часть 3
— Приготовь мне бенто, — с этой фразы и начинается переломный момент.
Кацуки никогда не просил готовить ему на работу бенто. Обычно он обедал в кафетерии при офисе, а тут вдруг захотелось, и всё. Мидория не перечит, идёт в магазин и покупает коробочку для еды, а вечером будущий обед уже ждёт возможности оказаться в желудке альфы.
Изуку и не задумывается, почему Бакугоу вдруг решил перейти на полностью домашнюю еду, а спрашивать слишком боялся, мало ли он расценит это как неповиновение.
***
— Бакугоу, откуда?! — Киришима подпрыгивает на стуле, в шоке тыча пальцем на коробочку с едой.
— Грабли свои собери! Тебе какое дело?! — Кацуки отмахивается от него как от назойливой мухи, но красноволосый альфа никак не успокаивается.
— Ты же не умеешь готовить! А если и сварганишь что-нибудь, так еда вся радиоактивная получается!
— Неужели у кого-то появилась омега? — к ним подсаживаются Монома и Шинсо, последний не особо общается с Кацуки, а здесь просто за компанию.
— Вас это не касается.
— Да ну?! Серьёзно?! И кто это?! Хорошенькая?!
— Завались, Киришима! — аппетит вмиг пропал, а от ехидного тона Мономы так вообще кулаки зачесались.
— Дело попахивает похищением, Бакугоу-сан, а за это немалый срок дают.
— Вы задрали! Чего вам надо?!
— Кто она? Как зовут? Я её знаю? Дай попробовать! — Эйджиро потянулся к несчастной еде, но ловкая подножка Бакугоу, и стул вместе с альфой летит на пол.
— Попробовал?! — а пока он скалится, Шинсо уже залез палочками в его обед.
— Довольно неплохо, — с видом истинного критика заметил альфа.
— Ты охуел?! Кто тебе позволил?!
Смотря, как альфа орёт на Хитоши, Монома решил не терять времени даром и слопал большую часть обеда Кацуки.
— «Неплохо»? Да это же охрененно! Бакугоу-сан, твоя омега повар?
— Нет. Верни мою еду, пока я тебя не сожрал!
— Так, значит, омега у тебя есть?! — Киришима наконец-то поднялся, отряхнулся и опять принялся за старое.
Альфа предпочитал игнорировать, пытаясь заесть раздражение, но это мало помогало.
— Тогда решено! — Эйджиро с торжественным видом кивнул самому себе, а потом тыкнул в Кацуки пальцем. — Мы идём знакомиться с этой омегой! Сегодня же!
Кацуки подавился рисом.
— Но с пустыми руками лучше не приходить.
— Я слышал, что около станции кондитерская открылась. Сладости там великолепные, да и цены приемлемые.
— Но вдруг она не любит сладкое? Диета там и всё такое.
— Любая омега любит сладкое! Просто надо сделать правильный выбор!
— Вы совсем оборзели, я смотрю! Ко мне никто не идёт. Вас не касается, с кем я живу и как давно!
— Так вы давно живёте вместе?! Тем более мы обязаны знать человека, который видит твою хмурую морду каждый день, в лицо. Ведь это нежная, хрупкая омега! Наверное, она страдает! — Киришима уже разошёлся не на шутку, уворачиваясь от рук Бакугоу.
— Только попробуйте!
И не только попробовали, но и пришли. К счастью, Изуку дома ещё не было, поэтому был шанс спровадить этих придурков домой.
Больше всех суетился Киришима, он совал нос куда только можно и нельзя тоже. Из спальни его вытурили пинками.
— А где совместные фотографии?!
— Нет их.
— У меня с Денки их штук десять точно.
— Киришима-сан, думаю, Бакугоу-сан просто не хочет смотреть на свою хмурую морду ежедневно. Он и улыбаться-то не умеет, а его оскалы… Его бы просто-напросто отказались снимать, — Монома тоже не затыкался, постоянно вставляя едкие комментарии.
И только Шинсо, как обычно, сидел молча, просто осматривая обстановку вокруг. Хотя кое-что он сказал:
— Здесь и вправду чувствуется рука омеги. Уютно…
И это несмотря на не очень-то и богатую обстановку их квартиры.
