Аромат влечения.

[Ёль У Бон]

Мина. Это ... Ты должна быть осторожнее.

Облака постепенно передвигаются своим темпом, закрывая и так с трудом светящее солнце. На улице практически не ощущается как жары, так и холода.

Голову заполнили большое количество мыслей, которые не давали мне покоя вот уже два так часа.

В ожидании, я наступаю безжалостно на небольшие песочные камушки, слыша под ногами характерный звук, который, впрочем, мне нравится.

— Прости, я немного опоздал, — раздаётся тихий и тусклый голос У Бона, который с трудом пытается отдышаться, прокашливаясь. Он присаживается за спиной, дабы лишние глаза и уши не смогли что-то подозревать.

Так надо.

— Что случилось? — перехожу к разговору, нервно постукивая ногой.

— Когда я ... н-носил им кофе, то ... у-услышал, что ты сегодня ... — он останавливается, тяжко вздыхая, — по-попляшешь.

От этих слов стало не по себе, что сердце больно билось о ребра, а кончики пальцев показывали, отдаваясь холодом.

— П-прости, это всё из-за м-меня, — заикается У Бон, снижая ещё больше тон своего голоса.

— Не извиняйся, ты не виноват, — кусаю внутреннюю часть щеки, сжимая лямку рюкзака. — У меня есть кое-какой план, нужно его скорее воплотить.

— Какой? — чувствую, что У Бон оборачивается, смотря на меня, но после, опомнившись, принимает прежнее положение.

— У тебя наверняка же есть номер ХанБина и всей его шайки? — задаю вопрос и получаю скромное «Да». — Скинешь мне все номера, а дальше увидишь, что я сделаю.

Ёль прочищает горло и мнётся, будто решаясь что-то сказать, либо возразить. Бесспорно, он боится отхватить, поэтому в его растерянности имеются нотки страха.

— Не стоит беспокоиться, никто не узнает наши имена. Мы будем чисты, — неспешно отвечаю, привстав со скамейки. — Если нужна будет помощь, я готова.

Выдавив еле заметную улыбку, я несколько секунд стояла на месте, а затем просто ушла, не забыв, конечно же, поблагодарить.

В голове всё смутно расплывается. Что же сегодня стоит ожидать? Страх за свою спокойную жизнь моментально возрождается, будто отдается криком младенца, который вот-вот выходит на свет.

Нужно быть максимально осмотрительнее.

Кто же мог знать, что помощь бедному человеку обернётся мне неимоверным крахом?

Разве так справедливо? Казалось, когда ты помогаешь людям, совершаешь добро — получаешь в ответ ту же монету.

Но всё совсем не так.

Добравшись до четыреста пятнадцатой аудитории, я остановилась у зеркала, оглядывая внешний вид: черные штаны с завышенной талией, чокер на шее и немного необычный топ красного цвета с открытыми плечами. Никогда не думала, что одежда заставит чувствовать себя так хорошо. Следующая пара обещает быть немного нудноватой, ведь нам просто читают лекцию часами на пролет.

На это время я подготовила себе небольшую подготовительную работу, чтобы зря не просиживать место.

Прозвенел звонок и как по щелчку аудитория заполнилась студентами, что хаотично шагали на свои места.

Вдруг зашёл профессор и все мигом затихли.

Раз — Тишина. Два — Молчание. Три — Смех.

Мужчина лет сорока пришёл в традиционном костюме с колпаком на голове. Встав около своего стола, тот оглянулся, поправив толстые очки на переносице. Практически все загудели, незаметно пытаясь запечатлеть этот момент на телефон. Кто-то снимал видео, кто-то фотографировал, а кто-то просто смеялся в стороне, непонимающе стреляя взглядом.

— Профессор, скажите честно, вы свои вещи не постирали? — крикнув, спрашивает Марк, вальяжно откидываясь на спинку стула.

— Не ёрничай, — цокнув, произнёс тот, включая ноутбук. — Итак, начнём лекцию.

