Подготовка
На площадке всё было продумано до мелочей: стильные декорации, профессиональная команда, безупречный свет. Егор появлялся время от времени — улыбался, шутил, бросал на Адель взгляды, от которых внутри всё сжималось. Он был… другим. Не тот публичный образ, к которому она привыкла, а настоящий — внимательный, слегка застенчивый, с этой его привычкой поправлять волосы, когда волнуется.
— Ты потрясающе выглядишь, — сказал он, подойдя к ней между дублями. — Но кажется, ты где‑то не здесь.
Адель натянуто улыбнулась:
— Просто устала.
— Мисс давайте продолжим съёмку пока вы в такой красивой позе — прервал их разговор фото оператор.
Адель сосредоточилась. Про усталость она знала, что это отговорка. Настоящая причина сидела глубоко внутри — страх. Страх снова довериться, страх ошибиться, страх, что за яркой обложкой снова окажется пустота.
Егор будто прочитал её мысли:
— Мы можем поговорить после съёмок?
— Давай позже, — выдохнула она, прежде чем он успел что‑то добавить. — Сейчас мне нужно ссосредоточиться
21:24
В номере Адель долго стояла перед зеркалом, разглядывая своё отражение.
«Почему я так боюсь? Он ведь ничего плохого не сделал. Он даже не настаивает…»
Но внутри всё равно скребло: а вдруг это просто игра? Вдруг это очередной этап его публичного образа — роман с моделью, пиар‑ход, мимолетный эпизод?
Она легла в постель, но сон не шёл. В голове крутились обрывки фраз, взгляды, улыбки.
На следующий день съёмки были только её. Фотограф, свет, десятки образов — она погрузилась в работу, пытаясь заглушить внутренний диалог. Но каждый раз, когда дверь студии приоткрывалась, сердце ёкало: вдруг это он?
И он пришёл.
Егор появился ближе к обеду — без предупреждения, без камер, просто стоял в углу и наблюдал. Адель чувствовала его взгляд, как прикосновение, но упорно делала вид, что сосредоточена на кадре.
После очередного дубля фотограф объявил перерыв. Адель направилась к столику с водой, но не успела сделать и шага — Егор оказался рядом.
— Адель, пожалуйста, дай мне пять минут.
Она замерла. В его глазах было что‑то такое, от чего внутри всё дрогнуло.
— Егор, я…
— Я не прошу тебя ничего решать прямо сейчас, — быстро сказал он. — Просто выслушай. Я знаю, ты не хочешь слушать. Но мне есть что сказать.
Адель сжала стакан в руке. Слова застряли в горле.
— Я не хочу давить, — продолжил он тише. — Но если ты дашь мне шанс, я докажу, что всё по‑настоящему.
Тишина между ними стала почти осязаемой. Где‑то вдалеке слышались голоса команды, щёлкали камеры, но для них двоих мир будто остановился.
Адель медленно подняла глаза.
— Я… я не знаю, что сказать.
22:45
Ветер из открытого окна принёс запах моря. Где‑то далеко за горизонтом мерцали огни Дубая. А здесь, в этой студии, время будто замерло, давая ей единственный выбор — между «да» и «нет».
Но для себя она уже знала, что точно нет.
Спустя неделю.
10:57
Я уже давно прилетела из Дубая, сейчас я нахожусь в Нью-Йорке, скоро у меня поездка в Москву где будет очередная съемка, как я не хочу туда, но надо. С Егором в тот раз мы как будто снова расстались. Я ему сказала что не хочу отношений да и в принцепи ничего не хочу, на что получила от него кучу матерных слов в свою сторону. Я не обратила на это внимание, он тоже человек и у него тоже есть эмоции.
Ты всё проверила? — в дверях спальни появилась Рина, её менеджер, с блокнотом, где уже красовались десятки пометок. — Паспорт, виза, страховка, гардероб для съёмок…
Адель вздохнула, перекладывая стопку вещей на кровати:
— Рина, я как будто на Луну лечу, а не в Москву.
— Не преувеличивай, — та ловко подхватила свитер и бросила его в открытый чемодан. — Но ты знаешь, как бывает: забудешь что‑то важное — потом локти кусать будешь.
Адель улыбнулась. Рина всегда была такой — собранной, чуть ворчливой, но надёжной, как швейцарские часы. Именно она организовала эту поездку: съёмки для крупного модного журнала, несколько интервью и, конечно, встреча с командой бренда, с которым Адель давно сотрудничала.
Они сидели в кафе неподалёку от квартиры. Рина листала расписание, отмечая ключевые точки:
— Прилёт в Шереметьево, трансфер в отель, потом сразу примерка. Съёмки начинаются через два дня, так что времени на адаптацию почти нет.
Адель покручивала в руках чашку с латте. Она давно не была в Москве — с тех самых пор, как переехала в Нью‑Йорк.
— А если я не справлюсь? — вдруг вырвалось у неё.
Рина подняла взгляд:
— С чего ты взяла? Ты лучшая в своём деле. Просто… волнуешься?
Адель кивнула. Это было больше, чем просто волнение перед съёмками. Москва — город, где остались друзья, воспоминания, где когда‑то всё только начиналось. И теперь возвращаться туда в новом статусе, с новым опытом — это как перелистывать старую книгу, где страницы уже пожелтели, но строки всё ещё читаются.
Когда Рина уехала, Адель села на диван, укутавшись в плед. На столе лежал старый фотоальбом — снимки из её первых московских съёмок, смешных посиделок с друзьями, прогулок по Арбату. Она провела пальцем по одному из фото: вот она, юная, с горящими глазами, верит, что мир лежит у её ног.
Теперь мир действительно лежал у её ног — но почему‑то именно сейчас ей хотелось вернуться в то время, когда всё было проще.
Она взяла телефон и набрала сообщение:
«Завтра лечу. Немного страшно».
Ответ пришёл почти сразу:
«Ты справишься. Москва ждёт».
Адель улыбнулась. Возможно, Рина была права. Возможно, это будет не просто поездка — а новый этап.
За окном зажглись огни небоскрёбов. Нью‑Йорк продолжал жить, а где‑то там, за тысячи километров, уже ждала Москва — город, который знал её настоящую.