Глава 31
ДЖЕННИ
— Джин со мной не разговаривает.
Я смотрела вместе с папой выездную игру, мне хотелось пробить кулаком стену. Сокджин играл как полный придурок, и Тэхен спасал игру своими блоками — эту технику совсем не использовали нападающие другой команды, оставляя уязвимым своего квотербека перед защитой «Смельчаков».
Папа похлопал меня по колену.
— Он просто расстроен, милая, дай ему немного времени. Ты же помнишь, что брат видел тебя просто в ужасном состоянии и помог тебе все пережить. Покажите ему немного благодарности. Настало твое время ему помочь.
Я опустила плечи.
— Он не хочет моей помощи.
— Хочет. Просто не знает об этом.
Я взяла печенье с тарелки отца и откусила. После той ссоры я была словно на иголках, ожидая, когда же Тэхен спросит меня о подробностях моей болезни.
Что такое волчанка?
Как долго я болела?
Заболею ли я снова?
Как долго я находилась в больнице?
Но он не проявлял любопытства. Я знала, что парень ждет, когда я сама об этом расскажу, но мне не хотелось этого делать, ведь рассказывая о чем-то, ты делаешь это реальным. Кроме того, я была так эмоционально вымотана беспокойством об отце, что мне казалось, из-за разговоров о моем собственном здоровье у меня начнется паническая атака.
Я снова вздохнула.
Папа увеличил громкость.
— Ты собираешься вздыхать всю игру?
— Прости, — проворчала я.
Счет был три-три. У Тэгу была безумно хорошая команда, но я знала, что наша лучше. Борьба между «Смельчакамим» и «Акулами» велась с 1940-го года, и поскольку мы были в одном дивизионе, до плей-оф нам приходилось играть с ними две игры.
Оба раза я почти не дышала всю игру.
Защита противников была интенсивной.
Мои глаза были прикованы к Мингю. Я вздрогнула. Парень практически игнорировал меня в течение последних нескольких недель. Благодарить за это нужно было Тэхена, но я все время чувствовала какой-то потаенный страх, что он загонит меня в угол, скажет что-нибудь жестокое или просто вернет меня в то беспомощное состояние, когда я была так напугана, что думала, никогда не выберусь из этих отношений.
Мингю был эмоциональным агрессором — он питался за счет слабых, и, загнав меня в угол, снова заставит испытывать страх, а я покончила с этим чувством.
Тай-энд «Акул» сделал блок, а затем перешел в бег. Мингю был рядом, он подскочил, поймал мяч и побежал к нашей территории. Двадцать, тридцать, сорок ярдов.
Гол.
Я не радовалась.
Я его ненавидела.
Он убегал с поля, как гребанный павлин, а затем остановился, когда приблизился к Тэхену и, вероятно, сказал что-то оскорбительное.
Тэхен отмахнулся от его слов и отвернулся.
Но затем Джин пихнул Мингю в спину.
О, нет.
Нет, Джин, отступи. Отступи!
— Вот черт, — выругался папа. — Твоя мама не обрадуется из-за этого.
Камеры сняли все. Тэхен схватил Джина, чтобы не дать ему ударить Мингю, и Джин повернулся к нему. Чонгук стал между ними и в итоге получил удар от Мингю. Тэхен метнулся, чтобы помочь Чонгуку, а Джин пронесся мимо них и три раза сильно ударил Мингю кулаком в лицо.
Тренер оттянул его.
Я закрыла рот руками. Джин, что ты делаешь?
Подняли три желтых флажка.
И через нескольких секунд Джина и Мингю выкинули из игры.
Папа выключил телевизор.
Мы сидели молча.
Наконец, он встал и потянулся.
— Хочешь печеньку?
— Печеньку, — безжизненно сказала я. — Джина только что выгнали с игры, а ты спрашиваешь, хочу ли я печенку.
Папа пожал плечами.
— Печенье все еще теплое.
— Папа! — Я вскинула вверх руки. — Послушай, я знаю, что стресс и так очень сильный из-за рака, но ты не можешь просто игнорировать тот факт, что Джин, Мистер Американский Футбол, только что ввязался в драку!
— Конечно, могу. — Он усмехнулся. — Пришло время для того, чтобы мой мальчик справился со всем этим.
— Но...
— Гнев всегда побеждает, Дженни. Невозможно скрывать свои чувства вечно. — Голос папы стал тише. — И этот мальчик так долго сдерживал в себе гнев, что меня совсем не шокирует, что тот нашел выход. Джин злится на тебя, злится на меня.
— Почему он на тебя злится?
— О, милая. — Папа шагнул ко мне, а затем наклонился, заглядывая мне в лицо. — Потому что он не может сердиться на рак, ему нужно что-то ощутимое, на что можно сердиться, поэтому он злится на меня, на тебя, но в основном твой брат злится на себя. У моего мальчика всегда был комплекс героя. Ему повезло вырасти, спасая всех от всего, или, по крайней мере, он думал, что спасал. А сейчас... сейчас его мир рушится. Все, что у него осталось, это футбол, самое последнее, на что нужно злиться... и посмотри, там он тоже отметился. А теперь скажи, ты хочешь печеньку?
— Но что ты собираешься с этим делать?
Папа посмотрел на темный экран телевизора.
— Совсем ничего.
— Но...
— Дженни, печенье уже остыло. Надеюсь, ты счастлива.
Папа ушел, оставив меня одну в гостиной.
И я задалась вопросом, перестанет ли мой брат всех спасать... перестанет ли он спасать самого себя?