Потрахушечки СКЗ💋

      Они называли себя бродячими детьми и считались грозой всей шпаны города. Они контролировали всё беззаконие и держали в страхе несколько городских районов. Они всегда носили желтые повязки на себе — отличительный знак их банды, по которому любой мог узнать члена этой группировки, а значит, развернуться и уйти своей дорогой, коль жизнь ценна. Они те, кого вся мелкая преступность возвышала едва ли не идолов, а каждый законопослушный боялся встретить на своём пути.

      У бродячих детей — уникальная репутация, построенная на простом правиле, которое безоговорочно действовало на их территории. Один за всех и все за одного. То есть, если один вляпался в неприятности — бремя ответственности на себя берет каждый из семерки. Если шестеро принимают решение, то с мнением седьмого они считаются без лишних вопросов. Стоило им отдать должное — за все время существования банды были неоднократные случаи того, как этот закон действовал. Полгода назад, например, Хёнджин попал в тюрьму за то, что разбил на своём мотоцикле придорожный магазин. Остальные шестеро пошли за братом — на самом деле, в архивах полиции на каждого найдётся несколько грешков, и каждый мог по каким-то косякам попасть за решетку к своему брату. В обратную сторону тоже это правило работало — у Сынмина на тот момент не было открытых дел, и ему пришлось битой разбить стёкла в супермаркете, чтобы ему тоже приписали хулиганство.

      По закону жанра, они простые дети с отвратительным прошлым и каким-либо отсутствием воспитания или родительской любви. Например, отец Чанбина застрелился на глазах своего девятилетнего сына, когда не смог оправиться после смерти своей жены. А мать Джисона была проституткой, и однажды сутенер, изрядно напившись, свернул ей шею, выкинув ее одиннадцатилетнего сына на улицу. Они попадали в специализированные заведения, откуда стабильно убегали, а вскоре стали одной бандой, что держит в страхе целый город и мстит ему за всю несправедливость, что творится в мире.

      В их недолгой истории было несколько случаев, когда из банды выгоняли по подозрениям в предательстве. Самым свежим случаем был Уджин — парень, который не раз попадался на измене. Впервые его подловили, когда Чонин попал в обезьянник за пьяный дебош, и суд предложил вариант с внесением залога. Вложились все, кроме Уджина — тот лишь меланхолично ответил, что с деньгами у него туго. Лидер банды, Бан Чан, ему на первый раз поверил — они, в конце концов, не имели стабильного заработка, перебиваясь нелегальщиной и теми грошами, что приносила автомастерская, которую Минхо с Сынмином держали, поэтому в то, что у Уджина могут быть правда проблемы с деньгами, Чан поверил. Но Уджин попался и второй раз, когда решил действовать в обход правилам банды — начал неожиданно вести дела за спиной у Кристофера, спелся с мелкой шпаной и нанёс внезапный удар в спину своим друзьям, когда сдал Хёнджина полиции. Чан с позором выгнал Уджина, повесив на него клеймо предателя — вся преступность знала его в лицо, поэтому им было позволено пинать при встрече Уджина. С мнением Чана считалась каждая живая душа их города — поэтому Уджин стал изгоем.

      В банду нехотя принимали и новичков — за последние пару лет никого так и не взяли. У них действовало строжайшее правило, диктующее, что любое решение касательно приема нового члена в банду принимается всеми семью ее участниками. То есть, если хотя бы один из них высказывается против, то потенциальный новичок теряет любые шансы и уходит прочь. На памяти Кристофера было около двух десятков потенциальных новичков, но никто из них не проходил испытания на доверие, никто из них не получал своей путёвки в банду, особенно после случая с Уджином Чан зарекся брать новичков даже с так называемым испытательным сроком.

      Однако случилось нечто из ряда вон выходящее.

      Чанбин в тюрьме познакомился с одним блондином. Чанбин загремел за решетку после того, как угнал машину и попал на ней в аварию. Ему впаяли два месяца с возможностью внесения залога, и пока Чан с бандой собирали ему деньги, Чанбин познакомился с Ёнбоком.

      Тот стал его сокамерником после того, как ему нарисовали нанесение тяжелых телесных повреждений, но Ёнбок сразу же рассказал, что его действия были сугубо из соображений самозащиты — та гнида пыталась оприходовать его прямо в переулке, за что её и отметелили, в достаточной степени, чтобы Ёнбоку впаяли год с конфискацией. Чанбин, выслушав историю этого белокурого ангела с усыпанным веснушками личиком и с низким дьявольским голосом, про себя отметил, что этот парень — тот ещё отморозок.

      По выходе Чанбин первым делом решил попробовать замолвить за этого парня словечко перед бандой. Что подтолкнуло его на это странное во всех смыслах решение — непонятно, но Ёнбок явно заинтересовался этой идеей, поэтому быстро согласился на помощь со стороны своего сокамерника. Хотя вариант с новичком понравился не всем.

      — Я впечатлён, что инициатива в принципе твоя, — резонно заявил Хёнджин, пока чистил своё оружие. Хёнджин в их банде отвечал в основном за защиту — у него за спиной служба в армии, поэтому держать в руках оружие он умел на профессиональном уровне, — обычно ты первый, кто высказывается против.
      — Вообще, с каких это пор мы сами стали рекламировать свои услуги? — поинтересовался Джисон, затягиваясь сигаретой. Джисон — отличная приманка в любой ситуации, в девяти случаях из десяти он выходил на люди и отвлекал тех, кого надо отвлечь, и привлекал тех, кого надо привлечь. Джисон всегда много болтает, прекрасно может запудрить мозги и сбить человека с курса, — хорошо парень жил без нас, а ты взял и предложил ему место в наших рядах. Не посоветовавшись с нами, хочу заметить.
      — В нем есть что-то, — Чанбин пытался достучаться до друзей. Он понимал, что сейчас подбрасывал по сути монетку, и вариант отказа-согласия был фифти-фифти, даже не в пользу Чанбина, — я чувствую это.
      — Мы теперь доверяем чувствам? — рявкнул Минхо. В банде у него было меньше всех судимостей и косяков чисто потому, что Минхо отвечал за технику и за транспорт, а ещё держал единственный легальный бизнес — свою маленькую автомастерскую, поэтому он был самым стабильным и честным источником дохода, — давайте тогда ещё к гадалкам походим. Будем расклады карт Таро делать, брать ли нам новичка.
      — В любом случае, — в разговор вмешался Чонин. Он был самым юным среди них всех, но был, пожалуй, самым бесконтрольным — в силу своего юного возраста и взрывного характера вляпывался в неприятности чаще всех, однако он был отличным пронырой, мог достать информацию с самых узких щелей и имел уши и глаза едва ли не во всем городе, поэтому стабильно приносил свежие сплетни со всех сторон, — финальное решение принимать должен Крис.

      Кристофер — самый старший и самый главный в их банде. Так уж вышло, что именно по его инициативе собралась банда. Взял сначала Чанбина и Джисона, которые росли у него под боком. Потом втянул в это болото Хёнджина, с которым познакомился в колонии для несовершеннолетних, где отсидел три месяца по статье за грабеж. После него в банду попал Сынмин — Крису срочно понадобился человек, который разбирался в механике и в машинах, а Сынмина ему прям судьба подарила. Сынмин замолвил словечко за Минхо, хозяина мастерской, где Ким и работал — Минхо сам не хотел становиться частью банды, считая, что с него больше толку будет, пока он будет вести дела мастерской своего отца. Однако Минхо потом попал в тюрьму — ему впаяли хранение и распространение, по сути — подставили, и только с помощью Чана Ли смог добиться справедливости. Чонин попал к ним последним — как потом оказалось, Чонин был каким-то дальним родственником Чана, и после смерти родителей Бан забрал новоиспечённого сироту себе под крыло.

      Бродячие дети — особая прослойка общества.

      — Что умеет твой экземпляр? — меланхолично спросил Крис, забросив одну ногу на другую. В комнате воцарилось молчание.
      — Он врач, — ответил буднично Чанбин, — закончил медицинский, но стал вляпываться в неприятности. Но зашивать умеет.
      — Врач нам не помешает, — Джисон задумчиво потёр переносицу, — а то в больницы нам как бы нельзя, а самодеятельностью я уже устал заниматься.

      Кристофер закусил губу. С его мнением считались все — оно пусть и не было прям решающим, но оно было авторитетным, к нему прислушивались, его уважали. Это было сложно — нести ответственность за этих детей.

      — Я хочу с ним встретиться, — наконец проговорил Бан, — вот что. Привези его к нам. Завяжи глаза и надень мешок на голову. Не дай ему найти нас. А дальше…предоставь это нам.
      — Он сидел за нанесение повреждений после того, как его попытались изнасиловать, — предупредил Бин.
      — Если он откажется проходить тест, то ему не место среди нас, — строго отчеканил Бан, показывая всем видом и голосом, что разговор окончен, — завтра в восемь. Я предупредил.

      Чанбин совсем не удивился, когда на предложение встретиться в половину восьмого на парковке одного из торговых центров он услышал от Феликса меланхоличное «хорошо». В нём Со не сомневался — ещё в тюрьме этот паршивец проявил себя, невзирая на то, что внешность у него кукольная и безобидная — усыпанное веснушками детское личико, платиновые волосы, кукольные большие голубые глаза и пухлые губы, такие, словно нарисованные качественной акварелью. Но внешность оказалась обманчивой — в первый же день пребывания Чанбина в обезьяннике Ёнбок вмазал одному парню, когда тот подошёл к нему с неприличной просьбой. Вмазал так, что тот парень ещё несколько дней светил роскошным фингалом под левым глазом.