Оперевшись головой о кулак, я, моргая глазами пыталась внимательно слушать то, что нам говорят, однако сконцентрироваться было невозможно, потому как с соседнего кабинета были слышны крики, ругань, топот и гул.

Профессор цокнул, злобно откинув свои очки на стол. Спустя так пять минут тот вернулся, прихватив за собой довольно-таки интересный сюрприз, ожидать который было очень сложно. Проходя порог аудитории, ребята садились на свободные места, коих было в принципе много, и будто бы высокомерно оглядывали нашу группу.

Мои глаза моментально превратились в две орбиты, когда я увидела ХанБина, засунувшего руки в карманы, и его друзей, что, присвистывая осматривали все вокруг. Сердце забилось сильнее прежнего, руки стали холодными, а внизу живота что-то больно тянула. Опустив голову чуть ниже, я прикрыла очки челкой и схватилась за книгу, заставляя себя сконцентрироваться на прочтении. Каждый шаг буквально принуждает волноваться, ведь он всё ближе и ближе.

— Йа-а, сгиньте с места, быстро, — ХанБин останавливается возле моей парты, а делаю непринужденный вид того, словно вовсе их не замечаю. Ребята, сидевшие около меня, тихонько встали, недовольно шепчась. Выпучив глаза, закусила губу, не зная, что теперь делать.

— Ну что вы там устроили кучку? Сядьте уже куда-нибудь и внимательно слушайте лекцию, пока за вами не пришли! — крикнул профессор, когда я тут же хотела подняться, чтобы найти себе другое вполне спокойное место.

Стуча ногтями по столу, я внимательно наблюдала за каждым движением Тэхёна, впадая в какой-то вакуум. И снова удивляюсь его способности быть красивым в любом свете. Вот он медленно проводит языком по нижней губе, а затем поднимает уголок губ, ухмыляясь, как в его репертуаре. Как бы Ким не старался выглядеть милым, из него так и прёт темным дымом, что загоняет саморучно к открытой двери ада. Это не описать, однако влечение к нему меня очень сильно пугает.

— Давненько мы с вами не виделись, Мина, — игриво раздается неприятный голос. Руки почему-то вовсе отказываются нормально писать лекцию, но я всё же не останавливаюсь и продолжаю важное дело. — Даю последний шанс на то, чтобы вы стали частью нашей королевской компании.

Медленный вдох и резкий выдох. Как же бесит всё это.

— Н.Е.Т, — четко произношу буквы, так и не повернув голову в его сторону. — В итоге получается словно нет — это отрицательный ответ.

— Йа-а, она реально тупая дура, — шипит ЮнХён, кинув в меня клочок бумаги.

Неприятно сжав челюсть, я надеюсь остановить порыв злости, понимая, что нужно было выпить успокоительное. Смотрю на клок бумаги и прожигаю взглядом из-за ужасного обращение ко мне.

— По крайней мере, мой айкью гораздо выше твоего, — отвечаю, глазами выискивая свободное место.

— Не стоит так говорить, кто знает, что будет потом. За свои слова придётся отвечать, — ХанБин приближается ко мне, скрестив пальцы на парте.

— Не только за слова, но и действия. Думаете, я боюсь вас? Разве я не говорила, что лев не боится волков? — пыхчу, наконец-таки взглянув: на нем надета толстовка зеленого цвета, поверх которой была джинсовая куртка. Он не улыбается, а наоборот смотрит как-то странно. Не пойму, что в его глазах: то ли злость, то ли отвращение. Что-то между этим.

Кто-то из парней чего-то цедит мне в ответ, но я просто пропускаю мимо ушей, не видя смысла дальше спорить. Оставив на парте лишь книгу, я отодвинулась от них, концентрируясь на прочтении такого прекрасного, но очень тяжелого сюжета.

Следующее время я тихо сидела и мне никто не мешал. Почти. Разумеется, компания, сидящая рядом, скалилась, пропуская различные шуточки в мою сторону, но это никак не задевало. Нет, правда плевать. Неужели они думают, что в моей жизни нет других проблем?