От этих слов Киришима едва до потолка не подпрыгнул, а Кацуки перестал ворчать, но выставить незваных гостей попыток не оставлял.
Тихий щелчок замка и лёгкие шаги заставили всех замереть на своих местах. Зашуршали пакеты из магазина. Эйджиро замельтешил глазами в ожидании, когда же омега появится.
Все выжидающе задержали дыхание.
— З-здесь кто-то есть?.. — тихий голос был слышен всё так же из коридора.
— Да. Заходи.
Изуку шёл. Медленно. Озираясь по сторонам.
Киришима, стоявший возле стенки, увидел его первым, в отличие от всех остальных, что сидели кто в кресле, кто за столом. Красноволосый альфа заорал. Просто заорал. Мидория так перепугался, что выронил пакет, который с грохотом упал на пол, а сам омега от страха выставил руки вперёд в защитном жесте.
Кацуки зарычал, подрываясь с кресла, но, видя, что Киришима поумерил свой пыл, остался на месте.
— Извини-извини! Я не хотел! Просто не ожидал!
Но это всё равно не особо подействовало, Изуку так же продолжал пятиться назад, всем телом содрогаясь от страха.
Ситуацию спас Шинсо. Забрав у Мономы упаковку с тортом, он уверенным шагом подошёл к парню.
— Прости его, он не хотел тебя напугать. Просто никто из нас действительно не ожидал увидеть здесь такого милого омегу. Мы коллеги Бакугоу. Я Шинсо Хитоши.
— Ми-мидория Изук-ку, — он слегка поклонился, поглядывая в сторону Кацуки, чей испепеляющий взгляд был устремлён на красноволосого альфу.
— Вот, держи, это тебе, — альфа вручил ему в подрагивающие руки торт и удивлённо смотрел на совершенно несвойственную омегам реакцию. Парень даже не посмотрел, какой именно торт ему дали, уголки его губ только немного приподнялись, и раздалось тихое «Спасибо большое» — всё.
Вся речь Шинсо вылетела из головы. Изуку проскочил мимо него и сделал огромный крюк, обходя Киришиму. Послышался шум воды, похоже, он ставил чайник. Монома пристально рассматривал омегу, а потом спросил:
— Тебе чем-нибудь помочь? — произнёс он, сам удивляясь своей отзывчивости, совершенно несвойственной ему.
Мидория обернулся к нему и закачал головой.
— Не… не нужно, я сейчас, — и засуетился ещё больше, то убирая продукты в холодильник, то доставая нож и распаковывая торт.
Хитоши незаметно принюхался, его глаза округлились. Ничего. Никакого запаха не было. Альфа посмотрел на Бакугоу, но тот всё ещё злобно таращился на Киришиму, явно мечтая тому врезать.
В комнате царила напряжённая тишина, и, только когда на стол начали опускаться тарелки, а потом и сам нарезанный торт, стало немного легче. Кацуки пересел за стол к остальным, Изуку стоял в сторонке.
Странно, но абсолютно все чувствовали неловкость: этот омега был каким-то не таким. В нём было что-то неправильное. Он словно напуганный зверёк, что в любой момент готов добровольно пасть жертвой какого-нибудь хищного зверя.
— Значит, Мидория-сан, да? — Нейто решился заговорить первым, да и то через силу, хотя взгляд Бакугоу не давал покоя.
— Да, — от обращения к нему Изуку встрепенулся, сразу переключая своё внимание на говорившего.
— А я Монома Нейто! Подчинённый Бакугоу-сана! Единственный и неповторимый!
— П-приятно познакомиться…
Монома замолчал. Омега не засмеялся, даже намёка на улыбку не было, просто продолжал стоять в сторонке, ему было неуютно.
— Извини, что мы заявились к тебе и Бакугоу без спросу. Просто было очень интересно увидеть того, кто уживается с этим взрывным парнем, — и снова Шинсо спасает всю ситуацию.
Похоже, только от него Изуку так сильно не шарахается.
— Нет, что Вы. Не нужно извиняться.
— Мидория, ты почему не садишься? Мы же не укусим тебя! — Эйджиро встал с места, подтолкнул Изуку к столу, отодвигая стул.