      Чанбин до последнего думал, что Ёнбок даст заднюю. Но увидел его на парковке, именно там, куда ему велено было прийти. Стоял там и затягивался сигаретой вопреки запрету курить на парковке. Завидев Чанбина, Ёнбок ему лишь коротко кивнул, затушив сигарету носком своего кроссовка.

      — Они согласны? — без прелюдий спросил Феликс, поправляя на себе толстовку. С Чанбином они не виделись с того дня, как Ликс вышел из тюрьмы по условно-досрочному — за него поручился какой-то хрен, и, вопреки не очень хорошему поведению, его освободили под чужую ответственность. Они с Бином обменялись номерами, когда Со пообещал замолвить за него словечко перед пацанами, и Феликса звонок очень удивил, потому что, если честно, он заебался ждать и правда думал, что Бин забил на него.
      — Не так быстро, крошка, — Чанбин приехал на стареньком Форде, довольно потрёпанного вида, ещё и с замазанными номерами — наверняка угнанная. Феликс и не ожидал лимузина, понимал, что ведёт дело с бандой, что контролирует всю городскую шпану, но вот тот факт, что в руках у Бина он увидел обычный полотняный мешок и довольно прочную верёвку, его самую малость напугал, — они тебя и в глаза не видели, а у нас как-то не принято верить честному слову.
      — Наденешь мне мешок на голову? — догадался Ёнбок, и ответом послужила довольно неприятная нахальная улыбка старшего, — а верёвка зачем? Поводком будет?
      — А ты оригинальный, — хмыкнул Бин, — мне придётся связать твои руки, чтобы не брыкался. И надеть мешок на голову, чтобы не знал, куда я тебя везу. Правила у нас такие. Чтобы, если пролетишь, забыл дорогу к нам. Как понравишься нам — сами покажем дорогу к логову.

      Феликс ничего не ответил — покорно позволил старшему парню натянуть мешок так, чтобы всё, что видел перед собой Ликс — была плотная ткань старого коричневого цвета, сквозь которую едва пробивался свет. Руки Бин приказал держать спереди — он связал запястья Ликса, не слишком сильно затягивая верёвки, чтобы не причинить младшему боль. Парень усадил Ёнбока на заднее сидение и, убедившись, что тот надёжно пристёгнут и ничего не видел, тронулся с места, увозя юношу за черту города.

      Первое впечатление, которое отразилось в памяти Ёнбока в тот момент, когда он переступил порог места, куда его привезли — тут воняло машинным маслом, бензином и крепкими сигаретами. Его сначала вытолкали из машины довольно грубо — просто схватили за предплечья сильными руками и вытащили наружу, не снимая мешка и не развязывая руки. Затем его посадили на стул — тоже грубо. И только после того, как убедились, что гость сидел смирно, стащили мешок.

      Перед ним — шесть абсолютно незнакомых ему лиц и один Чанбин, что отошёл немного в сторону и затягивался сигаретой. Шестеро остальных — парни, которых Ликс видел впервые, оттого и изучал каждого с присущим ему интересом. Высокие и низкие, три брюнета, один с фиолетовыми волосами, с ярко-красными, с синими. Кое-кто курил, кое-кто потягивал пиво с банки, один парень (тот, что с красной причёской) сидел за столом и чистил оружие.

      Наконец к нему подошёл синеволосый парень и, остановившись прямо перед ним, склонил голову немного вбок. От него веяло опасностью — и пахло хорошим мужским одеколоном вперемешку с вишнёвыми сигаретами. Парень пронзительно посмотрел на Ликса — так, как хищник смотрит на свою добычу. Ещё и облизнул верхнюю губу.

      — Какое солнышко к нам пожаловало, — немного хрипло произнёс он, закусив нижнюю губу, — Бин, ты точно уверен, что взял того парня, а не сбежавшего из рая ангелочка? На вид — ну сама невинность.
      — У этой невинности нанесение тяжёлых телесных повреждений, вождение в нетрезвом виде и мелкое хулиганство, написал несколько добрых слов на здании мэрии, — пробасил Феликс, и от этого голоса всех пошатнуло. Даже синеволосый, что сидел на корточках в опасной близости, немного отдалился, а на лице расцвело неподдельное удивление, перемешанное с интересом, — Бин подтвердит.
      — Ух ты, — просвистел красноволосый, откладывая своё оружие, — он мне уже нравится. Счастье наше, как звать-величать тебя?
      — Ёнбок, — уверенно проговорил блондин, — но можете называть Феликсом. Это что-то вроде моего австралийского имени, хотя в душе не ебу, нахера мне много имён.

      — Австралиец? — выразительная бровь синеволосого дёрнулась вверх, — земляк, значит. Не ожидал. Давно в Корее живёшь?
      — Приехал поступать сюда в университет, — буднично ответил Ликс, — ну а потом закрутилось, я вроде как теперь невыездной, хотя мне угрожали, что депортируют в Австралию, но у меня что-то типа двойного гражданства, так что лучше я тут буду крутиться, нежели поеду обратно домой.

      За спиной у синеволосого зашушукались. Три брюнета, что до этого молча рассматривали новичка, неожиданно зашептались между собой. О чём они там галдели, Феликсу было откровенно похрен — не всё равно ему было на то, как синеволосый смотрел на него. Изучал его. Словно готовился его сожрать. Один только парень с фиолетовой причёской стоял поодаль, словно его это всё не касалось. Смотрел на Феликса с безразличием, даже с каким-то отвращением.

      — Бин сказал, что ты умный доктор, — заговорил синеволосый, — университет бросил?
      — Почему же? — поджал губы Ёнбок, — я доучился. Просто не стал поступать в ординатуру, потому что меня тогда посадили. Вождение в нетрезвом виде без прав.

      Снова те три брюнета зашуршали. Кажется, тот, что на белку похож, даже захихикал, но тут же получил от парня повыше подзатыльника. Синеволосый шикнул на них — все трое умолкли.

      — Вы не представитесь? — Ёнбок дёрнул бровью. Он честно ожидал, что коленки перед ними будут трястись от страха — всё-таки не каждый день он дела водил с настоящей шпаной, более того, он в принципе с бандами старался не связываться, но бродячие дети всегда пользовались бешеной популярностью. Но почему-то Феликсу вообще не страшно. Может, потому, что все ему показались по возрасту такими же, как и он сам. Может, потому, что те три брюнета даже не вызывали какого-то страха, особенно тот, что на белку похож, скорее им можно было умиляться. Ну, разве что красноволосый с его пушкой в руках самую малость напрягал. И парень с фиолетовыми волосами, что неприятно-отрешенно смотрел на него так, словно Ликс не достоин одним воздухом с ним дышать.
      — А ты смелый, — хмыкнул наконец-то один из брюнетов, самый мелкий который, — я Чонин. Этот, — он указал на того, что на белку похож, — Джисон, а этот, — теперь рукой он повёл на того, что повыше, — Сынмин.
      — Моё имя Бан Чан, но ты должен был его знать, раз так хотел к нам, — отчеканил синеволосый, — стыдно не знать.
      — Бин не особо распространялся, — в своё оправдание ответил Ликс, — лишь сказал, что вас семеро. А ты, красноволосый. Как тебя звать?
      — Хёнджин, — ответил парень, — а этого звать Минхо, — он дёрнул головой в сторону парня поодаль, что даже не отреагировал на собственное имя, — тебе стоит нас выучить, чтобы по двадцать раз не переспрашивать.
      — Или придётся забыть, чтобы никогда вопросов не задавать, — добавил Чан, — так что, умный доктор. Что умеешь-то?
      — Всё, что должен уметь врач первой помощи, — меланхолично ответил Ёнбок, — вытягивать пули, зашивать, запускать сердце, останавливать кровотечения. Я вроде как должен был либо на «скорой» работать, либо в отделении неотложки, но что-то пошло не так.

      Сзади снова зашуршали. На этот раз болтовня сопровождалась удовлетворительными смешками — Джисон, парень, на белку похожий, довольно захихикал, кивая головой. Даже Минхо своё внимание наконец-то обратил — похоже, информация о навыках Ликса всё-таки оказалась полезной.

      — У нас нет врача, — объяснил Бан, — а в больницу нам…. Ну, ты сам понимаешь, путь закрыт. Нам бы толкового врача, что сможет зашивать нас, чтобы за пару часиков как новенькие были. У нас вроде как есть все инструменты, но руки не из того места растут. Самодеятельностью мы задрались заниматься. Справишься?
      — Я был лучшим на курсе по зашиванию ран, — оскалился Феликс, с уверенностью посмотрев на Бан Чана, — мои швы считали ювелирной работой.
      — Не хвастайся, пока не показал своего мастерства, — ответил тот, которого Сынмином назвали, — а то разочаруешь нас вдвойне.
      — Вот и отличный способ проверить, — Чан резко встал на ноги, — Хёнджин, Джисон, ко мне.

      Оба парня в один прыжок оказались подле своего лидера. Феликс немного был удивлён манерой вести разговор Бан Чаном — то, как он обратился к своим парням, больше напоминало то, как хозяин своего пса призывает. Но эти двое покорно подошли к нему, ожидая следующих действий или приказов. Одна ладонь Чана спустилась на задницу Хёнджина под удивлённый взор Ёнбока, но лишь для того, чтобы вытащить оттуда простой перочинный ножик, такой, который легко носить в карманах. Хёнджин отошёл на пару шагов назад, а второй рукой Бан схватил Джисона за запястье, резко и довольно чётко прорезая кожу тому на предплечье. Джисон даже не пискнул — хотя нож прошёлся в опасной близости с теми венами, которые обычно повреждают, чтобы сократить себе жизнь. Кровь хлынула из достаточно глубокой и широкой раны, но парень даже звука не издал — только до боли губу закусил.

