13
Она очнулась от резкого ощущения ледяной воды, льющейся сверху. Холод пробрал до костей, заставляя тело содрогнуться. Сквозь туман сознания Миюки осознала себя лежащей на холодном кафеле ванной комнаты. Из душа струилась вода, омывая её лицо и волосы.
— Просыпайся, — раздался голос над головой.
Перед глазами возник силуэт мужчины. Розовые волосы падали на плечи, две тонкие линии-шрама тянулись от уголков рта. Его взгляд был серьёзен, движения размерены. Мужчина указал рукой на аккуратно сложенную одежду рядом с ней.
— Надень это и спустись вниз, — коротко сказал он, развернулся и вышел из ванной.
От звука закрывшейся двери сердце Миюки забилось быстрее. Она поднялась, дрожащими руками взяла предложенную одежду и медленно направилась к выходу, задаваясь вопросом, почему она оказался именно здесь и что ждёт её дальше. Спустившись вниз по прохладному мрамору лестницы, Миюки увидела своего отца, Манджиро. Мужчина стоял неподвижно посреди просторного холла, одетый в элегантный черный костюм. Белоснежные волосы, уложенные аккуратной «шторкой», подчеркивали контраст с усталыми серыми глазами, излучавшими холод и угрозу.
— Ты должна меня слушаться, — произнес он низким голосом, глядя прямо на дочь. — И не мешать моей работе.
Его тон звучал твердо и беспрекословно, словно любое возражение было бы воспринято как предательство. Отказываясь даже на мгновение взглянуть на нее тепло, отец отвернулся и покинул дом, сопровождаемый личным водителем. Дорогая машина плавно отъехала, оставив Миюки одну в огромном пустом пространстве.
Её охватило чувство одиночества и растерянности. Понимание того, что она попала в ситуацию, контролируемую отцом, вызвало внутри глубокий страх и неуверенность. Чем занималась семья? Какие тайны скрывались за роскошью особняка? Все это оставалось тайной, вызывая смятение и тревогу одновременно. Одинокая тишина
Дома стояла абсолютная тишина. Миюки сидела на мягком диване, погружённая в собственные мысли. Глаза застылого взгляда устремлены в белую стену напротив, будто пытаясь разглядеть невидимую картину прошлого. В голове мелькали воспоминания, одно сменяя другое, оставляя лишь горький осадок непонимания.
«Почему всё произошло именно так?» — мысленно повторяла девушка, терзаемая сомнениями и чувством потерянности.
И вдруг резко нарушил тишину мелодичный звон телефона, мирно лежавшего на журнальном столике. Подняв голову, Миюки взглянула на экран устройства. Имя матери ярко светилось на экране, приглашая принять звонок.
Но не радость осветила лицо девушки, а скорее облегчение и раздражение. Именно сейчас мама решила вспомнить о существовании дочери, пропавшей из её жизни на долгие месяцы. Но звонки родителей часто бывают обманчиво своевременными.
Оставалось решить, поднять трубку или оставить связь незаконченной, позволяя звуку прозвенеть ещё пару секунд, напомнив о себе последним эхом покинувшего пространство молчания.
Подняв наконец трубку, Миюки приготовилась услышать знакомый раздражённый голос своей матери. Когда прозвучал строгий вопрос: «Где ты и почему опять не заплатила за квартиру?», девушка почувствовала, как тяжесть вины легла на её плечи. Последовали обвинения, недовольство и привычные претензии. Мать постоянно жаловалась на трудности оплаты счетов, упрекая дочь в небрежности и отсутствии ответственности.
Миюки молча выслушивала, стараясь сохранять спокойствие. Внутри росло раздражение и обиду: ведь никто не спросил, как она сама поживает, как прошла неделя или как чувствует себя в целом. Вместо заботы и внимания — одни лишь укоры и недовольства.
Понимая бессмысленность разговора, девушка закончила беседу короткими словами прощания. Ощущение ненужности усилилось, стоило положить трубку обратно на столик. Казалось, что её существование для близких сводится исключительно к выполнению обязанностей и оплате долгов.