— С-спасибо… — ему хотелось сбежать, казалось, что альфа просверлит в нём дыру, поэтому он не поднимал взгляда, чтобы не встречаться глазами ни с кем из них. — Но, м-может, не стоит?..
— Стоит, — а это было неожиданно, Бакугоу с несвойственным ему спокойствием придвинулся чуть ближе к Изуку.
Задача:
Один стол, четыре стула, четыре альфы и один омега. Сначала сидели четверо альф: с одной стороны — Шинсо и Монома, с другой — Киришима и Бакугоу. Киришима встал и на своё место усадил Изуку. Кто остался за бортом?
Кацуки с видом позавтракавшей акулы скалился, тыкая пальцем себе за спину, где стояло кресло.
Эйджиро ничего не осталось, как сесть на указанное место. Бакугоу пододвинул свою тарелку омеге, вложив в ладонь вилку*. Торт был шоколадным с вишней, украшенным светлым кремом. Изуку просто не удержался, чтобы не попробовать. Было сладко настолько, что захотелось немедленно запить чаем или водой. Он уже хотел встать, но рука на колене остановила. Альфа поднялся и сам налил Мидории кружку чая, ставя перед ним. Конечно же, место Кацуки тут же занял Киришима, но в отличие от него, Бакугоу спокойно уселся в СВОЁ кресло.
Шинсо пристально оглядывал омегу, подмечая, что за мешковатой одеждой спрятано довольно худое тельце. Он бы и продолжал его рассматривать, если бы не угроза, исходящая от Кацуки.
Монома потянулся к ещё одному куску, но получил по руке от Хитоши.
— Имей совесть.
— Между прочим, торт я выбирал, значит я просто обязан продегустировать его «от» и «до».
— Ты его выбирал не для себя.
Пока двое альф спорили, Изуку аккуратно положил добавку на тарелку Нейто, пододвинув её ближе.
— В-вот, пожалуйста…
— Эм… Спасибо…
Они снова напряжённо замолчали. Монома давился тортом, что теперь казался каким-то странным на вкус. Киришима не знал, как извиниться перед омегой за этот инцидент, поэтому молча пялился на стол.
— Посмотрели, а теперь доедайте и уходите, — Бакугоу положил руку на подлокотник, подпирая голову.
— Уже нас выгоняешь? Мы же только пришли!
— Если бы вели себя нормально, МОЖЕТ БЫТЬ, я бы разрешил вам побыть здесь лишние пару минут. Но вы, к счастью, этого не умели никогда, — его красные глаза казались совсем странными, даже для этих, уже давно знающих его альф. Поэтому никто не стал с ним спорить.
— Ну и ладно…
***
В кафе, где работал Изуку, приходили самые разные люди. Одним из постоянных клиентов была эта пара: довольно крупный альфа и беременный омега. И всё бы ничего, если бы альфа не засматривался на одну из официанток. А будущий папочка, казалось, этого не замечал или просто делал вид. Мидория обычно не лез в такое, но почему-то в этот раз не смог промолчать. Сначала он поговорил с девушкой, молоденькая школьница на подработке, довольно милая и отзывчивая… показала свои клыки.
— Это не твоего ума дело! С кем хочу, с тем и встречаюсь! К тому же он первый это начал, влюбился в меня. Сказал, что ради меня готов и его бросить! Я ему одолжение делаю, что пока не даю своего согласия, а то выставляешь меня тварью, которая отца из семьи уводит. И нет у них ещё никакой семьи. Так… набор клеток.
Изуку захотелось её придушить за такие слова. Для него, бесплодного омеги, слышать это от какой-то не знающей жизни соплячки было слишком противно.
Потом последовал разговор с альфой. По сравнению с ним Кацуки казался «истинным джентльменом», ведь он и не давал ложной надежды на счастье, а этот…
Слова на него тоже не действовали. Тогда Мидория привёл самый весомый аргумент:
— Она несовершеннолетняя. Вас же посадят.
— Так всё же по обоюдному согласию! Чего ты так переживаешь? НЕ с тобой же сплю.