      — Вперёд, — равнодушно кивнул Чан, — давай, доктор. Его надо зашить, чтобы не сдох от потери крови. От того, насколько твои швы нам понравятся, будет зависеть наше решение. Времени у тебя не ограничено, но Джисон должен быть жив и доволен работой.
      — Мне нужны инструменты, — Феликс точно не ожидал, что ему устроят такую проверку. Но виду не подал — в глазах всё та же уверенность, пусть даже самую малость натянутая, — игла, зажигалка, нити, спирт, вата, плоскогубцы и перчатки.

      Хёнджин и Чонин за пару минут собрали весь набор, пока Феликс внимательно рану осматривал. Ничего смертельного, хотя лезвие прошлось слишком близко к опасной вене. Стоило отдать должное Бан Чану — он тоже совершил ювелирную работу, когда скользнул ножом так.

      Феликс уверенно принялся за работу — материалы хоть и не были прям идеально стерильными, но, судя по всему, о стерилизаторе тут и не слышали, однако хотя бы они были чистыми, и спирт был. Натянув перчатки, Ёнбок взялся сначала обрабатывать рану и инструменты — вымочил иглу в спирте, прокалил иглу с помощью зажигалки, вдел нить и с максимальной внимательностью начал наносить швы. Работать с нейлоном приходилось — конечно, в университете их учили браться за шёлк, но и нейлон подходил, да и дома у самого Феликса были только нейлоновые нити. На периферии сознания проскочила мысль о том, что он заставит Чана оборудовать ему нормальные условия для работы со стерилизатором, шёлковыми нитями и запасом качественного спирта.

      Феликс работал недолго — опыт у него хороший, поэтому спустя некоторое время он гордо продемонстрировал свой результат. Рана была действительно зашита с ювелирной аккуратностью, следы крови были убраны с помощью спирта и тампона, а Джисон, хоть и плавал на грани сознания, всё равно уверенно кивал, когда его спрашивали, как он сам. На лице Бан Чана проскользнула улыбка — тот явно не ожидал, что новичок окажется таким способным, хотя на вид и не скажешь, что этот ангелочек не упадёт в обморок от вида крови.

      — Я впечатлён, — честно признался Чан, осматривая рану, — я не ставил так много надежд на тебя. Но ты точно превзошёл все мои ожидания. Что ему дальше делать?
      — Каждый день обрабатывать рану с помощью спирта, — объяснил Ликс, — не напрягать руку, чтобы швы не разошлись. Как только всё заживёт, нужно снять швы. Я сейчас наложу повязку, чтобы не занёс инфекцию.
      — Работу он действительно сделал как следует, — закивал головой Хёнджин, наблюдавший за всем с жадным интересом, — никто из нас даже и близко так не справится.
      — Говоришь, сможешь подлатать ранения любой сложности? — спросил Чонин, — и даже огнестрельные? У нас они самые популярные.
      — А кости вправлять умеешь? — вставил своё слово Сынмин, — а то у нас есть любители гонять на мотоциклах и падать с них.
      — Умею, — ухмыльнулся Феликс, — всё умею. Только зубы вырывать не умею. Только выбивать. Да и так, при крайней необходимости.

      Такая дерзость впечатлила всех присутствующих — особенно довольным остался Чанбин. Тот одарил Ликса улыбкой, всё-таки фокус с этим парнем, похоже, сработал. Конечно, это ещё не всё, ведь….

      — Хорошо, — взял слово Чан, когда все умолкли, — тест на профессиональную пригодность ты прошёл, такой, как ты, нам точно не помешает. Но это ещё ничего не значит. У нас ещё есть тест на доверие. Если ты его пройдёшь, мы возьмём тебя. Будешь одним из нас. Но учти — если провалишь тест или откажешься, навсегда дорогу сюда забудешь, ты меня услышал?
      — Услышал, — низко ответил Феликс, поравнявшись ростом с Чаном, — сейчас будет тест?
      — Нет, малыш, не так быстро, — Хёнджин плавно проскользнул ему за спину, огладив чужие плечи своими длинными музыкальными пальцами, — тебе следует отдохнуть. Ты хорошо сегодня постарался, заслужил награду.
      — Завтра будет твой тест, — ответил Чан, продолжая в упор смотреть на младшего, — в то же время в том же месте тебя будем ждать. Советую послушаться Джинн-и и хорошо отдохнуть. Завтра решится твоя судьба, поэтому не смей опаздывать. Придёшь позже или не явишься — забудешь о нас навсегда. Справишься — получишь то, о чём десятки таких, как ты мечтают. А теперь…. — Бан развернулся на каблуках своих туфель спиной к Феликсу, просканировав взглядом присутствующих, — Сынмин, позаботься о Джисоне. Минхо, Чонин, Чанбин, проваливайте отсюда нахрен. Хёнджин, мешок гостю на голову и увези его отсюда к чертям собачьим. Всё, разбежались.

      Феликс даже среагировать не успел — последним, что он видел прежде, чем ему натянули мешок, была хитрющая улыбка красноволосого. Тот неосторожно запихнул его в машину, а затем повёз прочь, чтобы выбросить снова на той же парковке и получить мурлыкающее «до завтра, солнышко» прежде, чем машина тронулась прочь.

      — И что думаете? — Чан собрал своих парней вокруг себя вечером, в основном зале. Жили они на втором этаже здания, в котором располагалась мастерская — вообще, Бан не был против, если бы кто-то изъявил желание жить отдельно, но во-первых, почти ни у кого не было денег на съем собственного угла (а тут заведует всем отец Минхо, поэтому крыша почти задаром), а во-вторых, удобно же. Общие собрания они проводили преимущественно на первом этаже, в самой мастерской, которую они называли общим залом, — насчёт новичка.
      — Способный он, — вяло ответил Джисон. Рука его ныла и болела от процедуры, но не то, чтобы впервые, — все сделал с ювелирной точностью. Такой кадр нам не помешает.
      — Мутный он какой-то, — незаинтересованно отозвался Минхо, — морда у него, блять, как у куколки Барби. Не верю я тому, что он нам подходит. Слишком неженка.
      — Эта неженка разбила физиономию одному мерзавцу в тюрьме, — сообщил буднично Чанбин, — когда тот подошёл к нему с неприличным предложением. Я лично видел. Да и потом, помимо навыков врача у этой куколки есть ещё один козырь в рукаве.
      — Удиви нас, — фыркнул Сынмин, — он ещё и органами торгует? Или наркокартель держит?
      — У него есть старший брат. А у брата есть ебырь. А ебыря именуют Чон Джехёном. А кто такой этот Чон Джехён, надеюсь, объяснять не надо.

      Присутствующие громко присвистнули. Имя окружного прокурора города было известно всем, от мелкой шпаны и карманников до самых законопослушных. Конечно же, иметь такого родственника в телефонной книге — что белый билет в руках держать.

      — Как думаете? — продолжил Чанбин, — благодаря кому эта куколка набирается проблем в тюрьме, но выходит по условно-досрочному? Благодаря кому за нанесение тяжелых телесных повреждений ему дали не от пяти до восьми по уголовному кодексу, а до двух месяцев с возможностью выйти по условно-досрочному? Чон прикрывает его прекрасный зад уже не первый год, и только благодаря ему наша куколка спокойно ходит по улицам и даже права смог вернуть свои.
      — В любом случае, — подытожил Чан, — его связи с Чоном будут полезными только в том случае, если он пройдёт наше испытание. Если струсит — вопрос снят. А теперь разошлись все вон, чтоб я вас не видел.

      И с этими словами все парни рассосались по углам, обсуждая последние новости дня ушедшего.

      Все это было странно — по крайней мере, Ёнбоку так казалось. Он не то, чтобы мечтал стать частью шайки бродячих детей — он, пожалуй, относил себя к тем, кто относился к ним с максимальной осторожностью, стараясь без лишней надобности не пересекаться. Конечно, его история впечатлила Чанбина — старший парень с неприкрытым интересом слушал о том, как Феликс разбил четыре ребра и выбил почти все зубы своему обидчику за то, что тот посмел его к стене прижать и штаны расстегнуть. И Чанбин, скорее всего находясь под жутким впечатлением, ляпнул что-то о том, что такой персонаж не помешал бы им в банде. Феликс сначала хотел было отказаться — ну эти предложения нахер, история про Уджина была довольно популярной среди всей шпаны, ещё шаг в сторону — и банда его прихлопнет, как комара вредного. Но заинтересовало его другое. В какой-то момент задней стороной мозга Ёнбок осознал весь масштаб — сам член банды предлагал ему место. Да вся уличная шпана спала и видела, как сам член бродячих детей подходит и предлагает место. Феликса на улицах засмеют, если узнают, что он добровольно отказал.

      Жизнь вообще научила Ёнбока многим вещам. Например, полагаться на себя, но позволять другим брать за тебя ответственность. Говоря откровенно, если бы не Тэён-хён и не его любовник, прокурор в накрахмаленной рубашонке, Феликса бы посадили по полной программе ещё в первый раз. Конечно, Ликсу вообще не нравились все эти белые воротнички — он их презирал. Считал, что они слишком высокого о себе мнения и на пустом месте.

      Но ещё жизнь научила Феликса хвататься за любой шанс. Особенно — халявный. Ещё в годы студенчества, когда денег немного, а хочется всего на свете. Ликс не то, чтобы не дружил с головой — но было много историй, когда он вляпывался в проблемы. Самой первой и самой крупной стал его арест — ну сел за руль пьяным, ну было это после второго предупреждения, ну врезался в столб. С тех пор и осознал, что жить по закону будет сложно — появилась жажда приключений, особенно с Чон Джехёном под боком. Ёнбок видел, как желваки у Тэёна на челюсти ходили — Тэён краснел и пыхтел от злости на брата, но все равно просил любовника своего спасти задницу Феликса. Все равно волновался за младшего — после смерти матери и после ухода отца из семьи Тэён взял за младшего ответственность. Перевёз его из Австралии, заставил за мозги взяться и на медицинский пойти, даже хотел было пристроить мелкого в ординатуру, но не успел — пришлось вытягивать его из обезьянника.

