Конец
Прошёл месяц с того дня. Весь класс 1-А, кроме Мидории, наконец был выписан из больницы. Ребята собрались в общей гостиной вместе с учителем Айзавой, чтобы поговорить и немного выдохнуть после всего пережитого.
Урарака первой нарушила молчание, обращаясь к Тодороки:
— Тодороки, как твои ожоги?
— Больно, но в больнице сказали, что ничего критичного, — спокойно ответил он. — А ты как? У тебя ведь были раны?
— Да... — Урарака опустила взгляд. — У неё был нож, так что несколько шрамов остались. Но, к счастью, ничего серьёзного.
Айзава перевёл взгляд на Бакуго:
— А ты как, Бакуго? Слышал, у тебя была операция.
— Была, — коротко ответил он.
— Из-за руки?
— Нет. Из-за ножевого ранения. Его нанёс Изуку.
Наступила тяжёлая тишина.
— Что?! — воскликнула Мина. — Но ты же тогда на поле боя сказал, что это неглубокая рана!
— Я соврал, — признался Бакуго. — Хотел остаться рядом с ним. Но он задел жизненно важные органы. И на ноже был яд — он распространился почти по всему телу.
— Охренеть... — пробормотал Каминари.
Киришима крепко сжал кулак:
— Это... Это было по-мужски.
— Но если подумать... — начал Айзава, — мы сами виноваты, что Мидория ступил на этот путь. Это не только его вина. Я хотел бы извиниться перед ним за свои слова... но боюсь, он уже не захочет меня слушать.
Цую тихо, но уверенно сказала:
— У Мидории очень доброе сердце, Айзава-сенсей. Он обязательно вас простит.
В этот момент Яойорозу, стоявшая у окна, вдруг оживилась:
— Смотрите! Он идёт.
В гостиную вошёл Мидория. Увидев, что все в сборе, он удивлённо произнёс:
— Ого... Вы все здесь?
Повисла напряжённая тишина. Яойорозу слегка подтолкнула Айзаву:
— Давайте, сенсей...
Айзава медленно подошёл к Мидории. Его голос был хриплым, но искренним:
— Прости меня, Мидория. Мне не стоило слепо следовать глупым правилам. Я — твой учитель. Я должен был стоять за тебя до конца.
Класс 1-А тоже встал с мест, словно единое целое:
— Мы тоже виноваты... Мы позволили другим выкинуть тебя за ворота. Прости нас, Мидория.
Мидория улыбнулся, слегка опустив глаза:
— Ну что вы... Всё в порядке. Я всё понимаю. Не стоит извиняться. Главное — мы снова вместе.
В этот момент в комнату вошла мама Мидории. Её глаза были полны слёз:
— Изуку... Я узнала, что тебя выписали... Мой мальчик... наконец-то ты с нами...
Она бросилась к сыну и расплакалась. И тогда никто уже не смог сдержать слёз.
— Прости маму...
Мидория обнял её крепко. И в этот момент было ясно — несмотря ни на что, они снова были вместе. И это было главное.
**Вечером того же дня** в общежитие 1-А пришли бывшие герои, обычные люди и даже гости из параллельной реальности. Все собрались, чтобы отпраздновать долгожданную победу — и, главное, извиниться перед Мидорией.
— Прости, Мидория...
— Ты молодец, что вернулся на правильный путь!
— Да, это мой сын! — с гордостью воскликнула мама Мидории, и все весело рассмеялись.
Мидория, слегка смутившись, ответил:
— Но у меня бы ничего не получилось... если бы не мой друг детства.
— Тогда давайте выпьем за нашу победу! — воскликнул кто-то. — Молодцы, ребята!
Музыка играла весь вечер. Смех, радость, облегчение — всё смешалось в одном большом, тёплом празднике.
В какой-то момент Изуку заметил, как Бакуго встал и направился в свою комнату. Не задумываясь, он последовал за ним.
Он застал его у окна.
— Спасибо тебе, Бакуго, — тихо сказал Изуку.
Бакуго обернулся. Его голос был хриплым, но искренним:
— Я бы сделал для тебя всё. Хоть тысячу раз.
Я люблю тебя, Изуку.
И в следующую секунду их губы слились в поцелуе.
Бакуго улыбнулся:
— Знаешь... Целовать тебя куда приятнее, чем «Зуку».