— И Вас совершенно не мучает совесть? У Вас есть пара, которая вынашивает Вашего ребёнка. Разве Вам не стыдно за такое предательство?
Мужчина промолчал, а потом Изуку даже пожалел, что влез в это.
Альфа бросил девчушку, но теперь переключился на самого парня. Всяческие знаки внимания прямо на глазах у собственного супруга. «Разве это нормально?» — спрашивал он сам у себя.
После недели такой моральной мясорубки омега снова превратился в блёклую тень. Разумеется, это не укрылось от глаз Бакугоу. Он долго молчал, но доза снотворного снова возросла, теперь до двух таблеток, а ночные объятья стали крепче.
Но ничего не помогало, под глазами снова начали появляться круги, вес стремительно падал, альфа терял терпение. Изуку начал бояться, что всё начнётся по новой. В последнее время Кацуки взбешён не на шутку, а это не есть хорошо…
***
Вот только Мидория и не догадывался, что альфа был так серьёзно настроен затащить его в постель. Когда его зажали в переулке недалеко от жилого комплекса, где они жили, омега не на шутку перепугался, но смог сбежать, вмазав горе-насильнику по лицу.
На работе всё повторилось. Теперь мужчина приходил один, а значит ничто не мешало ему распускать руки. Никто из персонала даже не посмотрел в его сторону, не подумал помочь. Жаловаться управляющему не хотелось, у того в последнее время начались проблемы со здоровьем, поэтому он уже почти не появлялся в кафе и цветочном магазине, предпочитая отправлять своего личного помощника.
Нервы Изуку были на пределе, ещё немного, и он напишет заявление на увольнение. И плевать, что тогда он будет безработным, лучше уж так, чем… вот так.
Неожиданный визит Кацуки был своего рода ураганом, землетрясением, потопом. Да всем сразу, если не Армагеддоном.
Бакугоу медленно сел за столик недалеко от них. Мидория как раз принимал заказ у мужчины, что пытался полапать его за задницу. Заказ у Кацуки принимала та самая официантка-вертихвостка. Девушка кокетливо подмигивала парню, всячески стараясь наклониться к нему поближе, чтобы был виден разрез блузки, тыкая пальчиком в меню, на которое он так и ни разу не взглянул.
Изуку переживал: зачем альфа пришёл, почему так смотрит на него? Из-за этих раздумий омега пропустил момент, когда альфа шлёпнул его по попе, ехидно усмехнувшись и прокомментировав вслух, какая тощая она. На глаза навернулись слёзы обиды, Мидория зажмурился и как можно быстрее попытался сбежать, по кафе начали ползти шепотки и смешки.
Кацуки зарычал, вскакивая с места, быстрым шагом подошёл к мужчине, всё так же сидящему за столом. Тот посмотрел на него с недоумением, выгибая бровь.
— Выйдем. Разговор есть.
Бакугоу сразу же развернулся и вышел из кафе, мужчина немного помедлил, но пошёл следом.
Через десять минут в помещение для персонала ворвался молодой официант-омега, он в ужасе просил помочь разнять двоих сцепившихся в драке альф. Мужчины без промедления выбежали на улицу.
Чтобы оттащить Кацуки, понадобилось пятеро, да и те его еле сдерживали. Он вырывался и пытался всё-таки отправить мужчину на тот свет, хотя альфа уже не подавал признаков жизни. Полиция задержала Бакугоу за дебош и драку, но, как только он что-то сказал им, сверкая своим сумасшедшим оскалом, его сразу же отпустили, даже не выписав штраф.
Того альфу доставили в больницу, ему хорошо досталось: три сломанных ребра, нос, рука, от лица одно только название, огромные гематомы по всему телу, а ментальное поле стало набором клочков. Это если не говорить о штрафе за преследование и сексуальное домогательство с попыткой изнасилования, альфа требовал посадить ублюдка за решётку, но из-за его травм, полученных в драке, ничего не смогли сделать. По крайней мере, пока он не оправится.
Мидория был дома, прекрасно понимая, что всё это произошло из-за него, ему ничего не оставалось, кроме как ждать расправы. Был уже вечер, когда Бакугоу пришёл. Изуку не знал, куда себя деть. Выйти, чтобы встретить его, — страшно. Но просто ждать ещё хуже. Сердце приглушённо билось от страха. Кацуки подошёл, как обычно, со спины, а парень даже не решался обернуться, вжимая голову в плечи. Тихое «Про-прости» дрожащим голосом — всё, на что его хватило.