      Феликс лёг в свою кровать с какими-то назойливым ощущением приближающейся катастрофы, но решил проигнорировать его. В конце концов, не впервые.

      На парковке он неожиданно для самого себя увидел угрюмого и мрачного Минхо — тот вчера с абсолютным безразличием наблюдал за новичком. По его лицу было видно — он очень не хотел в это ввязываться, но, видимо, его заставили. Вчера Чан показал — его приказов грех ослушаться. Минхо встречал его на новенькой машине — не прям только с конвейера, но уж получше, нежели тот старенький Форд. Минхо стоял у машины и докуривал сигарету. Феликс специально сверился с часами — старенькими, с побитым циферблатом — он пришёл на десять минут раньше, но парень с фиолетовыми волосами уже на месте.

      — Ты рано, — зачем-то вместо приветствия проговорил блондин, получая в ответ ухмылку старшего. Тот ничего не сказал — лишь молча открыл дверцу машины и вытащил оттуда все тот же знакомый ему мешок, — снова с мешком?
      — Законы у нас такие, — равнодушно уронил Минхо, надевая мешок на чужую голову, — скажи спасибо, что тебя не вырубили. Лезь давай.

      У Феликса — сильное ощущение дежавю. Хотя что вчера, что сейчас он вообще ни за что не переживал — пусть будет, что будет. Среди тех парней только этот Минхо да самый главный, Бан Чан, самую малость пугали. А остальные так, даже милыми показались. Особенно тот, что на белку похож.

      Снова знакомый запах машинного масла, бензина и крепких сигарет. Все семеро стояли вокруг него — и как и вчера, синеволосый был в опасной близости к нему. Смотрел на него пронзительно, изучал. Взгляд метнулся в сторону Джисона — тот был в рубашке с длинным рукавом, но судя по тому, как правое предплечье выглядело утолщенным, вчерашнюю рану перевязали бинтом. Феликс самую малость ухмыльнулся — рад был видеть своего вчерашнего клиента живым.

      — Ты пришёл, — констатировал факт Чан, — твои намерения и впрямь серьёзны.
      — Останавливаться на половине пути? — ответил ему Феликс, — извольте. Уж лучше я попробую и провалюсь, нежели не стану пробовать и потом пожалею.
      — Мудро, — кивнул стоявший за лидером Сынмин.
      — Ты нас вчера впечатлил, — продолжил вещать лидер, выпрямившись в спине, — твои навыки предоставления первой помощи будут нам необходимы, но мы ищем преданного человека. Такого, который за нас горой стоять будет. Такого, который даже думать не станет — бросится в котёл, если нужно будет. Такого, который будет нам безоговорочно доверять — и которому доверять будем мы.
      — Это пустые слова, — фыркнул Ликс, — на деле-то что?
      — Парень неглупый, — подметил Бан, и его губы тронула ухмылка, — понимаешь, что к чему. Ты прав, мы не привыкли верить словам. Действия. Мы хотим понять, готов ли ты доверить нам себя. Целиком.
      — Что нужно делать? Вены себе порезать? Или под колёса специально броситься?
      — Лучше, — губы Минхо растянулись в кошачьей улыбке, — отдаться нам. Всем семерым.

      Феликс замер. Уж точно такого он не ожидал от этих ребят. То есть, он знал, что у бродячих свои методы воспитания — один за всех и все за одного и тому подобное. Но они не голословны — раз такое ему предлагали. Ёнбок осмотрел парней вокруг — но ни в одних глазах он не встретил намёка на насмешку, они все были абсолютно серьёзны. Все семеро.

      — Ты имеешь в виду секс? — Феликс бросил взгляд на Минхо, — вы все семеро оттрахаете меня, и это будет проверкой на преданность?
      — Да, — вместо него ответил Хёнджин, — мы хотим, чтобы ты нам доверял. Чего бы мы с тобой ни сделали. Тебе завяжут глаза — так все ощущается острее, чётче, и ты сможешь полностью сконцентрироваться на чувствах и ощущениях. Тебе свяжут руки — так ты будешь полностью в чужой власти. Мы возьмём тебя — каждый по очереди. Так мы увидим, что ты готов ради банды на все. Ты же увидишь, как мы готовы заботиться о тебе и прислушиваться к твоим чувствам. Все очень просто. Обещаю, мы тебя не разочаруем.
      — Как задача со звездочкой, — промурлыкал Джисон, выглядевший сегодня уже свежее, — тебе нельзя кончать, пока мы тебе не разрешим. Оргазм твой будет ярким, бешеным, это мы тебе гарантируем.
      — Ты можешь отказаться, — серьёзным тоном добавил Чан, сложив руки на груди, — за это, как минимум, мы тебя выгоним, но за храбрость и за пройденный первый этап дадим клич, и тебя никто из шпаны не тронет. На отказ тоже нужна смелость.
      — Но если согласишься, — прищурил глаза Минхо, — пути назад не будет. Тебя никто не отпустит, пока ты будешь под нами. Это наше условие.
      — Готов дать ответ или дать минутку подумать? — дернул бровями Бан.

      Феликс ещё раз их осмотрел. Они все — как на подбор. Пусть и дети улиц, но чертовски красивые. Крепкие, молодые, привлекательные. Особенно такие, как Чанбин. Или Чан. Во вкусе Феликса, стоило признать. Чанбин лишь ухмыльнулся, ощутив на себе чужой взгляд — он знал, что такое предложение не испугает Ёнбока, тот как раз по мальчикам, у него даже парочка любовников в тюрьме было, Чанбин должен был стать третьим, но не успел — за Феликсом пришли и забрали его.

      — Один вопрос, — Ёнбок сощурился, посмотрев ещё раз на Чана, — вы всех через этот этап проводите?
      — Предлагаем всем, кто хочет к нам, — честно ответил Чан, — но все остальные — жалкие трусы. Пока никто не согласился.
      — И я так понимаю, без презерватива?
      — Только смазка. Не хотим тебя порвать.

      Феликс ещё раз осмотрел всех.

      — Допустим, я согласен.

      По комнате прошёлся смешок. Глаза загорелись у всех без исключения. Обычно на этом этапе сдавались — просили отпустить и забыть обо всем. Честно, Бан ожидал, что Феликс тоже даст заднюю — но ангелок лишь с вызовом посмотрел на лидера, говоря глазами, мол, давай, возьми. Это впечатляло.

      — Точно уверен? — обеспокоено спросил Сынмин, — учти, назад дороги не будет.
      — Вы меня отговаривать будете? — раздраженно фыркнул Феликс, — давайте сделаем это. Возьмите меня, вперёд. Я готов.
      — Ну что же, — Чан театрально оттянул ворот своей кофты, — в таком случае…. Мы тебе дадим десять минут на душ. Можешь помыться и подготовиться. А потом….
      — Мне надо…подготовиться? — поинтересовался Ёнбок. Хёнджин принялся развязывать ему руки.
      — Нет, — хмыкнул Чан, — у нас есть, кто любит…растягивать удовольствие, — и с этими словами он посмотрел на Джисона, — пока просто прими душ. Мы будем тебя…целовать и обнимать.

      Чанбин и Хёнджин кивнули куда-то в сторону коридора, а затем повели Феликса вглубь здания. Ёнбок шёл по лестнице наверх — на второй этаж, где каждая дверь была заперта. Хёнджин отворил одну из дверей — там был душ, самый простой, но хотя бы чистый, с кучей принадлежностей для мытья.

      — Десять минут, — ухмыльнулся Чанбин прежде, чем прикрыть за собой дверь, — выходи без одежды, только в полотенце.

      Феликсу понадобилось ровно семь минут — душ был прохладным, приятным, смыл всю усталость дня. Ёнбок специально перемыл себя всего — намылил кожу, натер ее едва ли не до покраснения нежной кожи. Вымыл голову, почистил зубы, умылся, снял остатки макияжа. Даже чьим-то лосьоном воспользовался — догадка была, что лосьон Джисонов, запах ощущался на нем.

      На что он шёл? Отдаться семерым парням. И ради чего? Ради того, чтобы присоединиться к их банде. До чего он докатился?

      Как Чанбин и приказал, Феликс вышел в одном полотенце, которым обвязал бёдра . В коридоре было холодно без рубашки, но Ёнбок старался не стучать зубами. Вышел к Чанбину и Хёнджину, кивнув головой.

      — Я готов, — ответил он четко, — давайте.

      В комнате пахло ментоловыми сигаретами, мужским крепким одеколоном и ароматическими свечами. Все, что Феликс увидел — широкая кровать, небольшие тумбочки и два кресла у стены. Все пятеро сидели на кровати и активно о чем-то говорили — умолкли как по сигналу, когда дверь в комнату отворилась, впуская Чанбина, Хёнджина и Ликса. Присутствующие с интересом осмотрели оголенное тело парня — изящное, гибкое, с мышцами пресса, с розовыми аккуратными сосками и с большой татуировкой на ребре. Ноги длинные, крепкие, худые — такие привлекательные, что сложно было оторвать взгляд от них. Некоторые даже присвистнули от красоты, открывшейся перед ними.

      — Ну что? — Чан встал с кровати, осматривая чужое тело с ног до головы, — приступим?
      — Вперёд, — дернул бровями Феликс.