Конечно, они же не знают, что практически каждый день я плачу, зарывшись в теплое одеяло. Боль жжет мою душу. А шкала жизни течет всё вниз и вниз. Радостные моменты с низкой скоростью идут ко мне, со временем сворачивая с дороги.

Я запуталась в своих действиях, словах и соображениях. Жить — очень сложно. А единственный, кто держит тебя на этом свете так и остаётся скрытным.

И в очередной раз я понимаю, что мои чувства никто не способен понять...

С трудом подняв рюкзак, ощутила слабость в коленях. Живот урчит, а я так и не могу вспомнить, когда нормально питалась. Купив еду в столовой, я присела за пустой стол. Засунув наушники в ухо, начала наслаждаться вкусной едой и голосом любимой певицы.

На самом деле, музыка — еще один способ исцеления для человека. Когда мне становится очень плохо, я включаю мелодию, что отвлекает от плохих мыслей, внушая только хорошее.

В столовой был обычный шум, звенели и басили ломкие голоса студентов, стучали подносы и пластиковые стулья, нарочито громко смеялись кокетливые девчонки, обсуждая последние новости, а очередь к кассе за едой все не уменьшалась, а наоборот прибавлялась до неутешительных размеров.

— Приветик, — передо мной присаживается Дэхви, махая небольшой ручкой. Отложив прослушивание на потом, я кивнула, поджав губы. — Как дела? Целый день не мог тебя найти, а нам нужно узнать друг друга поближе. На каком факультете ты учишься?

Протараторил парнишка, одновременно засовывая в рот рис с мясом. И что ему нужно? Бесспорно, он выглядит, как ангел, спустившийся с небес, однако кто знает, что скрывается за этой сияющей маской? Таких подавно нужно избегать, ведь они подобно трансформеру превращаются в обличье кобры с мучительным ядом.

— Слушай, ты какая-то неразговорчивая, — обиженно произносит, поправив волосы у лба. — Человек должен разговаривать, не-то накопится всё в груди, а потом сиди в одиночку, да и думай.

— Я учусь на юридическом, — тут же выдаю, прекращая его длинный и никому не нужный текст.

— О-о, да я иду на прогресс, ты нормально мне ответила, — Дэхви широко улыбается, а на его щеке появляется маленькая почти незаметная ямочка. Он поправляет бомбер и запивает детское молочко. — Я учусь на факультете журналистики. Моя мечта раскрыть людям всю правду про знаменитостей. А, кстати, мы с парнем идём сегодня в клуб, составишь компанию?

На мгновение я застываю, как статуя, не то чтобы, сверля взглядом, а больше пытаясь понять, действительно ли он такой ...?

Мне так непривычно из его уст слышать «с парнем», хоть и вижу каждый день на улице гейские парочки. Не в коем случае я не осуждаю таких, ведь каждый из нас имеет право на любовь.

— Нет, — коротко отвечаю, перебирая палочками салат.

— Ладно, мы ещё не дошли до такой стадии дружбы, — Дэхви потирает неловко затылок, скромно улыбаясь. Щелкнув пальцем, он хватает рюкзак и вынимает какое-то молочко, протягиваю мне. Не зная, что делать и как отказать, я всё же приняла, смотря вопросительным взором. — На вид это обычное молоко с милашным Снупи на упаковке, а на самом деле это мощнейшая концентрация кофеина в одной коробочке. Если выпьешь, не будешь чувствовать усталости. Как-то выпил для интереса и больше суток играл без отдыха в компьютерной комнате. Еще то зрелище.

Проводя пальцем по упаковке, я потупила взгляд, закусив внутреннюю часть щеки. Он так свободно разговаривает, словно мы дружим очень давнее время. И как у него так получается?

— М-м, спасибо, — всё же приняв небольшой подарок, я неуютно заерзала на месте. Даже если он будет долго чесать языком и проявлять интерес к моей персоне, доверие так и не прибавится. Его легко не получить.

Я запуталась.

— Ладно, мне уже пора, — надев рюкзак, тот подошёл ко мне и приобнял за плечи, что было крайне неожиданно, ведь никто и никогда таким образом со мной не здоровался и не прощался. Сердце запульсировало в несколько тактов быстрее такому непривычному для меня жесту.