Альфа цыкнул за спиной, его рука опустилась на ягодицу омеги, слегка сжимая. Изуку вздрогнул. Другой рукой обвили его талию, принуждая развернуться. Ему ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Кацуки приподнял его, усаживая на столешницу. Ноги омеги оказались разведены, и между ними уже пристроились, предварительно расставив руки по разные стороны его бёдер, предотвращая попытки к бегству.
Посмотреть альфе в глаза он не нашёл в себе сил. Да и Бакугоу не заставлял, разве что сжал его подбородок, немного приподнимая, и впился в губы поцелуем. Не таким, как раньше. Это был полноценный присваивающий жест. От шока Изуку сначала замер, в голове что-то щёлкнуло, он начал вырываться. Просто взбесился, пытался укусить за язык. Но Кацуки был гораздо сильнее и с лёгкостью удерживал его, продолжая оглаживать языком его нёбо. Чтобы его не цапнули, приходилось немного сжимать щёки парня, не позволяя сомкнуть челюсть, однако долго это не продлилось — Мидория не дышал. Пришлось отпустить его, чтобы он перевёл дыхание. Сердце ускорило ритм в несколько раз.
— Если такое повторится ещё раз, ты сразу говоришь мне. Понял?
— Д-д-да…
— Вот и отлично. Две таблетки и спать.
Кацуки отстранился, опуская на пол Изуку, что совершенно не мог нормально идти, ноги просто подкашивались. Он думал, что не заснёт, но две таблетки действительно творят чудеса, особенно в комплекте с горячей грелкой за спиной.
***
Поцелуи становятся нормой. Бакугоу может незаметно подойти к нему со спины и поцеловать в шею, от этого Изуку дёргается и прикрывает ладонью оголившуюся кожу. Шея — самое чувствительное место у омег, ведь там оставляют метку. У Изуку её нет, но чувствительности это не отменяет.
Иногда Кацуки целует в губы. Мимолётно, невесомо. А иногда просовывая в рот язык и вовсю хозяйничая там, но отвечать на такие ласки Мидория так и не научился. Он только панически смотрит в пол, ожидая, пока его отпустят. Страх перед альфой никуда не делся, но теперь он перестал каждую секунду думать, что его изобьют за любую оплошность.
В тот день Бакугоу целовал дольше обычного, не позволяя отстраниться. Пришлось вцепиться пальцами в руку, но и это не помогло. Он ждал, когда на него посмотрят, и не просто так, а именно в глаза. Изуку не мог себя пересилить и едва не терял сознание, но рука на затылке всё так же удерживала. Пришлось подчиниться, медленно открыть веки, пересечься с ним взглядом. Стоило парню получить желаемое, как омегу сразу отпустили, разве что рука на талии осталась, поглаживая выпирающие кости.
Заурядная мелодия телефона заставила отстраниться, хотя Кацуки выпускал его из кольца рук нехотя. Мидория взял телефон — он всё-таки купил себе новый — с удивлением уставившись на незнакомый номер.
— Да? Здравствуйте… — он сначала нахмурился, но с каждым словом говорившего на том конце его глаза расширялись, а под конец наполнились слезами, тело била дрожь. — Да, хорошо. Я сейчас же приеду!
Изуку попытался вытереть слёзы и успокоиться, несколько раз даже похлопал себя по щекам, приходя в чувства.
— Что-то случилось? — Бакугоу подошёл ближе, руки уже сами двигались, чтобы поймать парня и не отпускать, а то, что он куда-то собирался идти, было очевидным.
— Мне в больницу надо… К маме… — Изуку держался из последних сил, хотя было видно, что сейчас он разревётся ещё сильнее.
— Зачем? — он попытался вспомнить, говорил ли что-то омега про то, что его мать кладут в больницу, но ничего не всплывало в памяти.
— Ей стало плохо ночью… Соседка вызвала скорую, её забрали…
Кацуки быстро стянул с себя футболку, швыряя её куда-то далеко, и надел первое попавшееся под руку.