      Минхо зашёл к нему за спину — Ёнбок ощутил чужие крупные ладони на своих плечах. Ладони были мягкими, они сжали плечи несильно, но достаточно, чтобы Феликс вздохнул. Пальцы пробежались по нежной коже на шее, а затем резко отстранились, чтобы в следующее мгновение Ликс вздрогнул от того, как на глаза легла абсолютно чёрная повязка, сделавшая его полностью ослепшим. Ёнбок снова дёрнулся, стоило пухлым губам коснуться кожи сзади на шее — Минхо поцеловал его, обдав кожу горячим дыханием.

      — Слушай свои чувства, — прошептал Минхо в ухо, оставляя на нем невесомые поцелуи, — запоминай каждого из нас. Мы будем подсказывать, а ты слушай нас. Сейчас я толкну тебя на кровать, ты ляжешь на спину и поднимешь руки над головой, чтобы мы тебя пристегнули. Кивни, если понял.

      Феликс уверенно кивнул, и Минхо осторожно толкнул его вперёд, так, чтобы Ёнбок оказался на мягких покрывалах. Они приятно пахли, были приятными на ощупь, и парень даже на мгновение утонул в простынях, позволяя себе понежиться в них. Но резко вспомнил, зачем он тут — выполнил команду, перевернулся на спину и поднял обе руки над головой. На запястьях он почувствовал холодный металл — узнал в нем наручники, которыми его приковали к кровати. Феликс вздохнул.

      — Правила игры, — огласил Чан, по звуку и ощущению прогнувшейся кровати он почувствовал, что старший был где-то по правую сторону, — каждый будет брать тебя. По очереди. Так, как ему будет удобно. Ты внимательно слушаешь свои ощущения, ты запоминаешь нас и ловишь кайф. Правило светофора знаешь? — кивок, — отлично, пользуешься им, когда мы тебя спрашиваем. Ты не кончаешь, пока мы не позволяем. А вы, пацаны, палку не перегибаете. Все в пределах нормы. Никакой самодеятельности. Все поняли?

      В ответ — молчаливые кивки головой. Феликс снова тихо выдохнул, сердце неожиданно для него самого забилось в бешеном ритме, потому что — вот оно.

      Ёнбок почувствовал на своём животе чужую ладонь — кожа не была грубой, но явно ее обладатель много работал руками, пальцы сильные и крепкие, они скользнули по животу и по правому ребру, оглаживая кожу Феликса, и парень понял — это Чан, он был с этой стороны, это его руки. Феликс вздохнул — с другой стороны на его тело легла вторая рука, тут уже ладонь была помягче и поменьше, она скорее дразнила Ликса, игралась с ним. Кровать прогнулась и по левую сторону — а возле уха младший почувствовал горячее дыхание и пухлые сладкие губы, юркий язычок, скользнувший по ушной раковине.

      — Получай удовольствие, — голос принадлежал Джисону, и Феликс машинально повернулся лицом к нему, словно пытался потянуться к нему.

      Ёнбок издал первый громкий стон, когда с двух сторон в шею его поцеловали. Почти симметрично, Чан и Джисон словно копировали действия друг друга, осыпая лебединую шею поцелуями и засосами, оставляя по себе метки и следы, которым сложно будет сойти быстро. Две пары рук ласкали его живот и грудь, пальцы Джисона игрались с розовым соском, а после Феликс почувствовал, как кровать снова прогнулась — на этот раз прямо между ног, а две чужие ладони легли на колени парня, разводя их по сторонам. Ликс машинально раздвинул ноги, впуская гостя ближе к себе — он почувствовал, как третий уверенно лёг ему на живот своей грудью, обдавая горячим дыханием грудь парня. Юноша снова застонал громко — чужие пухлые губы коснулись правого соска, язык лизнул напряженный бутон, пока третья пара рук принялась гладить его бедра, спрятанные под тонким полотенцем.

      — Кто это? — хрипло спросил Феликс, пытаясь оставаться на плаву, пока его ублажало сразу три пары губ. Обладатель третьих, тех, что сейчас лизали сосок, улыбнулся сквозь поцелуй, обдавая сосок горячим дыханием.
      — Угадай, — прошептал голос, и Ёнбок сразу его смог идентифицировать.
      — Ах, Чанбин, — Ликс выгнулся в спине, пытаясь создать побольше трения. Возбуждение медленно растекалось по телу, с каждым новым касанием губ к шее или груди Ёнбок все отчетливее ощущал, как узел внизу живота завязывался.
      — Я животом чувствую твой стояк, — вместо ответа проговорил Чанбин, продолжая языком вылизывать его грудь, — у тебя соски — эрогенная зона?

      Ответа не последовало — вместо этого Ёнбок издал громкий стон, когда Чан своим языком принялся исследовать нежную кожу за ухом — он проходился широко, мазал резко, игрался с застежкой сережки, а затем затягивал кожу губами, оставляя бордовые метки. Джисон был более неосторожным — он кусался. Там, где проходили его губы, он подключал и свои зубки, и его алые метки были ещё и со следами укусов. На периферии сознания проскочила мысль о том, что Джисон словно вампиром себя возомнил — а его пальцы каждый раз, когда он кусал Феликса, сильнее сжимали его талию, оставляя синие пятна.

      — Цвет? — Бан дышал ему в шею, скользя по ней лишь кончиком языка. Он внимательно следил за реакцией младшего — Феликс стал все чаще дергать руками, позвякивая наручниками.
      — Зелёный, — выдохнул он, — прошу, продолжайте.

      Но вместо этого все трое неожиданно оторвались от него — за этим последовал стон неудовольствия, потому что Ёнбок потерял сразу три пары рук и губ на себе. Он попытался дёрнуться, чтобы привлечь к себе такое желанное внимание — и тут же почувствовал, как кто-то занял место у него между ног, ровно там, где был Чанбин. Но это не Чанбин — руки не его. Знакомые ладони, он их только что на себе ощущал. Такие небольшие, ухоженные, мягкие.

      — Я сниму с тебя полотенце, — зажурчал Джисон, уложив свои ладошки на плоский живот парня, что поджимался от возбуждения, — и буду тебя растягивать. Бинн-и сказал, ты уже спал с парнями, верно?
      — Д-да, — вздохнул Феликс, чувствуя, как пальцы спустились к узелку на бёдрах, — прошу, да….
      — Какой ты молодец, — прошептал голос с левой стороны, и его обладателя угадать было нетрудно. Высокий звонкий голос принадлежал красноволосому Хёнджину, чьи пальцы пробежались по оголенным плечам, остановились на нежных ключицах, а затем Хёнджин рядом с ним лёг на кровать, второй рукой схватив Ликса за подбородок, — сейчас я тебя поцелую. Запомни вкус моих губ, малыш.

      Хёнджин прижался к его губам своими, сразу не давая Феликсу отстраниться, вторгся своим языком в чужой рот. Хёнджин целовался так, словно это был его последний в жизни поцелуй — жадно, напористо, страстно, будто пытался высосать из Феликса его душу. Ёнбок охотно отвечал — он своим языком пытался сплестись с языком Хёнджина и с удивлением ощутил металлический шарик пирсинга. Хван сжимал его подбородок, пока вылизывал его рот изнутри — Феликс бы целую вечность целовался с этим парнем. Так глубоко и жарко, что хотелось большего. Язык красноволосого властно хозяйничал в чужом рту — скользил по дёснам, игрался с чужим языком, пока губы терзали Феликса. Ли не смог сдержать громкий стон, когда почувствовал, как чужие пальцы скользнули по внутренней стороне бедра, заставляя Ёнбока шире раздвинуть ноги.

      — Я тоже хочу его поцеловать, — послышалось с другой стороны, голос принадлежал Чонину, — хён, надо делиться.

      Хёнджин неохотно оторвался от губ и с каким-то дьявольским удовольствием принялся рассматривать опухшие губы младшего и то, как он жадно хватал воздух ртом. Чонин быстро и ловко забрался на кровать, усаживаясь с другой стороны, а затем припал к губам Ликса, воруя свои поцелуи. Чонин целовался совсем не так, как Хёнджин — скорее, у него не так много опыта, поэтому он будто пробовал чужие губы, делал аккуратные попытки, старался не переусердствовать, но явно ловил кайф от нежного и пробного поцелуя. Он не лез языком в рот, вместо этого мазал своими губами о губы Феликса, и Ёнбок отчетливо ощущал разницу между ними. У Хвана губы пухлые, сладкие от использования бальзамов. У Чонина они более плоские, на них ощущался вкус гигиенической помады, а также мелкие трещинки.

      За поцелуями Феликс почти пропустил самое главное.

      Джисон не мог оторвать взгляда от розовой дырочки Феликса, открывшейся перед ним. Без единого волоска вокруг, она так и манила к себе, и Хан боролся с подступающим желанием вылизать Ликса, как он любил это делать. Джисон себя знал — если возьмется, то Феликс кончит, а это противоречило правилам игры, поэтому подставлять парня ему не хотелось. Если Ёнбок попадёт к ним, Джисон первым попросится к нему в постель просто чтобы ему отлизать как следует. Но сейчас он мог довольствоваться лишь пальцами, поэтому с благодарностью принял из рук Сынмина запечатанную баночку смазки.

      Зачерпнув достаточно субстанции, Джисон принялся растирать ее между пальцами, другой рукой продолжая гладить нежные бёдра своего сегодняшнего любовника. Чан не лукавил, когда говорил, что Джисон в их компании любил растягивать любовников — это правда, Хан научился этому, пока играл с самим собой, и вскоре неожиданно для самого себя он стал ловить кайф от ощущения пальцев в заднице. Ему нравилось медленно проникать сначала одним пальцем, затем добавлять их по одному, потом искать внутри любовника (или себя) простату, стимулировать её. Хотя Джисон предпочитал секс в принимающей позиции, он не отказывал себе в удовольствии поиграть с собой или с любовником пальцами. Поэтому Феликса он намерен был растянуть как следует.