Дэхви схватил поднос и напоследок помахав, ушёл, оставляя в душе какой-то странный осадок.

***

Поднимаю голову и вижу табличку — «медпункт». Я снова оказалась тут. И о Боже, нет! Ничто не сравнится с той болью, даже если острым ножом провести по гладкой и блестящей коже. Это что-то другое.

Мне просто хочется покрыть Тэхена оболочкой, защищая ото всех. Лишь бы он был только со мной.

Я читала много книг, я искала вопросы, но единственный исход — отпустить и навсегда забыть, ссылаясь на то, что у нас в этом мире ничего не может быть, да и не будет в помине. Те строчки, что говорили о нездоровой любви, обижали и досадно трогали.

Неужели я не смогу стать героиней, которая изменила течение в другую сторону?

Неужели я не смогу добиться тебя, Ким Тэхен? 

— У меня всё получится, — вслух то ли задаюсь вопросом, то ли утверждаю. Пока не знаю.

Тридцать шесть шагов и вот уже сижу за партой. Последняя лекция как никогда радует, ведь через полтора часа — свобода. Преподавателя нет, поэтому все занимаются своими делами, в то время, как я покорно читаю книгу, краем глазом смотря на Тэ, который развалился, приобняв Минатозаки.

Внутри опять всё пылает ярким огнём и искрами. Ревность душит шею, блокирую весь кислород для жизни. Как же я ненавижу Сану, что мило хихикает, прокручивая в руках телефон.

— Здравствуйте, студенты, — строгим голосом скандирует преподаватель Ю, звонко постукивая каблуками. На ней, как и в принципе всегда, надет черного цвета костюм, что свободно лежит на теле. Волосы женщины гладко выглажены назад, а узкие глаза направлены слегка вверх, придавая взгляду только больший страх.

Она берет в руки болотного цвета журнал, отмечая посещаемость нашей группы. Никто не решается даже пискнуть, потому что бояться. Каждое её слово устрашающе давит на человека.

— Итак, прошлое задание успешно выполнили только восемь человек, что совсем не утешает, — она складывает руки у груди, приподнимая одну бровь. — Работа в группах — важный фактор достижения образовательных результатов и развития коммуникативных свойств личности. Изменения, которые произошли в нашем обществе, повлекли за собой изменение целей современного образования, изменение всех составляющих методической системы. Что касается количественного состава группы, то исходя из опыта работы, могу утверждать, что группа из четырех человек в большей мере склонна к обсуждению, чем группа из восьми человек. Деятельность группы из четырех учащихся более продуктивна, чем работа пары. Целесообразнее создавать группу с нечетным составом. Таким образом, группа из пяти человек является самой оптимальной.

Начало её слов мне уже не нравилось. Работа в группе равно общению с людьми, а это крайне мне не удается.

— ... поэтому прямо сейчас я даю вам возможность собраться в группы самостоятельно, — преподаватель Ю облизывает тонкие губы, опираясь руками о стол.

Внутри меня всё разом рушится. Однокурсники поднимаются на ноги, радостно выбирая себе команду. Только я теряюсь на месте, кусая до крови губы, отдающейся металлическим вкусом. Ладошки запотевают, а кончики пальцев становятся безжизненно холодными.

— Мюи Мина, почему вы стоите до сих пор одна? — серьезно задает вопрос, постукивая каблуками по полу.

Нервно сглотнув накопившуюся слюну, я растерянно пытаюсь деть куда-то руки, дабы остановить тупые и никчемные переживания. Что теперь делать? Все непонимающе смотрят, хлопая ресницами.

И тишина.

Молчание глубоко давит на меня. Уверена на сто процентов, что стою абсолютно красная, раз щеки сейчас горят, а на лбу появляются почти незаметные капли пота.

— Мина, присоединяйся к нам, — Сана освобождает место около себя, похлопывая по стулу рукой. — Как раз будет ровно пять человек.