— Поехали! — он схватил Изуку за руку и потянул к выходу, проверяя, на месте ли ключи от машины.
***
Инко лежала на кровати, ей поставили капельницу, и, пока капли медленно капали, Изуку пытался успокоиться. Относительно, ничего серьёзного не произошло, просто женщина уже в возрасте, и её здоровье медленно угасает. Врач назначил постельный режим, капельницы и какие-то витамины.
Но кое-что не давало покоя.
— Это счёт за содержание Вашей матери в больнице. Здесь включено всё: питание, лекарства, осмотр врача и работа персонала, — медсестра сочувствующе глянула на Изуку, а как только он увидел сумму, сразу понял почему.
— И-извините, но у меня сейчас нет такой суммы. Я могу платить частями?
— Боюсь, что это невозможно. Оплата производится сразу же после выдачи расчётного листа наличными или по карте.
Мидория в ужасе смотрел на цифры, прикидывая в голове, сможет ли он взять кредит за пару часов. Но сам прекрасно понимал, что нет. А таких денег у него никогда не водилось. Главное — не паниковать, но сейчас больше всего хотелось именно разреветься и биться головой об стенку от собственного бессилия.
Помощь пришла в лице Кацуки. Альфа вырвал листок из ослабевших рук и взглянул на выставленный счёт.
— По карте, — только и сказал он и пошёл к терминалу, даже не посмотрев на медсестру и Изуку.
Омеге хотелось закричать: «Стой. Подожди!» Но он только хрипел, стараясь успокоиться.
Бакугоу всё оплатил и теперь со свойственным ему хмурым выражением лица стоял возле стены, поглядывая на Мидорию, сидящего возле кровати матери.
Когда женщина очнулась, то расплакалась, прося прощения у сына и альфы. Изуку тоже плакал, но только от облегчения. Ведь, когда ему позвонили из больницы, первой мыслью, проскользнувшей в его голове, стала смерть самого близкого ему человека. Омега обещал навещать её ежедневно, но на сегодня часы приёма подошли к концу.
***
Дома они молчали, но Изуку прекрасно понимал, что именно нужно сказать.
— Я верну всё…
Кацуки недоумённо посмотрел на него.
— Деньги… — пояснил парень.
— Забудь, — он вытащил из кармана ключи от машины и кинул на тумбочку в прихожей.
— Нет. Я верну… Ты не обязан был мне помогать, но всё равно помог, спасибо, — Изуку поклонился под пристальным взглядом.
Бакугоу на мгновение задумался или только сделал вид.
— Если ты так хочешь вернуть долг, можешь начать прямо сейчас, — парня схватили за руку, утаскивая в спальню.
Солнце ещё не село за горизонт, отчего комната была освещена вечерним светом. Дверь за спиной закрылась, послышался щелчок замка. Бакугоу сел на край кровати, скрестив руки на груди. Мидория стоял напротив него, прекрасно понимая, что имел в виду альфа, но что-то внутри упорно не хотело в это верить, отторгая всей душой. Возможно, это были те самые остатки омежьей сущности, сохранившейся в сознании на интуитивном уровне, так не желавшей отдаваться против воли.
— Раздевайся.
Изуку застыл, не решаясь двинуться. В голове промелькнула мысль о побеге, но бежать-то некуда. Наверное, прошло сколько-то времени, раз Кацуки повторил:
— Не ты ли только что говорил, что хочешь вернуть «всё»? Так чего тогда стоишь? Раздевайся!
Омега панически осмотрелся по сторонам, окна были закрыты. Да и разве выпрыгнешь с третьего этажа без повреждений? Раздался нетерпеливый рык. И только тогда он принялся стягивать тёмно-болотную толстовку. К счастью, под ней была ещё майка. Это могло помочь потянуть время. Сердце билось до одури сильно, руки подрагивали, а ладони вспотели. В памяти сразу всплыли воспоминания, в которых он часто лежал на полу, избитый и не раз изнасилованный. А теперь он сам шагает в эту пропасть, подчиняясь относительно добровольно. Возможно, если сравнить всё это с виселицей, то получится, что он сам натянул петлю и теперь медленно затягивает её.