      Он сначала огладил кожу вокруг сфинктера, подразнивая ее. Ёнбок, плавающий между поцелуями с Чонином и Хёнджином, приветливо дернулся, стоило ему ощутить чужие пальцы у себя возле дырочки. Это далеко не первый секс с парнями у Феликса, его иногда даже банально не растягивали, но то, с какой осторожностью это делал Джисон, завораживало. Хан медленно водил пальцем вокруг дырочки, разрабатывал колечко, проникал внутрь аккуратными движениями, миллиметр за миллиметром, пока не погрузил палец по фалангу внутрь. Феликс выгнулся в пояснице — Господи, да, ему это однозначно нравилось, Джисон действительно мастер своего дела. Палец входил в узкий проход медленно, оттого это было так чувственно. Кажется, Ликс ощущал каждый сантиметр пальца, ощущал его каждой клеточкой своего тела, и это непередаваемый экстаз, а ведь это только первый палец.

      Второй Джисон начал погружать почти сразу, когда убедился, что Феликс принял один. Внутри было приятно узко — стеночки расходились под чужим напором, и Джисон балдел от того, как мягко они ощущались на пальцах. Феликс тоже балдел — Хёнджин целовал его в шею, Чонин осыпал поцелуями его ключицы, а присоединившийся к ним Сынмин стал облизывать его живот, проходя языком по мышцам пресса. Сразу четверо его удовлетворяют, и Феликс был на грани того, чтобы кончить, но вовремя смог это желание удержать — правила игры.

      — Цвет? — прошептал Джисон прежде, чем погрузить в него третий палец, что входил гораздо легче двух первых, — цвет, малыш.
      — Зелёный, — низко прохрипел Ликс, дёрнув снова руками в наручниках. Губы Чонина прошлись по соску, который до этого терроризировал Чанбин, и удовольствие электрическим током пробежалось по телу, посылая импульсы в каждую клеточку. Джисон кивнул, продолжая входить в него тремя пальцами.

      Феликс вслушался — кто-то звякнул пряжкой ремня, с другой стороны он услышал собачку молнии, а третий уже стягивал с себя штаны. Джисон трахал его пальцами — с каждым новым толчком уже четыре пальца входили в него быстрее, увереннее, массировали стеночки изнутри, пытаясь найти ту самую точку. Ёнбок заерзал на кровати — Сынмин от него оторвался, принялся снимать свою одежду, это слышно по звукам расстегивающихся джинсов. Ёнбок пытался помочь Джисону отыскать в нем простату и да, вот она, Феликса аж подбросило на месте, и он не своим голосом закричал, ощутив, как пальцы стали массировать чувствительный комочек нервов внутри него.

      — Господи…. — только и смог он выдавить из себя, — прошу вас….
      — О чем просишь? — Бан Чан пальцами убрал выпавшую прядь обратно за повязку, — скажи нам словами, малыш. Ты же нам доверяешь?
      — Возьмите меня…. — выдохнул он.

      Феликс не видел, как Чан кивнул — и Хёнджин вместе с Чонином и Джисоном с его пальцами неожиданно оторвались от него. Ёнбок снова захныкал — пальцы покинули его, он ощутил себя абсолютно пустым, но кровать снова прогнулась под чужим весом, и на бёдра легли руки, такие, которые ещё не касались его. Их обладатель резко схватил Ликса за талию, заставляя его перевернуться на живот, а затем поставил его на колени, заставил прогнуться в спине и выпятить задницу.

      — Я предпочитаю эту позу, — властным голосом заговорил Минхо, приставив ко входу свой налитый кровью член. От картинки того, как Джисон растягивал Феликса, а тот стонал в поцелуи Хёнджина, возбудились все — без стеснения Чанбин и Минхо даже начали надрачивать себе, наблюдая за удовольствием Ликса.

      Минхо входил медленно — проверял, достаточно ли Феликс был растянут, чтобы взять его полностью. Тот тихо зашипел — хоть и не больно, но член у Минхо длинный, пусть и не толстый, однако когда тот полностью проник в него, Феликсу показалось, что он вошёл слишком глубоко. К счастью, сразу и замер — дал Ёнбоку привыкнуть к своей длине. Его роскошные музыкальные пальцы сжимали тонкую талию Феликса, пока он делал пробные толчки, проверяя, нормально ли младшему. Тот стал подаваться задницей назад — и это была точка невозврата, Минхо ненавидел ванильный секс, поэтому набирал темп сразу с разгона — так, чтобы ягодицы звонко шлепали от попадания по ним.

      — Ах…. — стонал Феликс, закусывая кончик подушки зубами, — Минхо, ещё….

      Минхо не стоило повторять дважды — убрав челку со лба, он стал толкаться в младшего все быстрее, глубже, теряясь в его узости. Он не выходил из него целиком, но проникал сразу во всю длину, так, чтобы Ликс мог прочувствовать каждый сантиметр его органа. Феликс стонал гортанно — у Минхо кинк на чужие стоны, он обожал громких партнеров, поэтому не мог отказать себе в удовольствии послушать чужое пение голосом Ёнбока, поэтому трахал его быстро и даже жестко — и подступающий оргазм стал приятным завершением. Минхо утробно зарычал, укусив Ёнбока за плечо, когда в последний раз толкнулся в него максимально глубоко, а затем излился внутрь, нехотя отрываясь от такого прелестного тела.

      — Блядство, ты кончил в него, — забубнил Сынмин, — мог бы и не делать этого.

      В ответ послышался коллективный смех, а затем Минхо сполз с кровати, оставляя Ёнбока с поднятой наверх задницей, из которой тонкой струйкой вытекала его сперма. Феликс хотел было пригласить следующего, потому что ощущение пустоты его пугало и напрягало, но не успел и звука издать — сзади кто-то пристроился, опуская юношу на кровать и переворачивая его на бок, чтобы забросить правую ногу себе на бедро. Ёнбок не сразу смог идентифицировать того, кто лёг рядом — ни по ладоням, что гладили его по бокам, ни по сдавленному дыханию.

      — Расслабься, — заговорил голос, и наконец-то Феликс узнал в его обладателе Чонина.

      У Чонина член будет покороче — обычный такой, средних размеров, как раз идеально входил в растянутое нутро ещё и благодаря обильному количеству спермы, которую оставил после себя Минхо. В отличие от старшего, Чонин проникал в него медленно, позволял почувствовать себя, а его губы скользили по шее, вместе с языком проходясь по свежим засосам. Чонин не трахал его — он словно любил Феликса, со всей какой-то нежностью, он нашептывал ему всякие милости на ухо, пока его ладонь сжимала напряженное бедро. Член Чонина скользил медленно и осторожно, так, словно Феликс в его руках был куклой, и тут Ёнбок ощущал эту разницу между парнями — нежность и грубость. Минхо любил трахаться — Чонину же нравилось любить.

      Феликс позволял себя целовать в губы, когда младший притянул его лицо к себе, пока его член методично бил по простате. Контролировать оргазм было сложно, но благодаря тому, что темп у Чонина медленный и ленивый, Ёнбок пока не грозился излиться без предупреждения — оттого и позволял себя целовать везде, куда губы младшего дотянутся. Зато сам Чонин был на грани — у него меньше всего опыта в сексуальных делах, поэтому и выдержка была невысокой. Ощущая, как оргазм спускался по позвоночнику, Чонин оторвался от Ликса и вытащил свой орган из тела старшего, резко переворачивая того на спину.

      — Блять…. — зашипел он, изливаясь на грудь Феликсу. Нежная кожа оказалась усыпана каплями спермы, которые Чонин принялся собирать пальцами, поднося их к губам Феликса. Тот послушно их облизал — вкус у чужой спермы был солоноват, но приятен, и Ёнбок слизал все до последней капли, — хороший мальчик, — напоследок промурчал Чонин, мазнув губами по его щеке прежде, чем слезть с кровати.

      И снова пустота. Феликс лежал так минуты две — даже успел заскучать, пока парни о чём-то переговаривались. Ликс их не слушал — он пытался обуздать своё желание, благо, медленный секс и передышка отсрочили его оргазм, и теперь он был готов принять следующего, пытаясь угадать, кто теперь его возьмёт.

      Пальцы, что легли ему на талию, показались длинными. Такими, как у пианистов — тонкие, длинные, с ухоженным маникюром, нежные. Феликсу нетрудно было догадаться, чьи они — Хёнджин, вопреки тому, что работал с оружием и часто брался его чистить, ухаживал за своими руками, поэтому кожа всегда была увлажнённой, оттого и очень мягкой. Хёнджин несильно сжал талию парня под ним — его лицо приблизилось к лицу Феликса, да так, что на губах он чувствовал чужое горячее дыхание.

      — Как ты хочешь? — прошептал он, — медленно или грубо?
      — Медленно…. — выдохнул Ликс прямо в чужие губы, — если возьмёшь грубо, я могу кончить.
      — Хорошо, малыш, — кажется, Хёнджин улыбнулся, — я возьму тебя медленно.

      Хван выпрямился в спине и подхватил обе ноги под коленками. Одну он забросил на своё плечо, а вторую — на бедро. Чан неожиданно проявил заботу и подложил под спину Феликса подушку, чтобы тот не висел в воздухе. Хёнджин проник в него сразу во всю длину, но внутри стал двигаться очень медленно и чувственно, плавно и даже как-то волнообразно — необычно и приятно. Феликс мог только стонать тихонько — такой секс был, на самом деле, совершенно новым опытом для него, обычно Ёнбок трахался быстро и резко, а Хван брал его так нежно, словно плавал в нем. Лениво и размеренно. Член у него тоже длинный, изящный, под стать самому обладателю. Он так правильно входил в Ликса, так идеально и плавно дразнил его изнутри, и это приятное удовольствие, которое растекалось подобно жидкому шёлку по телу.