Pov Тэхён

Мина молча присаживается с нами, беспокойно играясь с замком рюкзака. Я медленно и специально облизываю губу, наблюдая за её выражением лица. Реакция. Она её не выдаёт, либо просто притворяется, однако не в первой уже чувствовать исходящее напряжение именно в мою сторону.

На самом деле, она ещё тот кадр. Её поведение влечёт, призывая всё же внимательно изучить, как книгу, которую читает каждый раз, как появится свободное время.

Быть честным, но я так и не обращал на неё внимание до тех пор, пока не заметил две важные вещи, что заставили немного поразмыслить.

Та самая серёжка, что я положил в шкаф, была на её мочке уха, а моя фенечка, сплетенная сестрой, висела на тонком запястье, а это мгновенно настораживает и наводит на протяжный мат.

Смутные сомнения крутились в голове, но я лишь отбрасываю их к чёрту, ссылаясь на немногочисленные факты.

В этой девушке определенно, что-то есть гипнотизирующее, чего не найти в других...

Но речь даже не об этом.

Конец Pov Тэхён

Без оглядки я ощущаю его взгляд, но старательно сдерживаюсь, дабы не начать элементарно глазеть. Тяжело, когда рядом сидит человек, аура которого настолько темна и сексуальна, что дух захватывает.

— Каждая группа вправе выбирать тему самостоятельно. Помните, что презентация будет на следующей неделе в четверг, — остановившись, женщина поправила свои часы, указательным пальцем, прикасаясь к сенсорному экрану. — Я иду на педагогическое совещание, а вы можете быть свободны. Сана, у меня нет времени ждать, закроешь аудиторию и отдашь ключ охраннику.

— А тип всё что ли? — удивленно произносит Югём, широко разинув рот.

— Йоу, валим тогда, — Тэхён толкает локтем в бок друга, второпях собирая вещи. Он сидит рядом, едва касаясь меня своим плечом. Выпрямив спину, я закрываю глаза, в последний раз вдыхая аромат приятного мужского одеколона.

Коридор пуст. Я шагаю медленно, вслух просчитывая каждый проделанной шаг. В наушниках играет мелодия скрипки, которая заставляет немыслимо всплакнуть. Просто так.

Каждый день я стараюсь думать только о лучше. Правда стараюсь побороть депрессию, что глубоко засела во мне. Как объяснить душевную боль? Как объяснить то, что мир кажется абсолютно серым, из-за чего изредка хочется повеситься в тёмной комнате и никогда в жизни не просыпаться, лишь бы больше ничего не чувствовать?

Моё настроение ничтожно быстро сменяется с более-менее хорошего, на печальное и злое. Размышляя обо всем вокруг, я прихожу к выводу, что мир — сплошная ошибка.

Оказавшись на улице, ветер бросается в лицо, заставив кожу покрыться мурашками. Высокий плакат с автобусом до сих пор стоит около университета. Красиво отглаженные айдолы счастливо улыбаются, словно им никогда не было плохо.

Видимо, одной мне сложно каждый день улыбаться, даже если всё нормально.

Абсолютно каждый думает, что я чёрствая, холодная девушка, не способная на тёплые чувства, когда внутри такой ураган эмоций, который хочет выплеснуться наружу, но не может.

— Красотка, охладись! — слышу какой-то крик и хочу снять наушники, но не успеваю, ведь меня обливают холодной водой, которая после безжалостно стекает на пол, оставляя своеобразный след.

Я зажмуриваю глаза и ничего не успеваю осмыслить, сделать, только безудержно падаю на колени, хоть меня никто не толкал. Не поняв, что происходит, учащенно дышу, поправляя мокрые и испачканные очки, из которых практически ничего чётко не видно.

— Так вы мне нравитесь намного бо-ольше, — слышу всё тот же накуренный и наглый голос ХанБина. Под его ногами едва хрустит песок, и он присаживается на корточки, растягивая уголки губ.

— Сейчас без свидетелей, но потом ... — вмешивается Бобби, тонко намекая, на последующие их действия.

