее лицо, а ведь, ещё неделю назад он выглядел совсем иначе. Это горе подкосило его не меньше, чем меня, ведь отец был его отражением, опорой, самым близким и родным человеком на земле. Они были ближе, чем родные братья, которыми являлись.
Когда Брэд узнал о гибели моих родителей, он, разумеется, не поверил. Мужчина настойчиво утверждал, что это ошибка, однако, прямиком из морга его увезли на машине скорой помощи. Сердце дало сбой после такого удара.
- Нет, - неуверенно произнесла я, мотая головой, - мне хочется побыть с ними ещё.
- Лилит, ты не сомкнула глаз за все эти дни, тебе нужен отдых.
- Мне нужны мои родители, - умоляюще произношу я.
Мои всхлипы становятся беззвучными, отчего плечи вздымаются сильнее. Не хочу быть слабой. Не хочу причинять бóльшую боль дяде.
- Так ты не сделаешь лучше, ни для себя, ни для них, моя девочка, - дядя Брэд прижал меня к себе так крепко, - Я обещал твоему отцу оберегать тебя.
Дядя беззвучно рыдал, уткнувшись подбородком в мой лоб. Не помню его таким. Никогда не видела тень плохого или расстроенного настроения на его мужественном и лучезарном лице.
Слёзы накрывали меня. Я хотела, чтоб папа и мама оберегали меня. Чтобы они всегда были рядом со мной. Чтобы мы всегда были вместе.
Пускай, уже, не в этой жизни...
Поднимаю глаза к небу и молю родителей об одном.
Приходите ко мне во снах...
* * *
- Доченька, ты должна одеваться быстрее, иначе мы опоздаем, - суетилась мама, ведь мы опаздывали на вечеринку в честь открытия магазина тёти Сьюзен.
- Мам, я стараюсь, - юбка отказывалась застегиваться.
А я-то думала, что никогда не начну толстеть. И, генетически, пойду в родословную линию моей мамы.
- Что-то не так?
- Мам, эта юбка...
Кручусь на месте, в попытках сдержать гнев на себя. Даю себе слово, что сяду на диету и больше не наберу и грамма.
- Ничего, солнышко, это не проблема. Давай выберем что-то из платьев или брюк, - она мягко улыбнулась и подошла к зеркалу.
- Конечно же не проблема! Проблема в том, что я становлюсь слоном! - цокнула я.
- Дорогая, ты растёшь - это нормально. В конце концов, мы можем купить абонемент в спортивный клуб и заниматься вместе, конечно, если тебя это сильно волнует.
Её ясные лучезарные глаза не отрываются от меня. Я чувствую её любовь. Мама всегда была такой ласковой и цветущей, нежной и воздушной. Такой её делал мой папа. Он считал, что погода в семье и доме зависит от женщины, а счастье внутри женщины зависит от мужчины, который любит и оберегает её от всех забот.
- Серьёзно? - я выгнула бровь, ведь знала, что мама категорически ненавидит заниматься спортом, - ты же это не любишь.
- Я люблю тебя, милая, - она нежно провела своей тёплой рукой по моей щеке, - к тому же, давно пора привести себя в форму, да и заниматься вместе гораздо проще, верно?
- Чем это вы собрались заниматься? - в комнату вошёл отец, закатывая рукава своей белой рубашки.
Его широкие плечи были настолько большими, что я и мама, и целое население Африканской деревни могли бы спрятаться за ними.
Изумрудные глаза отца сверкали так же ярко, как мамины. Они расцветали рядом друг с другом. И я рассчитывала, однажды, обрести такую же любовь.
- Спортом, пап. Я набрала лишние килограммы, - полезла за платьем и выбрала чёрное, длиной до колена.
- Ты считаешь это проблемой, дочка? - его любящий взгляд заставил сомневаться в том, что это проблема. Так было всегда, когда отец смотрел на меня. Любая проблема казалась мелочью, когда он был рядом. Любое сомнение растворялось в омуте его любящих и заботливых глаз.
- Да, но...
- Милая, вы с мамой самые красивые на всем белом свете, - он положил руку на плечи маме и поцеловал её в висок, - к тому же, целый месяц праздников даёт о себе знать, мои любимые брюки тоже не сошлись на мне.
- Правда? - с надеждой спросила я.
- Конечно, мы ели сладости, фаст фуд, лежали на диване и смотрели кино довольно часто за послдений месяц, так что, это нормально, скоро всё придёт в норму. Но если ты хочешь, мы можем купить абонемент для всей семьи.
С глазами полными надежды, я побежала к родителям и обняла их так крепко.
- Я очень люблю вас, - прошептала я.
- И мы тебя безумно любим, дочка, поддержим в любом начинании, всегда будем рядом, - отец погладил меня по голове.
- Всегда?
- Конечно, - улыбнулась мама, - и когда закончишь школу, и когда поступишь в университет...
- И когда, устроишься на работу, и когда будешь знакомить нас с будущим мужем, - подхватил отец, улыбаясь
- Правда? - улыбалась я, ничуть не сомневаясь в их словах.
- Конечно. Всегда рядом, всегда вместе, - мама поцеловала меня в макушку и отправилась искать свои туфельки.