      — Тебе это нравится, верно? — мягко проговорил Хёнджин, придерживая чужие ноги на весу. Феликс быстро-быстро закивал, пытаясь податься задницей навстречу чужим движениям, пока Хван входил в прекрасное тело, — будь ты моим, я бы тебя брал каждую ночь так. Целую ночь. Ублажал бы тебя долго и красиво, пока у тебя глаза не будут закатываться от удовольствия.

      Ёнбок вскрикнул от того, как член проехался по комочку нервов, но Хёнджин даже не остановился — вошёл ещё глубже, так, что движения его головки были видны на животе. Кто-то в стороне ахнул от увиденного, а затем Феликс почувствовал тепло глубоко в себе. Хван кончил тихо — не рычал, не стонал, просто шумно втянул воздух носом, замер, войдя максимально глубоко в Ёнбока, а затем излился внутрь, чтобы выскользнуть из разнеженного тела, такого прекрасного перед ним.

      — Обещаю, — напоследок улыбнулся Хёнджин, проведя пальцами по щеке, — я исполню те свои слова.

      И поцеловал в губы, чтобы затем полностью его покинуть.

      Феликс устало вздохнул — в нем уже побывало трое, ещё четверо ждали своей очереди. В голове уже появились отчетливые границы того, как другие парни брали его — Минхо предпочитал жёсткий, местами грубый секс, он брал то, что по праву считал своим. Чонин же то ли в силу своего юного возраста, то ли за неопытностью действовал медленно и размеренно, будто старался не причинить какого-то неумышленного вреда партнеру. В его действиях чувствовалась какая-то неловкость, наивность и юность, и это сильно подкупало. Хёнджин же нежный. Наверное, как и вся его натура, он предпочитал плавность, изящность, заботился о том, чтобы партнеру было хорошо, но в любой момент готов по первому зову взять высокий темп или наоборот — замедлиться.

      — Кто следующий? — не выдержал тишины Ёнбок, не ощущая на себе рук и прикосновений уже больше трёх минут. Со стороны послышался смешок.
      — Я предпочитаю, чтобы партнёр оседлал меня, — Сынминов голос был высоким, звонким, таким, что годен для хорошего эстрадного пения, — твоя позиция…. Погоди.

      У Сынмина сильные руки — они в одно движение подхватили Феликса за талию и подняли его тело так, что Ёнбок смог оказаться лежащим сверху на парне. Тот поудобнее расставил ноги, помогая любовнику устроиться на своих бёдрах. Свободной рукой Сынмин направил стоявший член в растянутое отверстие и в одно резкое движение заполнил Феликса собой, вырвав из него громкий стон. Обе ладони Ким расположил на узкой талии, сжимая ее и помогая Феликсу двигаться на члене, принимая его целиком. Новый угол и довольно высокий темп вернули блондину необузданное желание и возбуждение, и он, не сдерживаясь, принялся стонать прямо в рот Сынмину, что с нескрываемым удовольствием смотрел на лицо парня, на то, как тот вслепую искал чужие губы.

      — Я разговариваю с любовниками во время секса, — шепотом сообщил Сынмин, насаживая Феликса на свою плоть так, чтобы член входил максимально глубоко. Орган у него не очень длинный, но довольно крепкий и толстый, он приятно раздвигал чувствительные стеночки и легко входил благодаря сперме Хёнджина и Минхо, что смешалась в заднице, — так я контролирую их состояние. Вот расскажи мне, что ты предпочитаешь в сексе?
      — Грубо, — Феликс пытался поудобнее схватиться за изголовье кровати, чтобы металл наручников не так растирал кожу, — чтобы любовник брал меня грубо. И ещё…. Чтобы сжимал мое горло. Душил меня. Не так, чтобы я сознание потерял, но чтобы плавал на грани.

      — Как интересно, — просвистел Сынмин, — жаль, что мне нельзя такого с тобой делать, иначе кончишь сразу, и тогда игра будет закончена. Хотя ты молодец — прошёл уже половину пути. Тебе ведь нравится, как мы тебя берём? Я не слышу ответа.
      — Д-да, — Феликс закусил губу. Кончик члена коснулся простаты, теперь Сынмин удобно попадал по комку нервов, и Ёнбок держался, чтобы не кончить.
      — Умничка, — губы Сынмина прошлись по уголкам губ Феликса, а язык слизал капли слюны, выступившие изо рта. Феликс плавился, лёжа на чужом сильном теле. Сынмин трахал его довольно быстро, немного резко, но иногда хаотично замирал, останавливался, когда ощущал, что Феликс по тонкому льду ходил.

      Вскоре Ликс услышал рык, почувствовал, как чужие губы сомкнулись на правом плече, а затем Сынмин кончил внутрь, изливаясь горячими струями глубоко в Феликса, заполняя его собой. Ким прижал к себе тело парня, пытаясь вернуть себе возможность нормально дышать, а после его язык мягко зализал место укуса, пока сильные руки осторожно снимали напряженное и чувствительное тело Ёнбока, возвращая его обратно на кровать.

      — А просил, чтобы я в него не кончал, — фыркнул в стороне Минхо, но в ответ получил лишь шипение Сынмина. Тот мягко отстранился, погладив напряженное бедро своими пальцами, и возле Феликса снова стало холодно.
      — Порядок? — немного обеспокоено спросил Чан, — цвет?
      — Зелёный…. — Феликс жадно глотал воздух ртом, когда снова оказался на спине. Запястья нещадно болели, член ныл, задница горела, но ещё трое осталось, — порядок, продолжаем.
      — Могу дать минутку отдышаться, — добавил Бан. Лидер и правда не был уверен в том, что Феликс способен дойти до конца — но уже у него за спиной осталось четверо, он прошёл больше половины, и это впечатляло.
      — Нет, — уверенно покачал головой младший, — давайте.

      По комнате пробежался возбужденный стон, и кровать снова прогнулась под чужим весом, а чьи-то сильные руки огладили мягкие напряженные бока младшего. Феликс уже потерялся, кто остался — кажется, Чан, Чанбин и Джисон ещё не брали его. Пытался прислушаться к собственным ощущениям, пытался запомнить чужие ладони, и эти прикосновения были знакомыми.

      — Я переверну тебя на живот, — Чанбин мягко прошептал эти слова в раскрасневшееся ушко младшего, когда уложил Феликса на живот, — вот так. Тебе нужно подогнуть свои прелестные ножки под себя. Я хочу с тобой новую позу попробовать.

      Чанбин осторожно помог Феликсу принять нужную позу — подхватил ноги на щиколотках и подогнул их в позу лягушки, которую практиковали на курсах йоги. Самую малость неудобно, ноги быстро затекают, но Чанбин удобно умостился между ними, сжал бедра своими ладонями и под тихое шипение проник в Ёнбока, вошёл легко и без сложностей — спермы в нем много смешалось, уже даже и смазка им не нужна была.

      Чанбин двигался в нем на среднем темпе — но его особым кинком были шлепки. Одна ладонь резко приземлилась на мягкую половинку Феликса, тот в удивлении и от неожиданности ойкнул, но не отстранился — со шлепком все тело пронзила волна удовольствия, а тем временем Чанбин ударил его по левой ягодице, оставляя на ней красный след. Звонкий гул раздавался по всей комнате с каждым новым шлепком, Феликс методично стонал и даже вскрикивал, когда удар был с высокой интенсивностью, а ощущение крепкого толстого члена внутри просто сводило его с ума. Блять, он умолял своё тело подчиниться ему и не сдавать его, но от шлепков оргазм спускался уже по позвоночнику, грозился разорвать его на тысячи осколков. Феликс заёрзал на месте, сжимал своим анусом член внутри себя, шипел и скулил в подушку, ощущая предательские слёзы.

      — Феликс, цвет! — резко вскрикнул голос Чана, когда тот увидел капли слез на подушке. Чанбин замер.
      — Зелёный, — захныкал Ёнбок, — блять, я кончу сейчас.
      — Нельзя! — властно крикнул Минхо, — терпи.

      Терпел. Благодаря тому, что Чанбин замер, вспышка удовольствия немного поутихла, и он смог сдержать подступающий оргазм. Крепкий член покинул его тело, а вскоре Феликс услышал какое-то бормотание сзади — судя по звукам, Чанбин дрочил самому себе, грозясь излиться на поясницу младшему — в следующее мгновение горячая жидкость осыпала его обнаженную спину, оставляя на ней россыпь капель. Чанбин рвано задышал, провёл пальцами по красным следам на ягодицах, оставил на них свои поцелуи и слез с Феликса, который загнанно дышал.

      — Точно справишься? — ещё раз поинтересовался Чан. Чьи-то руки помогли Ёнбоку снова лечь на спину, и он машинально раздвинул ноги, демонстрируя свою растраханную дырочку, из которой вытекала тонкой струйкой чужая сперма.
      — Осталось двое, — словно успокаивая самого себя, прошептал Ликс, — справлюсь.

      Кто-то снова забрался на кровать — Феликс почувствовал, как чужие пальцы гладили его по щекам, убирая мокрые пряди за ушко. Он чувствовал чужое горячее дыхание у себя на лице, кто-то мягко гладил его, а затем осторожно целовал его губы, нос, щеки, виски.

      — Я не люблю заниматься сексом в позиции актива, — зажурчал голос Джисона, — если ты пройдёшь испытание, я позову тебя в свою кровать и попрошу тебя взять меня. Я прогнусь под тобой, слышишь?