— Мы станем хорошим союзом, тупица, — ЮнХён, опирается рукой о друга, смотря сверху вниз. Тому неподдельно нравится, когда я унижена, ведь юноша чувствует себя королём. Фальшивым только.

Пластиковое ведро лежало вдали, шатаясь то в одну сторону, то в другую. В моих наушниках музыка больше не играет, а в висках больно стучит.

— И-идите в жопу, — с дрожью в голосе выдаю, чувствуя, как одежда неприятно прилипла к моей коже.

Парни смеялись всё громче и громче, с завываниями, раскачиваясь и изгибаясь всем телом.

Я разлепляю руку с асфальта и замечаю, как по грязной ладони течёт тонкая струйка крови. Начинаю неистово шипеть, потому что осколок застрял в коже, доставляя ужасные боли и дискомфорт.

— Поймите уже, Мина против нас идти о-очень опасно, — ХанБин на секунду всматривается в глаза, хлопая по плечу, а после поднявшись, уходит, кинув мне тихое — «Сорри детка, но так надо».

Буйная компания стремительно отдалялась под свирепый хохот. Их голоса становились неразборчивыми, а силуэты практически не виднелись. Ледяные струи стекали по волосам, варварски попадая на лицо и шею. Я закрыла глаза, ведь невидимая тьма окутывает меня полностью. Тело безотчетно трясётся от ярости, а ногти жутко впиваются в кожу.

— Война, так война, — впиваюсь зубами в нижнюю губу, сдерживая свой крик, — уроды.

В кроссовках противно хлюпает вода. Я тяну на себя дверь и захожу в здание общежития. Вяло поднимаясь по лестнице, прохожу через комендантшу, которая тут же останавливает.

— Мина! Э-это что же такое с тобой приключилось? — женщина щурит глаза, поправляя очки. Через небольшое окно, та нагибается, озадаченно глядя.

— Отомстите за меня ... ХанБину и его псам, — цокаю, опустив голову к ногам. — Они же бывают тут, да?

— Нет же мне покоя с этими студентами, — женщина отрицательно махает головой, жалостливо вздыхая. — Чего стоишь? Иди переоденься, не то заболеешь! А с ними я ещё ка-ак, разберусь.

Двинувшись, я впервые прыснула в кулак, представляя то, как комендантша будет грозно предъявлять парням, не унимая рёв. Видеть бы такую чудесную картину в живую...

Пристальные и удивленные взгляды окружающих не удивляют. Девочки из-за плеча смотрят и шепчутся, пытаясь найти причину такого состояние.

Повернув за угол, я резко останавливаюсь, слыша, как на общей кухне разговаривает Минатозаки, спешно передвигаясь то в одну сторону, то в другую.

Не знаю почему, но показалось странным её появление именно тут, ведь в нашем блоке имеется небольшая кухня, если это так можно выразиться.

— ... 2 миллиона вон, не больше, — тихо цедит девушка, чем приводит меня в шоке. — Вы итак мне задолжали, так еще хотите снизить цену?

Я прижимаюсь к стене, застыв на месте. Её слышно очень плохо, поэтому малейшее движение помешает услышать кое-что важное.

— Айщ, что за ... Извините, сейчас не лучшее время для разговора. Поговорим на месте, — стушевавшись, я быстро перебегаю, дабы Минатозаки не увидела меня.

Её разговор. Очень удивительный и подозрительный. Где же тот милый и неповинный голос? Впрочем, чего это я? Может быть, она где-то подрабатывает. Ну и ладно.

После всего случившегося добраться до комнаты — мировое достижение. Тело ломиться, настроение потеряно до нуля и ниже, а мой телефон радостно перестает включаться. Отворив дверь, я лицезрела ЧжеБома, который почему-то босой и в чёрных штанах сидел, небрежно закинул ноги на стул. В тоже время Тэхён опёрся руками за спиной о столешницу и, наклонив голову чуть направо, пялится.

— Оу, — ЧжеБом свистит, приподнимая изумленно брови. — Что-то ... случилось?