Майка упала на пол. Пришла очередь штанов. Бакугоу пристально наблюдал, усмехаясь нервозности движений. Мидория остался только в нижнем белье, ожидая дальнейших указаний.
— Трусы тоже.
Обнажённое тело перед ним было прекрасным. Пускай в некоторых местах чрезмерно тощим, с выпирающими костями, но по-прежнему прекрасным. Как тогда, много лет назад, в медкабинете. Разве что рост немного изменился, да и более женственным стал омега. Член болезненно заныл от предвкушения.
— Подойди.
Эти несколько шагов для него казались пыткой, а для омеги последними минутами «жизни». Кацуки не выдержал, хватая его за тонкое запястье и притягивая к себе, целуя глубоко и мокро. Он пытался сдерживать себя, чтобы не кусать мягкие губы, но это получалось плохо. Сказывалось долгое отсутствие секса. Альфа отстранился, переводя дыхание, чтобы немного поубавить пыл, а то сейчас трахнет его без подготовки, и всё. Конец.
Изуку повалили на кровать, руками оглаживали всё, до чего только дотягивались. Кацуки остервенело срывал с себя одежду, не отрываясь от тела под собой. Он целовал его с такой страстью, что Мидория терялся от этого, не понимая, чего стоит ожидать дальше. А альфа уже спускался ниже, вылизывая грудь, прикусывая кожу, отчего на ней тут же оставались красные отметины. Омега вжался в кровать, пытаясь спрятаться от этих прикосновений, но ничего не получалось.
Бакугоу уже добрался до члена омеги, из-за страха тот ничуть не возбудился, но он не был удивлён такой реакции. Кацуки легонько подул на половой орган, Изуку дёрнулся, только руки, удерживающие за ягодицы на месте, не дали отползти в сторону. Прикосновение языка к головке заставило заскулить, с силой сжимая челюсть.
Альфа не мог больше медлить и заглотил член полностью, начиная посасывать, проводя языком по всей длине. Изуку метался по кровати, вцепляясь в простыни до побелевших костяшек. Становилось жарко. Дыхание участилось. Кацуки ощущал, как член твердеет во рту, значит, можно немного ускориться. Он огладил пальцем вход, смазки не было, хотя Мидория уже был достаточно возбуждён. Пришлось смочить палец слюной.
Изуку почувствовал, как что-то влажное пытается проникнуть в него, но сопротивляться не было сил: тело парализовало от страха, смешанного с возбуждением и… удивлением. Альфа надавил пальцем сильнее, проникая внутрь и начиная медленно двигаться вперёд и назад, поглаживая изнутри. Было неприятно, но не больно, да и минет очень хорошо отвлекал от небольшого дискомфорта. Второй проскользнул сложнее, а когда пальцы начали растягивать узкие стеночки, омега всхлипнул, сжимаясь. Бакугоу не отступал, через минуту-две вводя третий палец. Мидория не выдержал, вцепляясь в волосы парня, стараясь оттащить от себя, но на него рыкнули, слегка смыкая зубы вокруг члена, это отрезвило. Изуку попытался дышать глубже, стало немного легче.
Кацуки отстранился, вытаскивая пальцы. Он прекрасно понимал, что смазки слишком мало для безболезненного проникновения, но остановиться был всё равно не в силах. Откинув нижнее бельё в сторону, альфа удобнее устроился между разведённых ног. Мидория смотрел на него с затаившимся на дне зелёных глаз страхом. Его губы манили поцеловать, а стоило соприкоснуться с ними, желание било точно в пах, выбивая последний воздух. Изуку не отвечал, приходилось кусать его за язык, и только тогда он откликался, совсем неумело, но это хотя бы что-то, похоже, ласки разморили его достаточно сильно. Пока их языки сплетались в страстном танце, Кацуки перехватил омегу под поясницу, чтобы задать нужный угол. Хотелось бы ещё подушку подложить, но до неё нужно было сначала дотянуться, а в такой момент тратить на это время было бы кощунством.