      Феликс в ответ лишь заскулил — с последним словом Джисон проник в него, сделал это медленно и чувственно, подхватив Ликсовы ноги под коленками. Его тело лежало на груди у Ёнбока, пока он плавно двигался в парне, стараясь запомнить каждое мгновение секса с Феликсом. Внутри уже было горячо и не было той приятной узости, которую Джисон любил — Феликсу, наверное, уже даже больно после стольких членов, что побывали в нем за эту ночь. Джисон поклялся себе, что позаботится о блондине после всего — он не забудет, как Ёнбок вчера каждую минуту своей работы над раной спрашивал у Джисона о его состоянии.

      Хан не делал резких движений — под ним было гиперчувствительное тело, Феликс почти дошёл до финиша, останется только Чан, и эта мысль будоражила обоих. Джисон хотел ублажить парня так, чтобы Чан уже смог взять положенное ему целиком — Джисон знал, что Бан даст ему кончить, и это будет самый яркий оргазм в жизни этого парня. Но сперва Хан должен был сделать так, чтобы Феликсу было приятно.

      Он целовал его в шею, гладил его талию, пока член входил в растянутое нутро. Феликс мог лишь тихонько стонать — приятное покалывание ощущалось в каждом уголке тела, а изящный член Джисона хорошо расслаблял, его движения внутри были скорее успокаивающими и мягкими. Все парни вокруг за время, пока Ликса брали другие, успевали возбудиться до крайней точки, и Джисон не был исключением. Он жадно смотрел за тем, как Сынмин трахал Ёнбока, как Чанбин его шлепал, как Хёнджин его ублажал, поэтому оргазм Джисона спускался уже быстро, Феликс чувствовал пульсирующий член в себе.

      — Можно я кончу тебе в рот? — быстро проговорил Джисон, вытягивая плоть из растянутого входа, — пожалуйста.
      — Давай, — Феликс открыл рот пошире, заглотил чужой член почти полностью, и Джисон мгновенно излился ему в глотку, тихо рыча себе под нос. Ёнбок проглотил все, что ему дали — все, даже слизал остатки со своих губ, когда Джисон полностью вышел из него и убрал пальцами выступившую слюну.

      Остался только один.

      — Ты молодец, — довольно произнёс Чан, залезая на кровать и устраиваясь между чужих ног, — прошёл через шестерых. Ты будешь щедро награждён. Я возьму тебя именно так, как ты просишь — грубо, быстро, и я тебя буду душить, как ты любишь. Теперь ты волен не сдерживать свой оргазм — я хочу, чтобы ты кончил от моего члена в себе. И не смей сдерживать крики — ты стонешь и кричишь просто великолепно. Ну что, погнали?

      Бан не стал церемониться — уложив обе ноги себе на бедро, он резко и без прелюдий вошёл в Феликса, выбивая из него громкий стон. Одна ладонь старшего легла на шею, сдавив ее так, что Ликсу было тяжело дышать, но кислород попадал в легкие. Темп он набрал действительно бешеный — без преувеличения, трахал он Феликса так, словно с цепи сорвался. Быстро, резко, до звонких шлепков ягодиц. Феликс пытался кричать, но ладонь на горле не давала ему это делать — вместо этого он хрипел, так отчаянно, что даже больно. Член Криса разрывал его изнутри, он методично бил по простате, заставляя Феликса скулить и ерзать от назойливого желания кончить. Бан не снижал темпа — брал его грубо, дерзко и жадно.

      — Блять…. — метался в агонии Ёнбок, — я кончаю…. Прошу, я кончаю….
      — Кончай, — хватило одного уверенного слова, и Ёнбока буквально подкинуло на месте. Все тело задрожало, из члена прыснула горячая сперма, а Феликс закричал не своим голосом, выгибаясь в спине до сильного хруста. Его на несколько мгновений даже из реальности выбило — кажется, он потерял сознание.

      От такого бурного оргазма кончил и лидер — войдя максимально глубоко в сверхчувствительное тело, он излился с низким стоном, заполнив своей спермой Феликса, а затем свалился на упавшее тело младшего, погладив его по щеке.

      Воцарилась тишина.

      — Вау, — проговорил Хёнджин, когда Феликс зашевелился, подавая сигнал, что он ещё тут, с ними, — он правда это сделал. Всех семерых.
      — Ты как, малец? — Чанбин осторожно сел на кровать, взял с тумбочки салфетку и аккуратно вытер капли пота с лица. Ёнбок закивал головой, — порядок?
      — Да, — хрипло отозвался Ликс, — расстегните мне руки. Они сильно затекли.

      Чанбин ловко отстегнул наручники и освободил запястья младшего, пока Джисон развязывал узелок на затылке, позволяя Феликсу наконец-то их увидеть. Все семеро стояли уже в одежде — так, будто это совсем не они трахали его. Только на некоторых остались следы — например, по лицу Бан Чана стекали капли пота, а волосы Минхо были в беспорядке. На мгновение Феликсу стало неловко за собственную наготу, но эта мысль тут же испарилась, когда он почувствовал, как мягкие пальцы Хёнджина обхватили его запястья и принялись растирать приятно пахнущий заживляющий крем на тех местах, которые были разодраны наручниками. Спину тянуло нещадно, кое-где горела кожа от засосов и укусов, руки болели, но Феликс чувствовал себя настолько растраханным, что сейчас бы предпочёл полежать несколько дней просто без чувств. Наверняка завтра он не встанет на ноги и не сможет нормально перемещаться, но это точно того стоило.

      — Ну что же, — взял слово Чан, пока ласковые руки Чонина придерживали чашку с водой, помогая Феликсу жадно пить, — думаю, даже обсуждать тут нечего. Ты прошёл тест на доверие, я бы даже сказал, ты превзошёл все наши ожидания.
      — Мы честно думали, что ты струсишь, — добавил Минхо, и его губы тронула ухмылка, — что в конечном итоге решишь сдаться. Или что не справишься с нашей авантюрой. Но ты справился. Я под впечатлением.
      — Теперь мы спрашиваем тебя, — снова заговорил Бан, посмотрев на Феликса со всей серьёзностью, — ты готов стать частью бродячих детей? Учти, второго шанса мы тебе не дадим.
      — Я прошёл через вас семерых, поддался на вашу провокацию, чтобы в конце сдаться? — несмотря на всю усталость, у Феликса хватило сил съязвить старшему, — ну уж дудки. Чёрт возьми, если бы я не хотел, я бы под вас не ложился.
      — Тогда мы тебя поздравляем, — Чан довольно кивнул головой, — отныне ты — часть банды бродячих детей. Твоя позиция — врач. Ты должен нас лечить, что кто принесёт на себе — ты должен в максимально быстрые сроки подлатать нас и поставить на ноги. Всё, что касается инструментов и оборудования — я возьму расходы на себя. Жить можешь тут, эту комнату мы оставим тебе. Завтра Чанбин тебе покажет дорогу до логова.
      — Без мешка на голове? — глаза Феликса загорелись каким-то нездоровым энтузиазмом.
      — Это всё, что ты услышал? — хмыкнул Минхо, — короче. Ты теперь часть банды, мы несём за тебя ответственность, как и ты за нас всех. Не вляпывайся в неприятности от нечего делать и не прыгай в кусты, если кто-то из нас вляпался. И привыкай к своей новой семье.

      И с этими словами Хёнджин торжественно занёс в комнату жёлтую повязку — такую, которую носили все члены банды. Она была достаточно длинная, многие её вдевали в брюки и носили вместо ремня, другие же повязывали её вокруг руки. Ёнбок с нескрываемым удовольствием взял повязку в руки и погладил её пальцами — за этот кусок ткани он пережил всё это, зашибись просто.

      — Ну всё, шоу окончено, — замахал руками Чан, — Джисон, Хёнджин, помогите гостю принять душ. Минхо, Чанбин, уберитесь тут в комнате, заправьте новичку свежие покрывала и убедитесь, что тот нормально лёг спать. Чонин, Сынмин, брысь отсюда. Завтра у нас ответственный день — мы представим всей шпане нашего новенького. А пока отбой, и чтоб я ни звуку больше от вас не слышал.

      Чан ушёл, за ним ускакали Чонин с Сынмином, попутно поздравляя Феликса с новой семьей. Минхо и Чанбин принялись за покрывала, срывая грязные простыни с кровати и заправляя свежие. Они постоянно пререкались, как правильно затягивать наволочку на подушку, пока Феликс ушёл с Хёнджином и Джисоном обратно в душ. Хан принёс кое-что из своих вещей — свою водолазку и спортивные штаны, в которых Феликс сможет лечь спать. Хёнджин помогал блондину принимать душ — натирал его кожу гелем для душа, намылил его волосы, осторожно водил мочалкой вокруг свежих меток и засосов, отмечая, что Феликса они знатно помучили, но тот позволил им дойти до финиша. Просто потрясающе.

      — Я обещал тебе, что буду любить тебя всю ночь, — прошептал Хван, пока смывал мыло с кожи, — теперь ты часть нашей банды. И я хочу сдержать своё слово. Постучи в мою дверь в любое время, и я впущу тебя в свою постель, буду тебя ласкать и любить всю ночь, так как ты захочешь, Ликси. Обещаю.
      — Я приду, — ответил Феликс, прикрыв глаза от блаженства того, как Хёнджин вытирал его полотенцем, а потом наносил на кожу заживляющий крем, — я приду.
      — Но это уже будет совсем другая история, — проговорил Джисон с порога, одарив парней хитрой улыбкой, а затем, убедившись, что Феликс вымыт, приодет и готов отправиться спать, хлопнул громко дверью его новой спальни, пряча его от всего мира.

__________________________________
Могу сделать проду где мемберы будут строить отношения
Похожую историю я видела но там вроде было по другому