6
Намджуну было отвратительно: во рту поселился противный привкус крови, голова гудела адово, все тело ломило и потряхивало, что вкупе с невыносимой болью в каждой мышце, как следствие секса во время течки, давало катастрофический эффект, Намджуну казалось, что ещё немного и он умрёт. Кима едва хватало на то, чтобы добраться до кухни, собирая остатки сил и выпивать таблетки, от которых не было ровно никакой пользы. Внутри противно ворочалось от прилипчивых воспоминаний, услужливо прокручиваемых воспаленным мозгом, и никак не выходящих из головы.
Омега чувствовал себя мерзко, брезгливо пытаясь оттереть своё дрожащее тело под горячими струями в ванной, выливая на себя флакон за флаконом разных гелей и шампуней. Но запах мяты по-прежнему витал в воздухе, будто был частью его самого, а синяки и не собирались сходить с кожи даже после заживляющих мазей и иже с ними.
Намджун проклинал чертового альфу, ненавидел всеми фибрами души и желал тому скорейшей мучительной смерти. Намджун представлял, как берет пистолет и стреляет в ненавистного Мина и смакует каждую свою фантазию относительно этого. Ким бы многое отдал за то, чтобы прищучить этого ублюдка. Даже если это не реально, омега хотел отомстить альфе за всё, что тот отнял у него.
Сидя в керамической ванночке под горячими потоками и представляя очередную сцену мести Юнги, Намджун вдруг пришёл в ужас от своих мыслей, его бросило в дрожь, а внутри прочно засел страх. Сущность омеги жалобно скулила, сворачиваясь и пытаясь таким образом спрятаться.
Стряхнув от себя все эти странные ощущения, Намджун поспешил выйти из ванной, ему нужно отвлечься, иначе этот проклятый альфа за эти три дня уже превратился в его паранойу.
Омега саркастично относился к своей новоприобретенной сущности, с иронией отмечая, что изменения, происходящие в нем уже необратимы. Намджун стал нервным, вспыльчивым и еле усмирял жуткое желание покапризничать ни с того, ни с сего. Стал падок в эти недели на сладкое, заглядывался на цветы и вообще стал воспринимать окружающие детали и моменты по-другому. Словно бы кто-то поменял линзы на его глазах, пока он спал.
Омеге было гадко. Гадко смотреть на себя в зеркале и видеть пока ещё едва намечающиеся изменения в фигуре в пользу женственности, гадко ловить себя на том, что мурчит от удовольствия, поедая мороженое с кусочками шоколада, гадко слушать возмущение своей сущности и скулеж в голове от того, что она требует своего альфу.
"Как это примитивно...- думает Намджун, - миллиарды людей в этом мире поддаются зову первобытной сущности, подавляя здравый смысл и оскорбляя эволюцию, которую они достигли за тысячелетия..."
Намджуну бы вырвать из себя эту противную тварь, которая только и знает, что жалобно пищит, зовя Юнги. Попытки уснуть проваливаются, снотворные не дают эффекта, за трое суток без нормального сна омега превращается в собственную тень, ужасно худеет, под глазами залегают глубокие синяки, походка становится шаткой и слабой.
✗ ✗ ✗
-Мистер Мин, поймите, я не могу дать вам адрес господина Кима, это конфиденциальная информация,- устало уже в десятый раз повторил бета, кладя руки на стол.
-Я уже говорил, что твой хозяин - мой истинный, и ты обязан сказать,- хрипло проговорил альфа, сверля тяжёлым взглядом администратора заведения, которым владеет Намджун.
-Мне очень жаль, но я не могу,- категорично отвечает сотрудник,- это не обсуждается.
-Да как ты не поймёшь,- Юнги вдруг наклоняется вперёд через стол, опираясь на локти и пристально глядя на бету,- Намджун - мой, и рано или поздно я всё равно его найду.
-Я сожалею...- администратор прикусил губу, видя лихорадочно горящие глаза альфы, полные решимости, и рассеченный лоб, на котором видны свежие швы, но Мин его перебил.
-У твоего босса начался цикл, и поверь мне, ему сейчас адово плохо. В таком возрасте впервые испытать такое чревато последствиями. Ты же знал, что он был гаммой?
Взгляд беты заметался, выдавая его волнение, и Юнги хмыкнул, - Так что, ты дашь мне его адрес, м?
✗ ✗ ✗
Намджун распластался на диване и пытался подремать, тщетно уповая на действие снотворных и обезболивающих, когда в дверь настойчиво позвонили.
Проклиная всё и вся, после десяти минут непрерывного звона, отдающего болью в мозге, омега поднялся с нагретого места и поплелся к двери, даже не глядя на себя в зеркало. А если бы и посмотрел, то увидел бы исхудавшего бледного мужчину, лохматого и одетого в растянутый домашний комплект, состоящий из старой безразмерной футболки и широких штанов, не стесняющих движения.
Не удосужившись взглянуть в глазок, омега с безразличием отпирает замок, открывает дверь и тут же пытается её захлопнуть. И грязно ругается, услышав низкое рычание:
-Дай пройти.
-Пошёл к чёрту, ублюдок!