Бакугоу начал медленно входить. Сначала стенки ануса легко поддавались давлению, но чем дальше он проникал, тем сильнее сжимался омега, не позволяя войти глубже. Поцелуй уже не помогал, Мидория зажмурился, его распирало изнутри. Было больно. Кацуки смотрел на его сведённое болью лицо и просто не выдержал. Рыкнув, он вошёл на всю длину, выбивая болезненный крик. Дрожащие руки Изуку упёрлись в плечи альфы, отталкивая, он плакал, с мольбой в глазах смотря на Бакугоу. Но парень старался делать вид, что всё в порядке. Погладив его по мокрой от слёз щеке, Кацуки качнул бёдрами вперёд, ища нужный угол. Омега до крови закусил губу. Дышать было трудно, казалось, лёгкие сейчас разорвутся.
Эти несколько минут были самыми мучительными для них обоих. Медленные движения сводили с ума, хотелось уже послать здравый смысл к чертям и начать вколачиваться в это жаркое нутро по самое основание, лишь бы получить разрядку. Он резко вышел почти полностью и так же резко загнал член до упора. Изуку вскрикнул, выгибаясь дугой, его позвоночник неприятно хрустнул, по телу словно электричество пропустили. Кацуки ухмыльнулся, всё-таки дотягиваясь до подушки и подкладывая её под поясницу парню.
Теперь стало легче, хотя омега всё так же пытался отпихнуть его от себя, но теперь крики не были такими болезненными. Становилось приятно, но Изуку никак не мог до конца расслабиться, анус немного жгло, а эти странные ощущения сводили с ума. Бакугоу аккуратно погладил его член, сжимая пальцами и начиная двигать рукой в такт движениям. Стало немного лучше. Мидория не открывал глаза, что откровенно раздражало: мало ли кого он может представлять на месте Кацуки. Альфа вцепился в его губы поцелуем, ощутимо прихватывая зубами, начиная двигаться быстрее. Омега не знал, куда деть руки, хотелось схватиться хотя бы за что-то, чтобы получить, пускай и мнимую, но опору.
— На плечи. Положи руки мне на плечи! — рявкает он, придерживая Изуку, но не прекращая остервенело вколачиваться в него.
Когда он робко кладёт руки на его массивные плечи, Кацуки входит особенно глубоко, плотно проходясь по простате. Ногти впиваются в кожу до крови, но альфа терпит, сцепив зубы.
Бакугоу всё чаще наклоняется, чтобы поцеловать, а Мидория всё лучше отвечает, полностью подстроившись под заданный ритм. Омега вовсю стонет, глубоко дыша. Кацуки чувствует, как сокращаются стенки ануса, видит, как расходятся в стороны рёбра. Изуку прижимается ближе, забыв обо всём, сейчас есть только это всепоглощающее удовольствие, а что будет потом — не имеет значения. Альфа снова ускоряется, едва не утрахивая их с кровати. Удовольствие стремительно достигает своего пика. Всё заканчивается слишком сумбурно, но не менее феерично. Глубокий толчок — и Изуку вскрикивает особенно громко, кончая. Всё его тело напрягается, сжимаясь изнутри, Кацуки кончает следом, загнав член как можно глубже. Внутри разливается обжигающее тепло. Становится невыносимо горячо. Бакугоу выходит из него, перекатываясь на спину, руками притягивая к себе омегу для поцелуя. Они оба тяжело дышат, пока не в силах привести дыхание в порядок.
Мидория никак не может понять, что только что произошло, но ощущение чего-то липкого между ног реально. Парень пытается приподняться, но его притягивают назад, укладывая себе на грудь. Горький ком страха подступает к горлу. Снова попытка встать. Снова неудача.
Кацуки понимает, что кое-кто начинает отходить от первого в своей жизни оргазма и сейчас, скорее всего, будет пытаться сбежать хоть куда-нибудь. Этого нельзя допустить.
— Это было великолепно, — омегу целуют в макушку, поглаживая по спине. — Даже не пытайся встать, всё равно не выйдет. Просто спи.
Изуку действительно клонит в сон, а тело ощущается будто не своё. Он чувствует, как его гладят по спине, периодически целуя то в ту же макушку, то в щёку. Последний раз в губы, а дальше он уже не помнит.
Примечания:
*В Японии сладости обычно едят вилками