И что говорить в таком случае? Не скажу же всю правду. Буквально второй или третий раз за день я ощущаю неуловимый стыд. Нет, я понимаю, что нужно быть смелее, но это невообразимо сложно.

— Да ... нет, всё хорошо, — снимаю рюкзак и плетусь в комнату, хлопнув скорее дверью. Сказать «упала в лужу» при дневном солнечном свете предельно глупо, поэтому пришлось соврать. Как и всегда.

Искупавшись, я вышла из комнаты, ныряя в тёплый свитер. Мурашки покрылись по всем участкам тела, несмотря на то, что у нас тепло.

Тэхен стоит спиной, а я неуверенно мнусь на месте, решаясь сесть. Стул как никогда начинает скрипеть, издавая неприятный звук. Неуверенно начав дуть на рану, я открыла пластырь, одновременно глядя на широкую и подкаченную спину парня.

Чувствую себя неуютно, но в тоже время хорошо. Как хочется что-то ему сказать, откровенно поговорить, может, признаться в любви.

Но я так не умею делать. К сожалению.

Остаётся только невидимо наблюдать скучающим взором на того, кто заставил познать все круги ада, погружаясь в горящий пламенем котёл. Именного ради него я готова на всё.

Я до слез люблю тебя, Ким Тэхен!

Можешь это не слышать, не замечать, но внутри меня всё рушится с каждым днём, покрываясь корочкой льда.

Именно ты заставляешь плакать меня даже сейчас.

От автора

Тэхен оборачивается. По глазам Мины стекает одинокая слеза, которую, она тут же стирает, надеясь, что парень не заметил.

А он все хорошо видел.

Положив перед ней горячий стакан с травяным чаем, из которого растворяется вверх пар, тот будто бы окаменевает. Молчит, сверля взглядом.

Ничего не говоря, Ким обходит стол, останавливаясь у неё за спиной. Смотрит на вздрагивающую девушку, когда дотрагивается пальцами до нетронутой никем шеи. Отводит назад мокрые волосы и приближает губы к уху, шепча так грубо и требовательно:

— Ненавижу, когда девушки плачут. Разве, я не говорил тебе улыбаться?

Его аромат одеколона — сплошная доза наркотика для Мины. Она не различает между собой реальность и сон, застревая в потустороннем мире. Всё кажется таким сложным, что она просто желает прочувствовать каждую нотку действий юноши.

Тэхен внимательно наблюдает за её приоткрытыми губами и испуганными глазами. Вдыхает запах сладкой клубники и сдержанно улыбается. Мина не может вымолвить и слова. Язык будто отказывается выполнять необходимые функции в такой важнейший момент. Вот Ким стоит так ничтожно близко, что даже и представить себе не может.

Былая уверенность улетучивается в дальние края, даже не прощаясь. Сердце стучит быстрее, громче и активнее, как в так головокружительной музыки. Чувства виновной перед полицейским не покидает, а в голове появляются ненароком откровенные сценки фильмов, из-за которых становится ох как жарко. Мина с великим удовольствием примет роль преступницы, если Ким станет злым полицейским.

Парень ухмыляется, хватая её руки в свои. Мюи поражает разряд в сотни килоампер. Находясь словно под гипнозом, та опускает глаза на его длинные пальцы.

Мина, безусловно, выполнит всё, что тот повелевает, находясь под мрачными чарами любви.

Тэхен прикладывает руки девушки к стакану, чтобы она согрелась, а после, выпрямившись, покидает её....

***

— Йа-а, что это такое? — две девушки подходят к стене, где висит объявление. Они срывают небольшой листок и начинают внимательно прочитывать каждую строчку. — Предоставляем интимные и эротические услуги любого характера. Звоните по телефону...

— Айгу-у, это же номера всей компании ХанБина, — смеется белобрысая девушка, прикрывая рот ладонью.

— Что? Покажите, — тут же начали подходить заинтересованные студенты, окружая двух девушек толпой.

— Омо-о, да тут их фотографии. Какой позор! — шептались все вокруг, удивленно вытаращив глаза.

— Да эти листовки везде висят,— крикнул кто-то вдали, указывая рукой на бумагу.